Основы физиологии, заложенные трудами И. М. Сеченова, были развиты далее Н. Е. Введенским и И. П. Павловым. Эти три великих физиолога являются представителями единого материалистического направления русской физиологии.
Наивысшего своего развития эти идеи достигли в учении И. П. Павлова о высшей нервной деятельности.
Среди физиологов современников И. П. Павлова не было к нему более близкого по глубине и сходству естественнонаучных взглядов, чем Н. Е. Введенский.
Важнейшей заслугой Н. Е. Введенского является наиболее глубокая разработка вопроса об основных нервных процессах (торможение, возбуждение, их взаимные переходы), обобщенная им в учении о парабиозе.
Это учение в его взаимосвязи с учением И. П. Павлова позволяет понять интимнейшие физиологические механизмы реакций организма не только в условиях его нормального функционирования, но и в условиях патологии, позволяет подойти к решению ряда кардинальнейших проблем физиологии, медицины и биологии.
Н. Е. Введенский не был харизматической личностью, как И. П. Павлов, но в науке был таким же первопроходцем.
Страстью Введенского была экспериментальная работа в лаборатории. Здесь он мог проводить и часто проводил не только дни, но и ночи. У него был неистощимый запас идей для новых и новых опытов, и он щедро дарил их сотрудникам, заслужившим его доверие.
Опыты проводились чаще на лягушках, реже на кошках и собаках, а когда не требовалось оперативного вмешательства – на себе и своих сотрудниках.
Николай Евгеньевич стремился докопаться до сути процессов, протекающих в нервно-мышечной ткани, измерить и оценить количественно и качественно изменения, которые в ней происходят под разными воздействиями.
Он впервые применил технику телефонического выслушивания раздражаемой ткани.
В век сложнейших электронных приборов и компьютерного моделирования такая техника представляется примитивной, но тогда это был крупный прорыв.
Впервые ученые смогли услышать то, что происходит в мышце, нервных волокнах и других живых тканях, когда на них воздействуют электрическим током, ядами, растворами кислоты или другими раздражителями.
Оказалось, что из шумов в телефонной трубке можно извлекать очень важную информацию.
Введенский научился понимать язык этих шумов как никто другой.
Через 50 лет, когда оказалось возможным проверить его данные с помощью самопишущих осциллографов, не потребовалось вносить почти никаких поправок.
Введенский развернул широкие исследования процессов возбуждения и торможения в нервной системе (развивая взгляды И. М. Сеченова).
Он показал, как увеличение частоты и силы раздражений ведет к постепенному усилению рефлекторной реакции ткани (оптимум), а затем к постепенному же ослаблению (пессимум).
Он установил закон лабильности, то есть относительной функциональной подвижности тканей.
Опытами с торможением скелетной мышцы частыми и сильными раздражениями, описанными в работе «О соотношениях между раздражением и возбуждением при тетанусе», Н. Е. Введенский по-новому подошел к важнейшей проблеме физиологии — связи между возбуждением и торможением, как основными процессами нервной системы.
Создал учение о парабиозе (состоянии между «жизнью и смертью», когда ткань достигает такой степени утомления, что вообще перестает реагировать, но после отдыха как бы оживает). В своих исследованиях по вопросу физиологического механизма торможения и его взаимоотношений с возбуждением, исследуя состояние медицинского наркоза, Н. Е. Введенский обобщил - в учении о парабиозе (пара — около, биос — жизнь), вскрывая интимнейшие механизмы внутренней связи между этими тремя состояниями центральной нервной системы. Причем центральным звеном своей теории он сделал открытый им ранее параметр физиологической лабильности.
Процесс наступления парабиоза Введенский подразделил на ряд фаз: уравнительную фазу, когда реакция на сильное и слабое раздражения становится одинаковой; парадоксальную, когда реакция на слабое раздражение становится большей, чем на сильное; и, наконец, тормозную, когда наступает полное торможение рефлекторной реакции.
Иными словами, Н. Е. Введенский показал, что противоположные по своему эффекту процессы нервной системы, возбуждение и торможение, связаны взаимными переходами один в другой и при прочих равных условиях являются функциями развивающимися в зависимости от количества и величины раздражения.
В наше время эти и другие понятия введенные в обиход Н.Е.Введенским прочно вошли в науку.
Как видим - многие открытия и идеи Введенского опережали свое время.
Так, он установил, что при повторном раздражении ткани тем же раздражителем и такой же силы ткань может реагировать иначе, чем прежде. Это навело на мысль, что для правильного понимания реакции ткани, органа и организма в целом надо учитывать их прежние состояния, то есть историю живой системы, ибо в ней ничто не исчезает бесследно.
Такова одна из новаторских идей Введенского, глубоко воспринятая и развитая А.А.Ухтомским. В своих воспоминаниях о великом учителе Алексей Алексеевич пишет: «Введенский не был оценен в свое время. Непонятно было, чем он там занимается, репутация его не из тех, что устанавливаются легко и общедоступно. Эпоха Введенского пришла позже, уже после начинают открываться уши, чтобы слышать те вещи, которые нащупал и начал предвидеть наш Николай Евгеньевич».
Благодаря усилиям А. А. Ухтомского, не устававшего твердить, что все, что делает он и его ученики, – это развитие идей и продолжение трудов Введенского, учение о парабиозе и лабильности выросло в фундаментальную теорию доминанты — принцип, объясняющий направленность поведения, внимания и даже саму природу выбора.
Ухтомский сознательно держался в тени своего учителя. Он не уставал повторять, что любое его открытие — лишь «скромное продолжение» линий, намеченных Введенским. Эта преемственность стала научным принципом: физиология перестала быть наукой об изолированных рефлексах и превращалась в учение о целостном поведении живого организма.
До встречи в следующей публикации...
В АПиМ (Академии Психологии и Мышления) изучение психологических знаний опирается на наследие великого ученого.