В давным-давно заброшенном подземелье, где веками царили тишина и покой, раздался оглушительный грохот. Каменная плита, закрывающая вход, с пронзительным скрежетом отодвигалась с помощью сооруженного рычага, пока, наконец, не образовалась достаточная для прохода расщелина, запускающая в царство темноты первые лучи света. Освещенный спуск уходил так далеко под землю, насколько хватало обзора, что вызвало некоторую тревогу у первых прошедших внутрь. Вглядываясь в неизведанную бездну, они с волнением топтались у входа, пока к ним не спустился куда более оптимистично настроенный коллега. Восторженно осматривая стены и спуск, он не сдержал восклицание удивления.
— Так, значит, это правда! Слышали, вы были правы! — парень обратился к протиснувшейся внутрь низенькой женщине, присоединившейся к остальным.
— Конечно, правда. Стала бы я доверять простым слухам?
— А что конкретно мы здесь ищем? — поинтересовался он.
— Реликвию. Здесь должна находиться корона Фелензии, датируемая еще прошлой эрой.
Услышав такую новость, секунду назад испуганные первопроходцы воодушевленно зашептались, хотя нашелся и скептик, не постеснявшийся уточнить:
— Регалия самой богини? В такой дыре?
— А что вы думаете, находись она на стенде с указателями о местонахождении, ее за столько времени никто бы не нашел и не забрал? — уверенно парировала Каори. — Я годами изучала редчайшие тексты, доступные мне лишь по праву службы, чтобы теперь находиться здесь.
— Вот именно, болван, она столичный скриптор, ученица самого Биларгия! Нашел с кем спорить, — заступился за женщину ее очевидный помощник.
— Право, не нужно ссориться, мы на пороге великого открытия, так чего же мы ждем? — скромно произнесла скрипторша с плохо скрываемым удовольствием от прозвучавшей лести.
Подготовив все необходимое, группа зажгла фонари и совершила первые шаги в неизвестность. Кого-то подгоняла будущая слава, кого-то деньги, а кого-то идеология, но все они, объединенные энтузиазмом, спускались все глубже и глубже в подземелье.
По мере их продвижения, все отчетливей становилась понятна рукотворная природа этого места — потертые и раскрошившиеся со временем, но все же проглядывались ступени на земле и кладка на стенах. Но если по поводу коридора еще были сомнения, то когда люди добрались до первого грота, эти сомнения мигом развеялись. Правда, появились другие.
— Это еще что за чертовщина? — воскликнул один из участников экспедиции.
Место, в котором они оказались, можно было назвать комнатой, высеченной в пещере. Пугал же ее антураж: почти каждый свободный сантиметр поверхностей был исчерчен непонятными символами, а пол был усеян костями, на удивление хорошо сохранившимися, отчего можно было только догадываться, кому они раньше принадлежали. Осторожно перешагивая через останки, Керн, помощник Хисимэ и, по сути, глава экспедиции, недоверчиво огляделся.
— Госпожа Каори, а вы уверены, что святая реликвия может храниться в подобном месте?
— Ну-у… мы же и не в королевском музее, правильно? — чувствовалось, что скрипторша тоже слегка растерялась, но внешне это не показывала. — Мне известно, что Фелензия сражалась здесь с одной из взбунтовавшихся цивилизаций. Одержала победу и все отчистила, так что здесь точно не может быть никаких угроз.
— Не знаю, мне здесь как-то не по себе, — признался один из мужчин.
Каори на некоторое время глубоко задумалась, что выдала ее привычка что-то нашептывать в такие моменты. Уже собравшись грозно отчитать трусливых союзников, она неожиданно улыбнулась. Кивнув сама себе, она заботливо произнесла:
— Вообще-то, как скриптор, я могу сделать для всех защитные талисманы с божественными символами. На подстраховку. С ними нам точно ничего не будет грозить!
— Конечно!
— Я бы очень хотел.
— Сразу надо было!
Со всех сторон раздался шквал одобрения. Вернувшись недалеко в коридор, их группа остановилась на недолгий привал, за время которого Каори наделала всем амулеты из подручных средств — кто-то подносил ей лоскут кожи, кто-то камешки или личные украшения, и на все это она старательно нанесла мистические знаки.
— Ну вот, другое дело! — радостно произнес главный паникер, пряча под одежду новоявленную защиту.
— Я бесконечно рада, что смогла помочь, — все так же заботливо говорила Каори, — теперь мы можем продолжить нашу экспедицию?
— Да, теперь нам ничего не страшно, — подтвердил Керн, получив согласие от остальных участников. — Хорошо, что вы пошли с нами, а не послали одних, как поступил бы любой другой начальник.
— Что вы, это меньшее, что я могла сделать. Идемте же.
Преодолев комнату, напоминавшую склеп, группа продолжила исследовать подземелье, все больше напоминающее какой-то оккультный храм или жилище колдуна, — в любом случае мало кто сомневался, что в этом месте проводили какие-то богомерзкие обряды. Не раз и не два они высказывали радость, что Фелензия очищает мир от подобных его обитателей. А что больше всего раздражало, так это бесконечные пугающие символы, постоянно мельтешащие перед глазами и сливающиеся в свете фонарей в непонятную мешанину, отчего начинала кружиться голова. Несмотря на сравнительно небольшой размер подземелья, казалось, что они бродили по нему целую вечность, пока наконец не добрались до комнаты, резко отличающейся от остальных, которую, видимо, все это время они и искали.
Проход в нее перекрывала единственная в подземелье дверь, также исчерченная письменами. Несмотря на богатый вид и массивность, закрывалась она на обыкновенный засов, что, разумеется, не стало для них преградой. А вот дальше начинались настоящие чудеса. Просторная комната за дверью убранством была достойна какого-нибудь царя: чистая, красивая, наполненная золотыми украшениями, а главное, лишенная злополучных символов. Сложно было поверить, что они попали сюда из того пугающего подземелья. Повесь на стены несколько картин и зажги люстру — точно гостиная королевского дворца; причем, в отличие от преодоленной разрухи, выглядело помещение совсем новым, будто время просто не властно над ним. Ну а главным объектом внимания здесь был черный ящик, стоящий в центре комнаты на роскошном стенде, — словно в насмешку над недавними словами Каори.
— Вот это да! — восхитился Керн, оглядываясь вокруг. — Вот такое место уже достойно короны Фелензии.
— А вам не кажется странным, что здесь все такое новое? — в очередной раз усомнился все тот же скептик.
— Ты что, вообще не соображаешь? Здесь же реликвия богини! Она и защитила все! Правильно я говорю, госпожа Каори? — быстро осадил его Керн.
— Абсолютно верно, — как будто не слушая их, мельком бросила скрипторша, осматривая ящик. — Давайте обустроимся здесь, мне нужно все тщательно изучить.
— Она заперта?
— Вроде того. Защищена от возможных недоброжелателей. Ничего сложного, просто нужно время.
— Ну, вы слышали госпожу Каори, — повысил голос Керн, обращаясь ко всем, — располагаемся тут.
Шло время, пока Хисимэ методично изучала загадочную коробку, записывая гигантские объемы текста в свою книгу, но экспедицию все устраивало — они просто отдыхали, пока их цель медленно, но верно приближалась к успеху. Люди уже успели успокоиться и расслабиться, спокойно дожидаясь результатов.
Устало потирая виски, Каори сложила книгу в сумку и направилась к выходу. Заметив это, Керн встрепенулся.
— Все в порядке, вы куда?
— Голова разболелась, просто хочу подышать свежим воздухом, — любезно ответила она.
— Давайте вас кто-нибудь сопроводит, — начал суетиться ее помощник, но она поспешила его успокоить.
— Не стоит волноваться, я быстро.
С этими словами она вышла из комнаты, а Керн, недолго повоевав со своей совестью, уселся обратно. Правда, спокойно ему уже не отдыхалось, а когда она начала задерживаться, разволновавшись, поспешил на выход.
— Госпожа Каори! Где вы? — еще в коридоре начал окликать ее Керн, поспешно поднимаясь по проходу наружу. — Госпожа… оу.
Выбежав из подземелья, Керн заметил скрипторшу, что мирно сидела у котелка, в котором активно бурлила запашистая похлебка. В руках она держала солидный сверток, вытряхивая содержимое в еду в тот момент, когда он и подоспел.
— Что же вы делаете, у нас полно сушеной еды. Да и приготовить, если что, было кому, у вас есть обязанности поважнее, — посетовал Керн.
— Мне правда нужно было отвлечься. Голова кипит сильнее, чем это блюдо! — отшутилась Каори.
— Пахнет вкусно! — парень наклонился понюхать еду и заметил у ее ног интересный на вид синий гриб. — Что за грибы?
— А, да я нашла их тут у входа, но решила не добавлять, а то мало ли что!
— Это правильно, выглядят странно.
— Что ж, я думаю, уже готово. Давай отнесем котелок остальным, а я продолжу исследование.
— Вы к нам не присоединитесь? — растерянно поинтересовался Керн.
— Я наелась, пока готовила, — мило улыбнулась она, взяв парня за руку, чем вызвала его смущение.
Замешкавшись, он все же взял котелок и потащил его обратно к месту их привала.
— Эй, народ, посмотрите, чем нас порадовала госпожа Каори! — воскликнул Керн, поставив котелок у всех на виду.
Воодушевленные люди тут же расселись вокруг котелка, подготавливая миски и кружки для трапезы.
— Может, вы хотя бы просто с нами посидите? — в надежде спросил у скрипторши парень.
— Ладно, уговорил, — добродушно согласилась она, усаживаясь вместе со всеми.
— Вкуснотища какая! — подал голос уже успевший попробовать блюдо. — Да у вас много талантов!
— За госпожу Каори! — получив повод для тоста, поднял кружку Керн.
— За госпожу Каори! — поддержали его остальные.
На пару минут разговоры сменились стуком ложек уплетающих обед участников экспедиции, за которыми внимательно наблюдала ее глава. Решив поддержать разговор, она поинтересовалась:
— Уже распланировали жизнь после нашего открытия?
— О да, — тут же откликнулся совсем молодой паренек, явно только об этом и размышляющий последнее время. — На меня постоянно наседали дома, что я не поддерживаю благородную репутацию нашей семьи. Находка реликвии, связанной с нашей богиней, подходит для этого просто идеально! Ведь наш род уходит далеко корнями к королевскому, так что в нас есть толика божественной крови.
— Надо же, в моей семье тоже!
— Ага, и в моей!
— У меня тоже…
Веселый гул постепенно стих. Удивленные люди озадаченно переглядывались между собой и поочередно вопрошающе оборачивались на собравшую эту экспедицию скрипторшу.
— Выходит, всем мы… — оборвал на полуслове свою мысль Керн. — Проклятье!
— Я все объясню! — тут же поспешила оправдаться Каори.
— Хватит с нас твоих объяснений! Говори правду! — вспылили несколько мужчин, вскакивая со своих мест.
— А вы что, н-не ели, что ли? — нервно, дрожащим голосом спросила Каори, отползая от них.
— При чем здесь… еда? — последнее слово один из них произнес с неожиданным трудом, после чего его взгляд расфокусировался и мужчина рухнул на пол.
Следом за ним подобная участь постигла всех присутствующих в комнате, кроме самой Хисимэ.
— Ах… — мгновенно успокоившись, скрипторша поднялась на ноги, оттряхивая мантию. — Вот и славно.
Совершив круг по комнате, перешагивая безвольно лежащие тела, она убедилась, что все они парализованы. Дюжина взглядов ненависти вперемешку со страхом следили за каждым ее движением.
— Какие же вы все безмозглые. Даже не верится, что все сработало после стольких неудач, — выплеснула накопившуюся злость Каори.
Доставая свою книгу и кисть, она внимательно вчиталась в записи, перелистывая страницу за страницей. Найдя искомое, она кивнула сама себе и подошла к Керну. Брезгливо сняв с его пояса небольшой ножичек, она, не отрываясь от задумчивого чтения, пырнула беспомощного парня в живот, сразу после чего с отвращением отбросив оружие.
— Та-ак, посмотрим, — взяв в руки кисть и окунув ее в свежую рану, скрипторша, тщательно сверяясь с книгой, аккуратно вывела на ящике сложный узор.
Лишь только кисть завершила последний штрих, оккультный символ засиял алым светом. От неожиданности отпрянув назад, Каори в ожидании обернулась на лежащих — и в подтверждение правильности действий таким же алым светом засияли вовсе не защитные символы на их амулетах, которые она сделала для всех в начале пути. От каждого помеченного человека к ящику потянулась едва заметная жизненная энергия, перекачивая мощь от увядающих тел к артефакту, на котором начали проясняться невидимые до этого письмена. Внезапно из верхней грани ящика прорвалась ужасная когтистая лапа: худощавая, длинная, розовая, как будто лишенная кожи. Вслепую нащупав опору, существо продолжило выползать — следом за рукой показалась изуродованная рогатая голова, в мешанине черт и костей которой с трудом угадывалось подобие лица. Выбравшись полностью, оно медленно с хищническими повадками сползло по стенду, целенаправленно двигаясь к лежащим телам. До этого завороженно наблюдающая Каори с отвращением на лице отвернулась в сторону, зажмурившись, но продолжая слышать, как демон с чавканьем поглощает ее бывших коллег.
Вдоволь насытившись любезно предоставленными жертвами, демон, несмотря на неправильное, во многом животное телосложение, вполне по-человечески встал на задние лапы и сложил руки за спиной. Его наполнившаяся силой плоть тут же начала обрастать роскошной золотой чешуей, и через пару мгновений перед Каори уже стоял величественный золотой демон, с довольным прищуром наблюдающий за ней своими звериными вертикальными зрачками. Его мощные лапы начали отбивать элегантные аплодисменты, сопровождающиеся легким металлическим звоном.
— Браво, красивый ритуал, прекрасный призыв, — заговорил он неожиданно приятным человеческим голосом.
— Благодарю, — стараясь звучать уверенно, заговорила Каори. — Я призвала вас, чтобы…
— Знаю я, зачем ты меня призвала, — властно, почти нараспев протянул демон. — Амбициозный скриптор хочет изучить язык демонов. И ты пришла к тому, кому нужно.
— Замечательно! Что вы хотите взамен? — с нетерпением спросила она.
— Твою душу, — сурово произнес он, но почти сразу не сдержал смешок, — шучу, конечно же. Я даже не уверен, есть ли она у тебя, черствая Хисимэ Каори.
— Тогда что? — пропустив колкость мимо ушей, настороженно уточнила скрипторша.
— Ничего. Не люблю сделки, мне достаточно, что ты меня освободила, да еще и с таким почти идеальным исполнением.
— Почти? — не сдержав дрогнувшее самолюбие, вопросила она.
— Ты такая умная, ты все продумала, — уклончиво начал демон. — Вот тебе первый урок нашего языка. В его основе лежит обращенная, или же перевернутая, суть вашего божественного языка, поэтому ваши небожители так его ненавидят. А ты, повязанная с Фелензией особыми печатями, вычерчивая здесь все эти занятные рисунки, подарила ей немало мерзких ощущений. Так что, боюсь, она обо всем узнает, если уже не узнала, — подытожил демон. — Я бы на твоем месте позаботился об очень убедительном оправдании.
— Разберусь, — с плохо скрываемым волнением прошипела Каори. — Я хочу эти знания!
С наслаждением улыбнувшись, демон приобнял ее за плечи, уводя прочь.
* * *
С досадой покачивая головой, Биларгий неторопливо записывал слово за словом, несмотря на то что рассказчица уже давно закончила говорить. С любопытством заглядывая в текст через плечо скриптора, Энс громко цокнул языком прямо ему на ухо.
— Как подробно вы все записываете, сколько классификаций. Этой истории вы уделили куда больше внимания, чем предыдущим.
Недовольно покосившись на влезшего не в свое дело проводника, Биларгий тут же закрыл свою книгу.
— Вообще-то я когда-то обучал этого человека, — в этот момент он бросил короткий взгляд на сидящую напротив Каори, — конечно, для меня это важно. В первую очередь для собственного понимания.
— Для полного понимания могли и описанные символы зарисовать. А ну да, вы не вправе, ведь не знаете этот язык. Не возникает желания заполнить пробел и поменяться ролями с учеником?
На мгновение в глазах престарелого скриптора мелькнула оценка предложения, но сразу же сменилась раздражением, и он вздрогнул, ужаснувшись собственным мыслям.
— Нет, это отвратительная ересь, которая всегда ведет к трагическим последствиям.
— Понял, не смею настаивать, — Энс приподнял руки, демонстрируя покорность. — У вас есть еще вопросы к нашей рассказчице или мы можем идти?
— Вообще-то есть, — Биларгий вновь обратился к Каори. — Оно стоило того?
— А вы сами как считаете? — вальяжно сидя на стуле, откинувшись на его спинку, лениво спросила скрипторша.
— Я считаю, что даже лучшие из нас порой совершают ошибки.
— Полностью согласна. Вот только моя единственная ошибка — это то, что я в конечном счете попалась.
— Я тебя понял, — похолодевшим тоном отозвался Биларгий и, быстро сложив свои рабочие принадлежности, встал из-за стола, направляясь к выходу.
— А я считаю твой поступок сильным, — прошептал Энс, оторвал со своих кандалов небольшой цветок и положил перед ней на стол, после чего нагнал скриптора.
Биларгий стоял на улице, вглядываясь в мрачное небо, затянутое легким туманом, когда с ним поравнялся его проводник. Энс запрокинул голову и произнес:
— Столько жертв и освобожденный демон — ради простого образования. Кажется, летописи сильно переоценены, не так ли?
— Думайте, кому это говорите, — с усмешкой и благодарностью сказал старик, отвлекаясь от тяжких размышлений.
— Ученики порой расстраивают учителей, как дети расстраивают родителей. С родственниками вообще сложно, и две заключительные истории нам это отлично продемонстрируют. Идемте, осталось немного.
Энс повернулся и пошел к центру города, по пути указывая на гигантское древо, закрывающее горизонт.
— К нему мы и движемся, у его основания будет наш последний рассказчик, но по пути мы заглянем к одному моему старому другу.
— Я вообще заметил, что у вас дружеские отношения со всеми заключенными здесь, — поддержал разговор Биларгий.
— Ну, это вы сразу провели аналогию с тюрьмой, отчего я стал надзирателем, но вообще Детераль, можно сказать, моя родина, а остальные волей-неволей ее жители.
— Получается, что… — скриптору что-то пришло в голову, но он просто махнул головой. — Впрочем, неважно.
— Как знаете, — Энс пожал плечами и сразу же поднял палец: — Слышите?
— Кажется, да, — напрягая свой давно ослабший слух, Биларгий различил характерный повторяющийся стук. — Кузнец?
— Ага. Как всегда, в работе.
Свернув с главной улицы, они добрались до находившейся неподалеку кузницы. Еще храня в памяти недавнюю стужу, окружающую Честер, Биларгий попал в противоположную атмосферу — стоило им зайти во двор кузни, как лицо обдало жаром, исходящим от раскаленного горна, а дыхание затруднилось.
— О, Фелензия, — прокряхтел старик, вытирая со лба проступивший пот.
— Эй, Огерон, — заметив это, воскликнул Энс, — потуши пламя, пощади нашего гостя.
— Понял, — раздался громогласный бас.
Кузнец закрыл горн, и лишь когда марево от огня ушло, Биларгий смог разглядеть, к кому они прибыли. Ростом Огерон был чуть выше обычного человека, зато нереалистично шире и массивней. Его кожа была угольно-черной, а отметины на теле, напоминающие шрамы, выглядели как трещины, в глубине которых светилось яркое пламя, словно он — одна большая печь в форме человека — не удивительно, если и вместо крови в его венах течет лава. Ни на теле, ни на голове совершенно не было волос — можно было предположить, что он и правда какой-то голем, если бы не вполне обычные глаза и естественность движений. Из одежды на нем были только огнеупорные штаны и сапоги, очевидно, в защитном фартуке и перчатках он не нуждался.
— Так вы не человек, — удивленно произнес Биларгий.
— А что, с этим какие-то проблемы? — донесся его непривычно глубокий голос, словно обволакивая слушателя.
— Нет, конечно, нет. Просто непривычно.
— Это точно, в столице такого не встретишь, — подтвердил кузнец, складывая инструменты. — Я имею в виду в нынешней. В Детераль-то я уже давно живу.
— Вы здесь работали, когда она еще была столицей? — поинтересовался скриптор.
— Да, и еще задолго до этого. Я застал те времена, когда боги были ближе к людям, а по улицам ходили сотни разных рас. Фелензия держала мир в своих руках! Сейчас-то уже все не так… и во многом это моя вина.
— Мы здесь как раз за этим, — между делом вмешался гуляющий вокруг Энс, — Фелензия решила поинтересоваться, как у тебя дела.
— Правда? — наивно удивился Огерон.
— Образно. Это Биларгий, ее скриптор, он явился, чтобы записать твою историю.
— Вон оно что. Я же всегда думал, что бумага такое не стерпит. Богиня никогда ее не марала нашими грехами и правильно делала.
— Значит, передумала, — выдохнув, предположил Энс. — Ты уже увековечил свою историю в металле, так сделай это еще и в тексте.
— Истину говоришь. Вот только металл грубый и неотесанный, как я. В том, что я наделал, нету красоты.
— А вот тут я категорически не соглашусь. Он был прекрасен, не смей этого отрицать, — угрожающе наставив палец на кузнеца, он кивнул в сторону Биларгия. — Давай уже.
— Почему-то я всегда тебя слушался, — посетовал здоровяк. — Тогда записывайте, почтенный скриптор. Как вы уже догадались, всю свою жизнь я был кузнецом, творил своим молотом. И, как любой творец, мечтал о великом…