К началу осени 1918 года на Восточном фронте российской Гражданской войны в районе Среднего Поволжья назрел переломный момент. После серии крупных успехов, в числе которых были занятие Казани и Симбирска, войска добровольческой Народной армии и Чехословацкого корпуса практически исчерпали наступательный потенциал. Заседавший в Самаре Комитет членов
Учредительного собрания не справился с проведением мобилизации на взятых под контроль территориях, равно и не смог сделать Народную армию более организованной и боеспособной силой. Как и прежде, действительно мощными и эффективными формированиями являлись лишь чехословацкие подразделения и "каппелевцы". Разве что за лето отряд под командованием Владимира Каппеля вырос до целой бригады. Обстановка редко позволяла сосредоточить их вместе на одном участке фронта.
Противостоявшие им части Красной армии испытывали не меньше сложностей с подготовкой, организацией, мотивацией и снабжением, однако же были намного более многочисленными. Кроме того, в течение августа они были усилены боевой авиацией и кораблями Волжской военной флотилии, что значительно повышало шансы на успех предстоящего контрнаступления. Наиболее боеспособными формированиями "красных", действительно способными уверенно сражаться с чехословаками и "каппелевцами", являлись отряды знаменитых латышских стрелков и венгерских "интернационалистов".
К большой удаче большевиков, к моменту начала Казанской операции бригады
Каппеля в городе или поблизости от него не было - она действовала южнее в районе Симбирска. Таким образом, основная тяжесть задачи по отражению
натиска неприятеля легла на плечи чехословаков, что оказалось выше их сил. О том, какова была обстановка под Казанью накануне решающих боев, дает представление докладная записка, направленная 2 сентября 1918 года на имя управляющего ведомством иностранных дел при Комитете членов Учредительного собрания Михаила Веденяпина-Штегемана уполномоченным представителем Чехословацкого национального совета доктором Франтишеком Власаком:
"Исполняя Ваше пожелание, которое Вы изволили высказать в своем сношении за № 296 от 29 августа 1918 г. насчет данных о Народной армии, которые имеются у меня, довожу до Вашего сведения следующее:
1. Во время наступления на Нижний Услон под Казанью послано на фронт 130
чел., из которых на место назначения дошло 30; остальные разбежались.
2. Русские части несут гордые названия батальонов, полков и т. д., а между
тем, например, офицерский батальон на фронте насчитывает 40 штыков.
3. На Верхнем Услоне перед началом операций полковника Швеца была
поставлена тяжелая батарея. Артиллеристы этой батареи вынули замки и побросали их, разбежались и попрятались в Верхнем Услоне, послав за взводом прикрытия в городе. Когда чешскословацкий взвод прибыл, неприятеля не оказалось. Для исправления испорченных орудий понадобилось полтора дня.
4. Батарея, предназначенная к обстрелу Волги, расположена на левом берегу
таким образом, что ее наблюдатель ничего не видит, хотя с берега можно стрелять прямой наводкой. Протесты полковника Швеца остались безрезультатными.
5. С полковником Каппелем уехал к Симбирску и мичман Мейер, который
пользовался симпатией и доверием солдат; уход последнего был достаточным, чтобы пароходы Народной армии бежали перед флотилией большевиков.
Чехословакам только с большим усилием и сильным пулеметным огнем с берега удалось воспрепятствовать, чтобы большевистские пароходы не вошли в пристань.
6. Русские части под командой полковника Швеца довольно хороши, но части,
оперирующие на левом берегу, против Красной горки, самостоятельно действовать не могут ввиду их неустойчивости. Уже два раза русскими частями было произведено бегство, причем при последнем (по рассказу подпоручика 2-го чехословацкого полка совершенно безосновательно) создали критическое положение обороны Казани и были причиной напрасных и излишних потерь сербского отряда.
7. Другая группа оперировала против Арска, и две чехословацкие роты шли на глубокий охват, но были вынуждены прекратить операцию, потому что означенная русская группа сбежала и обнажила фронт. В последнее время дело дошло до того, что высшее командование было вынуждено доставить сзади русских частей сербский батальон.
8. Как рассказывают сами солдаты Народной армии на Николаевском фронте,
если бы не было обоза чехословацких частей, то русские части бы голодали: что показывает на отсутствие регулярного снабжения в Народной армии. Под Казанью иногда положение такое же.
9. По словам солдат в Самаре, русским частям не выдавалось уже второй
месяц жалованье, и потому нельзя удивляться, что растет между ними недовольство и что большевистская агитация находит подготовленную почву.
10. По донесениям лиц, которым вполне доверяю, существует в среде казанского офицерства монархический кружок.
Таково настроение в рядах Народной армии, такое положение под Казанью. Вся
тяжесть ложится на плечи чешскословацких частей, у которых уже можно заметить недовольство ввиду того, что:
1. Казань удерживают за собой почти одни чехословаки, между тем, как, по
словам полковника Лебедева, в городе находится 7 тыс. офицеров, из которых записалось добровольцами только 1600.
2. Чехословаки напрасно напрягают все свои силы ввиду того, что если положение значительно не улучшится, то они смогут Казань держать только до тех пор, пока не замерзнет Волга.
3. Чехословацкие роты состоят не из одних чехословаков, а с примесью
русских, которые, покидая позиции и убегая из рот в боевые моменты, разрушают боевое настроение и подрывают уверенность в победе.
4. Чехословацкие части остаются без смены и, таким образом, иногда лишены
горячей пищи на более двух или трех дней. Таково истинное положение. Ответственность за возможную сдачу Казани, таким образом, совершенно будет сложена с чехословаков. Чехословацкими властями приняты меры к эвакуации всех материалов и складов из Казани.
Копия сего направлена представителю французской военной миссии,
Чешскословацкому национальному совету, штабу чешскословацкой армии и командующему Поволжским фронтом.
Вполне уверен, что Вами будут приняты меры к улучшению, прошу довести до моего сведения о результатах принятых мер.
С совершенным почтением уполномоченный представитель доктор Власак.
Секретарь Бартак."