Все были в недоумении.
Стоял декабрьский мороз на берегу Тихого океана, а командир бригады торпедных катеров вдруг вызвал пожарных и приказал им поливать из брандспойтов насквозь продуваемые бараки, в которых жил его личный состав. Без пожара. Без видимой причины.
— Да не жалейте воды! Поливайте, поливайте! — прикрикнул он на растерявшихся пожарников.
Вода мгновенно схватывалась на стенах ледяным панцирем. Щели исчезали. Ветер больше не гулял сквозь щитовые стены. Люди были спасены от зимы — без единого гвоздя сверх положенного, без заявок в штаб, без ожидания решения сверху.
Его звали Арсений Головко.
И вся его жизнь была устроена именно так: видеть проблему, придумывать нестандартный выход и брать на себя ответственность. В стране, где такое качество в военном человеке одновременно ценили и боялись — это была опасная черта.
Он родился в 1906 году в городе Прохладном — бывшей станице терских казаков на Северном Кавказе. Место, далёкое от морей и флагов. Сын ветеринара мечтал о садоводстве, подал документы в Тимирязевскую академию. Море к нему пришло само — в виде партийной разнарядки.
Комсомол направил — флот принял.
Молодого балтийского матросика быстро заприметили: острый, сметливый, не теряется. Его зачислили в Военно-морское училище имени Фрунзе, после которого он исколесил страну от края до края — Каспий, Туркестан, Тихий океан.
А потом была Испания.
В 1936 году, когда страну разрывала гражданская война, советских военных советников туда засылали негласно — с испанскими именами, без погон. Арсений Головко стал доном Симоном Гарсией Галвисом и служил советником командующего военно-морской базой в Картахене.
Там он прошёл то, чего не дают ни кафедры, ни учебники. Принимать решения под огнём. Не ждать команды. Отвечать — самому.
В 1940 году его вызвали в Москву. В кабинете Сталина помимо самого вождя сидели Молотов, Берия, Ворошилов. Разговор шёл о Северном флоте: там не было ни порядка, ни дисциплины. Нужен был человек.
Головко отвечал спокойно, немного волнуясь — и, судя по всему, удовлетворил всех.
— Значит, товарищ Головко берётся за это дело? — спросил Сталин.
Это был не вопрос.
Ему исполнилось 34 года. Самый молодой командующий флотом в советской истории принял Северный флот — и немедленно начал готовить его к войне, которую все официально ещё не ждали.
17 июня 1941 года Головко отдал приказ: сбивать все самолёты-разведчики. Флот рассредоточился по береговой линии и занял боевые позиции.
До начала войны оставалось четыре дня.
Это была чистая самодеятельность. Никакого приказа из Москвы не поступало. Формально — превышение полномочий. В другое время — трибунал.
«Популярная песня «Если завтра война» отзвучала на Севере уже 17 июня 1941 года», — напишет он позже в мемуарах. С горьковатой иронией человека, который понимал: могли ведь и расстрелять. Просто война началась раньше, чем успели спросить.
Когда Сталину пожаловались на самоуправство Головко, тот ответил коротко: «Победителей не судят. Враг там не прошёл. Возьмите генерала Павлова — он так и не смог принять самостоятельное решение».
Павлова расстреляли. Головко — наградили.
На всём протяжении советско-финской и Великой Отечественной войн Северный флот оставался единственным, где вермахт не сумел продвинуться вперёд более чем на сорок километров. Ни на метр дальше.
Это не случайность. Это закономерность.
Головко делал вещи, которые по меркам эпохи казались невозможными. Он освободил политических заключённых из лагерей, вооружил их и отправил на передовую — не дожидаясь разрешения НКВД. Участок фронта держался. Берия это не забыл.
Он лично договорился с британским флотом о совместном авиаударе — 30 июня 1941 года английские лётчики поднялись с авианосцев и нанесли удар по немецким позициям. Задолго до всяких официальных союзнических соглашений на высшем уровне.
На Северном флоте завели традицию: каждой подводной лодке, вернувшейся с победой, торжественно вручали жареного поросёнка. Ветераны вспоминали, как сам Головко — контр-адмирал, командующий флотом — вприпрыжку бежал встречать возвращавшиеся субмарины. Как мальчишка.
Режиссёр Алексей Герман написал о нём точно: «Он спас, а не погубил флот и людей в первые дни войны, и за это на него надо было повесить все четыре золотые звезды Жукова».
Но Звезды Героя Советского Союза Головко так и не получил.
Официального объяснения нет. Есть только факт: командующий единственным действующим флотом, ни разу не сдавшим позиций, не был удостоен высшей награды страны. Поговаривали, что Берия помнил всё.
После войны пришли другие испытания — тихие, кабинетные, куда более опасные.
Первого заместителя военно-морского министра обвинили в том, что он скрыл неудачные испытания нового эсминца. Дело было шито белыми нитками, но узелок с вещами — тот самый, что в сталинскую эпоху держали наготове на случай ареста — полгода дожидался в углу. Головко так им и не воспользовался.
Его понизили и отправили на Балтику — командовать 4-м флотом. Жену предупредили: если поедет за мужем, карьера актрисы МХАТа закончится. Кира Николаевна Иванова поехала. Четыре года в Калининградском областном театре драмы она называла потом одними из лучших в жизни.
Она вообще считала годы рядом с Арсением Григорьевичем самыми счастливыми.
История их знакомства — почти анекдот. Театральный администратор Игорь Нежный шутя посватал адмирала за актрису. Сватовство обернулось любовью. Из Испании Головко привёз необычный талисман — обручальное кольцо с вмонтированным в него брелоком, подарок спасённого британского лётчика. Передарил Кире. Та подтвердила: приносит счастье.
В 1957 году Головко вернули в Москву. Назначили первым заместителем главнокомандующего ВМФ.
А потом Никита Хрущёв отправил его на Новую Землю.
30 октября 1961 года там испытывали термоядерную бомбу — «Царь-бомбу», самое мощное взрывное устройство в истории человечества. Мощность взрыва составила около 58 мегатонн. Ударная волна три раза обогнула земной шар.
Головко не стал отсиживаться в безопасной зоне.
Он был там. Рядом. Как всегда — в гуще событий, не за спинами подчинённых.
О лучевой болезни тогда знали мало. О том, что происходит с организмом человека, оказавшегося вблизи ядерного взрыва без достаточной защиты, — почти ничего. Это была эпоха, когда маршалы фотографировались на фоне грибовидного облака.
17 мая 1962 года Арсений Григорьевич Головко умер.
Ему было пятьдесят пять лет. Сыну — не исполнилось и тринадцати. Тот вырос и стал морским офицером, как отец. Дочка пошла по маминому пути.
Кира Николаевна до конца жизни считала своим личным врагом Никиту Хрущёва. Не за репрессии, не за политику — за то, что послал её мужа туда, откуда не возвращаются здоровыми.
История знает много людей, которых государство использовало и наградило. Головко — из другого списка. Его использовали, не наградили, а потом отправили туда, где он погиб, так и не узнав точно — от чего именно.
В мае 2020 года на «Северной верфи» в Санкт-Петербурге спустили на воду фрегат проекта 22350. Третий в серии. Назвали «Адмирал Головко».
Флот помнит.
Государство — когда успевает.