КУРОРТНЫЙ РОМАН
Глава 2. Завтрак у моря
Вера проснулась от света.
Солнце лезло сквозь ставни, резало стены золотыми полосами, как будто кто-то делил комнату на части и небрежно собирал обратно. Она приоткрыла один глаз. Половина девятого. Дома она не спала так долго уже год. Может, больше.
За окном кричали чайки. Кто-то внизу рассмеялся.
Хорошо.
Она приняла душ не торопясь. Вода пахла хлоркой и чем-то ещё: известняком, морем, чужой жизнью. Вытерлась, накинула халат, вышла на террасу.
Море было другим. Утренним. Светлым, почти бирюзовым, с золотыми бликами — совсем не таким тяжёлым, как вчера вечером. Она смотрела на него и думала: интересно, что одно и то же море каждый раз выглядит иначе.
Потом машинально крутанула браслет на левом запястье. Пальцы прошлись по застёжке. Всё на месте.
Она одёрнула руку.
Хватит.
В ресторане было почти пусто. Пара за дальним столиком и мужчина у стойки с газетой, которую он, кажется, не читал. Вера выбрала место у края террасы, там, где видно море и слышно, как волна накрывает камни внизу.
Официант подошёл быстро. Другой, не вчерашний. Средних лет, с ухоженными усами и видом человека, который знает о жизни что-то важное, но не торопится делиться.
— Buongiorno, signora. Кофе?
— Американо. И завтрак на ваш вкус.
Он улыбнулся так, будто она сказала именно то, что он хотел услышать.
— Капризная синьора. Хорошо.
Вера откинулась на спинку стула и подставила лицо солнцу. Закрыла глаза. Ветер тронул прядь у виска.
— Вы опять одна.
Голос с акцентом. Знакомый.
Марко стоял в двух шагах с чашкой кофе. Белая футболка, простой хлопок и всё же что-то в нём выглядело иначе, чем вчера. Напряжённее. Как будто он уже успел устать, хотя день только начался.
— Нам вчера не удалось поговорить. Сказал, что карпаччо принесут, и ушел. Невоспитанно с моей стороны.
— Вы владелец. У вас дела.
— Сегодня дела подождут.
Он сел напротив без разрешения. Просто опустился на стул, не нагло, а так, будто они уже давно договорились встретиться здесь. Именно в это утро. Именно за этим столиком.
— Почему вы одна? Вчера сказали: «первый раз одна». Это важно.
— Потому что хотела.
— Женщины вроде вас обычно не путешествуют одни.
— Женщины вроде меня?
Он чуть наклонил голову. Изучал её без спешки, так же как она изучала море несколько минут назад.
— Те, у которых есть история. Она видна. В том, как держат спину. Как смотрят на горизонт, а не перед собой. Красивые. Уверенные. Те, на кого мужчины оборачиваются. У таких обычно есть спутник.
Вера не ответила. Отпила кофе, который только что принесли.
— А вы, Марко? Вы довольны своей жизнью?
Он помолчал дольше, чем требовал вопрос.
— Сложный вопрос для завтрака.
— Для какого времени он простой?
Он посмотрел на неё с новым интересом. Как будто она сдвинула что-то с места, и теперь оно медленно катится.
— Для времени, когда мы узнаем друг друга лучше. Если вы останетесь.
— Я здесь на неделю.
— Неделя, — повторил он. — Достаточно.
Официант принёс завтрак: фрукты, йогурт, выпечка, маленькая чашка с мёдом янтарного цвета, темнее, чем она ожидала.
— Мёд из моего улья. Он не каждому его приносит.
— Я польщена.
— Не надо. Он просто чувствует людей лучше меня.
Вера отломила кусок выпечки, макнула в мёд. Вкус был странным: горьковатым сначала, потом сладким. Как что-то, что нужно распробовать.
— Почему вы сели ко мне? Вы могли сидеть где угодно.
— Мог.
— И всё же.
Он смотрел на море секунду. Потом на неё.
— Потому что вы одна, и вам с этим хорошо. Это редкость.
Она не ожидала такого ответа. Подняла взгляд.
— Я консультант, — сказала она, не зная, зачем говорит это именно сейчас. — Управление репутацией. Помогаю людям выглядеть лучше.
— Вы делаете их лучше?
— Я делаю так, чтобы их замечали за то, что они хотят показать. А не за то, что прячут.
Он хмыкнул, негромко, почти про себя.
— А себе вы помогаете?
— Себе тем, что уехала.
Пауза. Не неловкая. Такая, когда оба думают об одном, но никто не спешит говорить первым. Ветер двигал тени листьев по скатерти.
— Что вы прячете, Вера? — спросил он тихо.
Она отставила чашку. Посмотрела на него прямо.
— Все что-то прячут, Марко. Вы тоже.
Он кивнул. Без возражений.
— Это правда.
Пляж был маленьким, частным. Белый песок, несколько лежаков, каменная лестница в воду. Вера вошла в море медленно: сначала щиколотки, потом колени, потом холодный удар по животу, которого она всегда ждала и который всегда заставал врасплох.
Нырнула. Вынырнула.
В детстве она была в сборной по плаванию. Тело всё помнило: гребки ровные, дыхание спокойное. Она отплыла метров на тридцать, перевернулась на спину. Небо чистое. Солнце греет лицо. Вода покачивает равномерно, как будто успокаивает.
Потом она почувствовала взгляд.
Не прикосновение. Не звук. Просто знала.
Повернула голову.
Марко сидел на песке. В шортах, босиком. Опирался на руки позади себя, лицо в тени. Не махал. Не улыбался. Просто смотрел.
Вера отвернулась. Поплыла дальше. Но взгляд оставался, как тепло между лопаток. Как рука, которая не касается, но которую чувствуешь.
Она вышла из воды не торопясь. Вода стекала, купальник облегал тело, песок прилипал к мокрым ступням. Она не пряталась и не кокетничала. Взяла полотенце, вытерлась. Он поднялся.
— Вы плаваете так, будто море ваше, — сказал он.
— Оно ничьё, — ответила она.
— Да. — Он смотрел на неё. — Вы правы.
Она надела платье поверх мокрого купальника, подняла взгляд. Он стоял близко. Пахло от него солнцем, кожей, кофе. Она посчитала удары сердца, не специально, просто так получилось.
— Спасибо, — сказала она. — Я пойду переодеваться.
Она вошла в отель через боковую дверь и остановилась.
Марко стоял у стойки регистрации спиной к ней. Говорил по телефону по-итальянски, коротко, жёстко. Это был другой голос. Не тот, что на завтраке. Не тот, что на пляже.
Она не поняла слов. Но поняла тон: так говорят, когда что-то идёт не так.
Потом он заметил её.
На секунду замер. Телефон ещё прижат к уху, но он уже не слушал. В другой руке что-то блеснуло.
Кольцо.
Обручальное. Он крутил его в пальцах, быстро, нервно, так же как она крутила браслет утром на террасе.
Их взгляды встретились.
Он сунул кольцо в карман и отвернулся к администратору.
Вера зашла в номер, она прислонилась к стене и закрыла глаза.
Кольцо. Он снял его утром или редко, но носил. Но оно есть. И он не хотел, чтобы она видела.
Она посмотрела на свою левую руку. Браслет, потёртый, старый, со сломанной и починенной застёжкой. Восемь лет. А она всё ещё проверяла его каждое утро, как будто боялась, что однажды не окажется на месте.
Они оба что-то прятали.
Вопрос был не в этом.
Вопрос был в том, кто первым перестанет.