Когда китаец Чай появился во Владивостоке и как его звали на самом деле - неизвестно. Но в 1870 году этот человек уже жил в будущей столице Дальнего Востока, причем не один, а сразу с тремя женами.
Жил, судя по сохранившимся документам, вполне себе хорошо. В 1873 году Чай стал одним из главных поставщиков топлива в город, вырубив около 30000 куб. метров дров и уплатив в городской доход 300 рублей - весьма значительную по тем временам сумму.
В июне 1874 года Чай купил у Де-Фриза два земельных участка: участок №47 на углу Светланской и Алеутской и участок №48 на углу Алеутской и Пекинской. Почему-то Чай и Де-Фриз не оформили документы купли-продажи, а составили "неформальный акт", не имевший юридической силы.
С 1874 по 1882 год Чай провел на своих участках масштабное строительство: построил двухэтажный каменный дом и более десятка одно-двухэтажных деревянных домов и фанз с "квартирами" для сотни китайцев, которые снимали такое жилье в аренду. До конца 1880-х годов участки Чая были самым густонаселенным домовладением Владивостока.
В 1881 году Чай, наконец, официально оформил участки в свою собственность. А 8 июня 1882 года он скончался, оставив 3 жен и 2 несовершеннолетних сыновей.
Наследницей всего имущества должна была стать первая жена Чая и мать его сыновей. Но она категорически не желала общаться с русскими властями и предоставлять им какие-то документы. Поскольку дети Чая не могли распоряжаться имуществом отца до совершеннолетия, Владивостокский окружной суд отдал имущество Чай-манзы в опекунское управление.
Первым опекуном был назначен бывший управляющий Чая - Чан Лоусы. Но когда настало время предоставить отчет по опеке, Чан скрылся из Владивостока, прихватив изрядную сумму денег своих подопечных. В 1884 году суд, не доверяя больше китайцам, назначил опекуном отставного чиновника Чернявского.
Ф.Н. Чернявский распоряжался имуществом Чая осторожно, следил за сохранностью домовладения и даже застраховал его на случай пожара. Но между ним и наследниками все равно разгорелся конфликт. Сыновья Чая считали, что Чернявский ссужал деньги ненадежным заемщикам - своим знакомым.
В 1887 году вдова Чая Цай Мэнлиши заявила права на наследство. Как она доказывала, что именно она первая жена и мать сыновей почившего Чая - неизвестно. Разбирательства длились полтора года и все шло к победе Цай Мэнлиши, но тут наступило 12 октября 1888 года.
День этот примечателен тем, что в одном из домов опекаемого домовладения вспыхнул пожар, который за короткое время охватил весь квартал и перекинулся на соседние участки. Опасность для деревянного Владивостока была столь высока, что на ликвидацию пожара были брошены военные.
Участки Чая выгорели полностью. Правда, его сыновья получили страховую выплату. Цай Мэнлиши вступила во владение пепелищем в конце 1888 года.
Но едва только женщина была внесена в списки домовладельцев Владивостока, как Амурская Казенная Палата попросила Владивостокский окружной суд взыскать с нее двойные крепостные пошлины (за то, что Чай до 1881 года владел участками земли неформально) - 2210 рублей и пеню за несвоевременный взнос пошлин (еще 1038 рублей). Всего 3248 рублей.
По решению суда деньги с Цай Мэнлиши были взысканы и направлены в казначейство. Но это еще не конец истории.
В попытке вернуть денежные средства, доверенный вдовы Н.А. Степанов за 3 года прошел кучу инстанций. И дошел до самого Сената. И Сенат встал на сторону Цай!
Такой финал этого запутанного дела говорит о том, что ко всем жителям страны, даже к иностранным подданным, одинаково применялись законы империи.
А что же земельные участки? Их постепенно застроили капитальными двухэтажными домами с хорошими квартирами. Столпотворения китайских рабочих, как было при Чае, в этом районе уже не допускалось.