На него смотрят десятки, сотни пар глаз. Людей сложно винить за это, редко увидишь кого-то сравнимого по росту с Орсвейном. Тем более такого могучего. Рядом с ним даже стражники выглядят плюгавыми, а их копья не больше дротиков.
День выдался тихий, и даже теплее прошлого. Солнце прячется за облаками, а на городской площади собирается народ. Многие смотрят на Орса, но быстро забывают о гиганте, когда очередь сдвигается. Впереди, за рядом спин горит огонь. Из огромного котла в глиняные миски разливают похлёбку. Каждый получает поварёшку и ломоть твёрдого как камень хлеба. Слишком мало, чтобы наесться, но достаточно, чтобы не умереть. Когда подошла очередь Орса, несколько стражников вышли вперёд, бледные, но готовые драться.
Им достаётся полный паёк, и за это они готовы идти на риск. Даже если гигант начнёт буянить. Разливающий протянул Орсу миску двумя руками. Внутри покачивается прозрачная похлёбка цвета янтаря. В бульоне видны волокна мяса и кусочки овощей. Пахнет мерзко. Орсвейн кивнул и отступил. На ходу выпил похлёбку, а миску поставил на стол к остальным. Кусок хлеба спрятал под плащ.
Еда для него не первостепенна, тем более для Льва. Но всё это заживление и восстановление Светом не убирает чувства голода. Дома есть отвары, пусть ребёнок поест с ними хлеб. Орсвейн вздохнул. Кажется, совсем недавно он обедал в роскошных палатах, пил вино древнее как эльфы... Но ведь это и было недавно. Год назад, с мелочью.
Жизнь переменчива.
На выходе с площади Орсвейна окликнули, а, не дождавшись реакции, нагнали. Трое стражников, один с метками сержанта на плече. Он же замахал руками перед лицом Орса, и гигант остановился.
— Эй, парень! — Крикнул сержант, будто спокойная речь просто не долетит до ушей исполина. — Хочешь поработать в страже? Мы обещаем хорошее жалование! Полный паёк!
— Нет. — Ответил Орс.
Попытался пройти мимо, но сержант перегородил дорогу.
— Парень, ты подумай, мы же хорошие ребята! Мы защищаем город и его людей.
— Я видел, как вы избили тавернщика. — Заметил Орс, глядя поверх голов. — Вчера
— Мерзавец прятал зерно! — Фыркнул сержант. — Думаешь хлеб появляется из воздуха, а может, Его Императорское Величество гадит им по утрам? Подумай, нам нужны... такие люди.
— Я подумаю. — После заминки ответил Орс. — Мне нужно идти.
Недоговорив, шагнул вперёд, и сержант отскочил в сторону. Крикнул в спину:
— Приходи в казармы, будем ждать.
Орс махнул рукой не оборачиваясь. Мрачные здания провожают его взглядами тёмных окон. Пепел вымарал краски мира, оставив тёмные оттенки. Серая грязь скрипит под ногами, в ней остаются отчётливые оттиски. Холод прогрызается через одежду, кусает кончик носа. Орсвейн прошёл через улочки, сплетения брошенных трущоб и остановился перед малым храмом. Приземистое здание из дикого камня, чьи стены забросаны помоями. На широкой двери вырезаны проклятья.
Внутри горит свет, кто-то молится. Орс же остановился, разглядывая нечто на стене. Мозаику из камня, сложенную в лицо мужчины. Слишком знакомое. Лицо Элдриана. В груди всколыхнулось и сразу опало мрачное чувство. Боль, унижение, ярость и апатия. Орсвейн стиснул кулаки, медленно разжал и шагнул к храму.
На дверь кто-то справил нужду, возможно, не только малую. Холод не дал смраду зацепиться. Орс всё же толкнул дверь ботинком. В лицо ударил спёртый воздух. Молитва умолкла, и прихожане, всего трое, резко обернулись на чужака. Священник же побледнел, попятился к стене. Орсвейн примирительно поднял руки.
— Мне просто стало интересно, какому богу этот храм. — Сказал он оглядываясь.
В храме царит полумрак, пахнет прогорклым жиром и страхом. На стенах развешаны грязные и ветхие полотна с символикой старой Империи. Сам Светоносец насмотрелся на них в зале трофеев деда. Он прошёл внутрь, прикрыв за собой дверь.
— Единственного, — проблеял священник, — которому стоит поклоняться! Элдриан Тёмный, Вернувшийся!
— Элдриан человек. — Заметил Орсвейн.
— Не просто человек! — Голос служителя окреп, возвысился. — Он был опорой старой империи, силой, что противостояла её врагам. Он пережил бойню и вернулся спустя сто лет, спас свой народ от истребления и отомстил врагам! Смыл наш позор их кровью!
Да уж, отомстил. Орсвейн вспомнил повозку с запряжённым Геором. Да что там, он сам тянул такую. Символ полного поражения. Сердце полоснуло болью, а спину вновь рассекла плеть со вставками мёртвого серебра.
— Я смотрю, — мрачно сказал Орс, оглядывая собравшихся. — Верующих у тебя маловато.
— Сложные времена испытывают веру, — ответил священник, вскидывая подбородок и уже без страха глядя на гиганта. — Не каждом дано постичь Его замыслы!
Да, замыслы Тёмного, их сложно понять. Сколько раз Орс задавался вопросом, зачем они копают каналы как одержимые? Зачем, укрепляют их, а идущие следом возводят фундамент будущих постов и поселений? Все вопросы повисали в воздухе, замерзали в разуме, измотанном монотонным трудом. Ответа на них нет, только странное чувство правильности. Оно не дало обозлиться и умереть, прыгнув на копья стражи. Оно же увело Орсвейна от агентов Святых Земель.
Значительно позже, уже свободный, он осознал странное, даже пугающее. Ему нравилось прокладывать каналы. Не всей душой, но... сбей с него кандалы, дай условия получше... и он бы остался. Чувство созидания, вид проделанной работы... это кратно лучше, чем вид крови и раздавленных черепов врагов. Теперь даже стыдно вспоминать, как он упивался боем, рвался в схватку... Наверное, в этом и причина, по которой он отказался вступить в стражу.
— Ясно. — Сказал Орсвейн, попятился к двери. — Прошу прощения, что прервал.
Когда он потянулся толкнуть дверь, священник вскинул руку.
— Останься, мы как раз обсуждаем деяния Элдриана перед его исчезновением...
— Меня... — Орсвейн запнулся, вдруг ощутив в груди тепло, — ждут дома.
Он вышел из храма, поспешно затерялся среди улочек. Вслушиваясь в это странное чувство. Его ждут. Ему есть куда возвращаться! Что-то похожие чувствовал в детстве, когда после тренировок спешил в замок, к матери и отцу. Но нет, то чувство было слабее. Родители любили Фрейнара куда сильнее, гордились тем, что тот стал Святым. Воплощением воли Света, а не как Орс, лишь поцелованный силой.
Он толкнул дверь, в предбаннике веником сбил с себя пепел и снег. Только потом вошёл в дом. Внутри тепло, Лев сидит у очага и читает книгу с рыцарем на обложке. Сама книга явно знавала лучшие времена. Страницы растрепало, на обложке жирные пятна, а переплёт перекосило. Так бывает, когда книгу часто оставляют распахнутой и перевёрнутой.
Увидев наставника, мальчишка подскочил, и неловко, будто перебарывая страх, шагнул навстречу... На полпути сорвался и бросился на Орса, обнял и прижался. Гигант опустил пятерню на золотые волосы, потрепал.
— Ты чего?
— Я... мне было страшно... что вы не вернётесь...
Светоносный поджал губы и с трудом выдавил из себя смешок.
— Нет, я буду рядом столько — сколько нужно. Вот, я тебе принёс... — Орсвейн развернул платок с плотным и ещё тёплым ломтём хлеба. — Ешь.
— Мне ведь не надо... Я даже могу не дышать!
— Надо. — Твёрдо заявил Орсвейн. — Ты ведь чувствуешь голод, как и боль. Так что ешь.
— А вы?
— Я уже поел.
Лев взял ломоть, в его руках он кажется действительно большим. Орсвейн смотрит на ученика с грустной улыбкой. Кто бы мог подумать, что прямо сейчас за такое «богатство», кто-то умирает в подворотне или мечтает о ещё одном кусочке, даже крошке. Маленький герой поднёс хлеб ко рту, за бледными губами сверкнули зубы. Замер. Лицо просияло, буквально, свет на мгновение просочился сквозь кожу. Едва заметно, словно на лицо упал луч летнего солнца.
Мальчик протянул Орсвейну второй ломоть хлеба. Гигант замер, недоумённо глядя на угощение, которого мгновение назад не существовало. Такое же, как и хлеб в другой руке Льва. Вон даже отпечаток пальца пекаря на том же месте... Сбитый с толку Орс взял хлеб, откусил, медленно прожевал.
Даже вкус... такой же.
Лев засмеялся, радуясь, что нашёл решение. По верхней губе, из носа, скользнула струйка крови. Мальчик дрогнул и завалился на спину. Орс поймал, перенёс на кровать. Растерянно пытаясь понять, что вообще произошло. Мальчишка восстанавливался от ударов мечом, даже не замечая их. Так почему сейчас сломался?
Герой моргнул, растерянно утёр кровь с носа. Огляделся, будто пытаясь вспомнить, где он, на миг на лице промелькнул ужас. Когда увидел мужские руки и край кровати. Но быстро сгинул вместе с облегчённым вздохом.
— Кажется... — Пробормотал Лев, слабо улыбаясь. — Я перестарался.
— Ты молодец. — Ответил Орс, приглаживая золотые волосы. — Это был хороший хлеб. Только больше так не напрягайся.
— Я в порядке. — Лев сел, потёр лицо и виски. — Просто... оказывается сращивать раны куда легче, чем создавать что-то из ничего... Я могу лучше! Я научусь!
— Всему своё время. — Твёрдо сказал Орсвейн. — Ложись, сейчас принесу книгу.
***
Фрейнар сощурился, глядя на второго гонца, прибывшего в лагерь. Фарин, в этот раз осталась в доме, слишком уставшая и счастливая, чтобы вообще двигаться. Так что сам генерал Бессмертного Легиона вышел на крыльцо. Погода мрачная, но через серые облака пробиваются копья света. К закату они из золотых превратятся в кровавые.
По всему лагерю работает нежить, солдаты чистят, чинят и обустраивают. Пусть они и нежить, но крупицы сознания теплятся в головах. Если не занимать их работой... будет чревато. Фрейнар невольно поморщился, вспомнив, как десяток легионеров вышли из-под контроля. Превратились в стенающую массу, что вопя, царапала себе лица. Срывая кожу лоскутами, как мокрую бумагу.
Гонец на пегой лошади остановился перед крыльцом, спрыгнул и рухнул на колени. Не то от усталости, не то от великого почтения. А может, от того и другого. Трясущимися руками протянул конверт. Фрейнар вздохнул, увидев императорскую печать.
— Что с поставками мёртвого серебра? — Спросил он, надламывая сургуч. — У нас кончается сырьё.
— Господин... — выдохнул курьер. — Два дня назад я обогнал караван, спешащий к вам. Их потрепала метель, но думаю скоро они прибудут.
— Хорошо. — Письмо выпало на подставленную ладонь, Фрейнар пробежал взглядом по скупым строчкам. Почерк и манера совершенно Элдриановские. Скупые и информативные. — Закрой уши.
— Господин?
Фрейнар спрятал письмо в карман, снял с пояса боевой рог. Гонец поспешно заткнул уши. Пронзительный рёв разнёсся над лагерем, а над соседним лесом с радостными воплями взмыла туча воронья. Нежить бросает дела, спешит в центр лагеря, по пути хватая снаряжение. Всё слаженно, без единой ошибки или удивления. Всё-таки идеальные солдаты не думают. Мысли порождают сомнения и ошибки, солдат должен только исполнять. Иначе он плохой солдат.
— Можешь остаться в лагере. — Сказал Фрейнар, когда рёв отгудел, а гонец разомкнул уши. — Может у магов будет что передать с тобой. Я скоро закончу и тоже передам весточку.
Фрейнар сошёл с крыльца, зычно выкрикивал приказы, которые нежить сразу исполняет. В центре лагеря стремительно формируется маршевое построение. Слуги передают длинные копья в центральные ряды.
— Ну что же, — пробормотал Фрейнар, беря жеребца за повод и оглядываясь на раскрывающиеся главные ворота. — Пора и нам в гости к соседям, не всё же они к нам.