— Ты серьёзно думаешь, что после вашей «голодранки» я приму эти деньги с благодарностью? — громко произнесла Елена Васильевна, пренебрежительно кивнув в сторону Юли. — Эти средства пойдут на новую машину Павлику, ему сейчас гораздо нужнее. А ты, Дима, мог бы и побольше постараться для матери.
Юля замерла с пустой тарелкой в руках. Обида, копившаяся годами, наконец переполнила чашу терпения. Она посмотрела на мужа: Дима по привычке опустил глаза, сосредоточенно разглядывая рисунок на салфетке. Они сидели в банкетном зале, где родственники шумно отмечали юбилей свекрови.
Всего десять минут назад Дима с гордостью положил перед матерью плотный белый конверт. Юля знала цену этого подарка: муж брал двойные смены, работал без выходных и экономил на всём. Он ходил в потёртой куртке и ботинках, подошва которых едва держалась на честном слове, лишь бы вручить матери достойную сумму.
Елена Васильевна даже не прикоснулась к конверту. Она лишь брезгливо пододвинула его старшему сыну Павлу. Тот сидел рядом со своей нарядной женой Инной и снисходительно улыбался. Эта пара считалась «лицом семьи», хотя Павел жил в вечных долгах, поддерживая фасад успешного бизнесмена.
— Елена Васильевна, Дима полгода жил на работе, чтобы сделать вам подарок, о котором вы сами просили, — голос Юли прозвучал непривычно твёрдо.
Свекровь усмехнулась, поправляя массивную золотую цепь.
— Ой, не смеши людей, — фыркнула Инна, пригубив сок. — Скажите спасибо, что мама вообще вас за этот стол позвала. Вы же вечно приходите с такими постными минами, только портите всем праздник.
— Радость от вас бывает только одна — когда вы уходите, — отрезала свекровь. — А этот конверт — ваша жалкая попытка купить моё расположение. Павел заберёт деньги, ему статус нужно поддерживать, а не в старых обносках ходить.
Павел вальяжно протянул руку к конверту, лежавшему на скатерти. Но Юля оказалась быстрее. Она резким движением накрыла конверт ладонью и притянула его к себе, прежде чем деверь успел его коснуться.
— Что ты себе позволяешь?! — Павел вскочил, его лицо исказилось от злости. — А ну верни! Это подарок матери!
— Нет, — отрезала Юля, пряча конверт в сумку. — Подарки дарят тем, кто умеет их принимать. Раз наши деньги для вас — «жалкие копейки», а сама именинница от них только что публично отказалась, значит, мы забираем своё имущество обратно. Дарение не состоялось, Елена Васильевна.
Свекровь, поняв, что крупная сумма уплывает, мгновенно сменила гнев на привычную манипуляцию. Она демонстративно обмякла на стуле, закрыв глаза и судорожно хватая ртом воздух.
— Маме плохо! — театрально закричала Инна. — Юля, немедленно звони в скорую! Павел, отбери у неё деньги, ей на лекарства сейчас нужнее!
Дима, до этого хранивший молчание, вдруг встал между братом и женой. Он расправил плечи и посмотрел на Павла так, что тот невольно отшатнулся.
— Не подходи, — тихо сказал Дима. — Юля права. Мы вам больше ничего не должны.
Юля спокойно достала телефон. Под пристальными взглядами гостей она быстро открыла приложение.
— Врачей вызвала? — с надеждой спросил Павел.
— Я вызвала нам такси. Машина будет через две минуты, — ответила Юля. — А маме просто дайте воды. Её выдающиеся актёрские способности мы наблюдаем каждый раз, когда нужно надавить на жалость. Пойдём, Дима.
Они вместе вышли из душного зала на прохладный воздух. В машине Юля назвала адрес крупного торгового центра, работающего до полуночи.
— Мы едем покупать тебе самые лучшие ботинки и куртку, — Юля сжала руку мужа. — Прямо сейчас. Ты заслужил право тратить свою жизнь на себя, а не на тех, кто вытирает об тебя ноги.
Они вернулись домой уже за полночь. В прихожей пахло новой кожей от фирменных коробок. Дима аккуратно расставил покупки, и в его взгляде больше не было той привычной, выматывающей вины.
Их телефоны буквально раскалились от уведомлений. Павел и Инна соревновались в проклятиях, обвиняя их в «краже» (хотя конверт так и не был принят именинницей) и «срыве юбилея». Елена Васильевна, судя по гневным аудиосообщениям, чудесным образом исцелилась через пять минут после их ухода.
Юля открыла настройки и одним движением отправила всех «родственников» в чёрный список. Дима, не говоря ни слова, достал свой аппарат и сделал то же самое.
В квартире стало непривычно легко; слышно было только мерное тиканье часов на кухне. На столе стояли две чашки, и больше не нужно было экономить на каждой мелочи ради чужого одобрения. Этот вечер стал их первым настоящим шагом к свободе, где в приоритете были только они двое.