У них всё наоборот.
Мужчина прячет лицо. Женщина открыта всему миру. Муж при разводе уходит ни с чем — в лучшем случае с одним верблюдом. Женщина неграмотной быть не имеет права. А вот мужчина — пожалуйста.
Это не феминистская утопия из научной фантастики. Это туареги — кочевой народ Сахары, который живёт по своим правилам уже больше двух тысяч лет.
Я не сразу поняла, насколько это удивительно. Пока не начала вникать.
Их около пяти миллионов человек. Они кочуют по огромной территории — Мали, Нигер, Алжир, Ливия, Буркина-Фасо. Не признают государственных границ, которые европейцы нарезали по линейке в XIX веке. Для туарегов эти линии на карте — пустой звук. Сахара была их домом задолго до того, как у неё появились «хозяева».
И они никуда не спешат.
Откуда они вообще взялись? История туарегов уходит корнями к народу гарамантов — развитой цивилизации, жившей на территории современной Ливии приблизительно с VII века до нашей эры. Это были не дикари, а люди с городами, ирригационными системами и торговыми связями. Рим был их соседом и торговым партнёром — пока не стал завоевателем.
Гараманты не выстояли. Под давлением Рима им пришлось уйти вглубь Сахары.
Но и пустыня их не сломала.
Постепенно потомки гарамантов взяли под контроль все транссахарские торговые маршруты. Через них шли золото, соль, слоновая кость. Позже — рабы. Тут нужно сказать кое-что важное: в отличие от большинства работорговцев той эпохи, туареги не перепродавали захваченных людей дальше. Они давали им свободу и принимали в племя.
Это не легенда для красоты. Это исторический факт, повлиявший на сам облик народа.
В VII–XI веках с севера пришли арабы. Они вытеснили туарегов из Северной Африки, принесли ислам и часть своих обычаев. Туареги приняли веру. Но не подчинились.
Это принципиально разные вещи.
И вот тут начинается самое интересное. Потому что ислам в том виде, в котором его знает большинство людей — с женщинами за закрытыми дверями, с мужчинами как единственными носителями власти — у туарегов не прижился.
У них собственный порядок. Древний. И он сильнее.
Туарегское общество матрилинейно. Имущество, имя, статус — всё передаётся по материнской линии. Молодые после свадьбы селятся рядом с тёщей. Если муж из другого племени — он переходит в племя жены, а не наоборот.
При разводе дети остаются с матерью. Имущество — тоже.
Муж уходит с тем, с чем пришёл. Иногда меньше.
Это я называю «несоразмерность наоборот»: в большинстве культур мир был несправедлив к женщинам. У туарегов — другой перекос. И это тоже заставляет задуматься.
Женщины туарегов голосуют в совете старейшин наравне с мужчинами. Они собственницы скота и жилья. Они грамотны — всегда, поколение за поколением. С детства их учат арабскому письму и тифинагу — древнему берберскому алфавиту, которому больше двух тысяч лет.
Тифинаг — отдельная история. Именно женщины туарегов сохранили его живым, пока мужчины воевали и кочевали. Именно благодаря им письменность не исчезла.
А теперь — о закрытых лицах.
Когда туарегскому юноше исполняется четырнадцать лет, он надевает лисам. Это длинный кусок ткани — обычно синего или белого цвета — который наматывается на голову так, что остаётся лишь узкая щель для глаз. С этого момента он не снимает его никогда. Ни во сне, ни за едой, ни наедине с собой.
Это не гигиеническая мера и не защита от солнца — хотя в раскалённой пустыне такое покрывало действительно спасает. Это древний запрет.
Считается, что мужское лицо уязвимо перед злыми силами. Тот, кто случайно увидел лицо туарега, обязан был умереть. Если мужчина не смог убить свидетеля — он должен был наложить на себя руки.
Это звучит дико. Но за этим стоит нечто большее, чем суеверие.
В культурах, где женщина прячет лицо, логика проста: женское тело опасно для мужчин, значит, его нужно скрыть. У туарегов — зеркальная логика. Уязвим мужчина. Открытость — риск. Маска — защита.
И вот что любопытно: женщина у туарегов ходит с открытым лицом. Может накинуть лёгкую вуаль, когда присутствуют посторонние. Но это её выбор, не обязанность.
Пока мужчина прячется, женщина смотрит на мир открыто.
Об их одежде стоит сказать отдельно. Туареги — «синие люди» Сахары. Они красят ткань индиго особым способом: не пропитывают, а буквально вбивают краситель в волокна камнем. Краска со временем сходит на кожу, и тело приобретает синеватый оттенок.
Эта особенность стала их визитной карточкой.
Широкие штаны, туника, пояс — вот весь гардероб кочевника. На ногах — сандалии с загнутыми носами. На голове — лисам.
Женщины носят белые юбки и синие рубахи. Любят украшения — и мужчины, и женщины. Никакой меры в этом они не знают: надевают всё, что есть.
Питаются туареги скромно. Плотный приём пищи — только вечером. Днём — молоко. В рационе: финики, просо, крупы из сорго и пшеницы, сыр, творог. Мяса раньше ели мало, предпочитали молодых верблюдов. Сейчас едят любое мясо, кроме свинины. И охотно поедают поджаренных кузнечиков — отличный источник белка в условиях пустыни.
Есть ещё одна деталь, которая меня поразила.
Когда туарег забивает животное, лучшие куски — отдаёт женщинам. Себе оставляет голову, ноги, хвост и внутренности. В большинстве традиционных культур мира лучший кусок достаётся мужчине. Здесь — наоборот.
Я долго думала: это уважение или привычка? И пришла к выводу — для них это одно и то же.
Общество туарегов чётко поделено на касты. «Благородные» — имхары — потомки тех, кто когда-то грабил торговые пути. Это звучит некрасиво, но для туарегов предки-разбойники — предмет гордости. Человек, который умеет выжить в пустыне, выследить добычу, рискнуть жизнью — достоин уважения.
Вторая каста — священнослужители. Третья, самая многочисленная — имрады, пастухи. Затем — земледельцы, обрабатывавшие землю аристократии.
И вот парадокс: сегодня имрады — пастухи, бывшие внизу иерархии — нередко богаче аристократов. Но по-прежнему хранят лояльность сюзеренам.
Это у них в крови.
Жильё туареги возят с собой. Палатки шьют из кожи, пропитанной маслом и обработанной охрой — для защиты от солнца. В сильную жару строят временные хижины из соломы: в них прохладнее.
Когда кормовая база истощается, лагерь сворачивается — и кочевье продолжается.
Несколько тысяч туарегов сегодня живут в Израиле и являются гражданами этого государства. Их предки переселились туда ещё в период Османской империи. Государственные границы их снова не остановили.
Я возвращаюсь к тому, с чего начала.
Мужчина прячет лицо. Женщина открыта миру. Имущество — у жены. Алфавит сберегли женщины. Лучший кусок — женщинам.
Это не феминизм как идеология. Это порядок вещей, который сложился за два тысячелетия в условиях, где выживание зависело от каждого члена племени. Где женщина, умеющая читать, стрелять из лука и управлять имуществом — не угроза, а ресурс.
Большинство культур мира шли другим путём. Туареги — своим.
И Сахара до сих пор их не остановила.