"Ну все, девочки, - тяжело вздохнула Лида. - Вот и кончилась наша спокойная жизнь. Сейчас эта "яжемамка" сядет нам на шею и поедет!" - "И не говори, - согласилась Татьяна Николаевна. - Не было печали... Почему именно в наш отдел?.." А Марина промолчала, потому что - а что тут скажешь? Коллеги абсолютно правы.
Они работали вместе уже третий год и были очень рады тому, какой у них замечательный коллектив - ни ссор, ни склок. А, самое главное, очень быстро выяснилось, что всех троих объединяет одно: отношение к детям.
Лида уже несколько лет была замужем, но не скрывала, что они с мужем решили "жить для себя". Марина в юности неудачно сделала операцию, избавившись от нежелательной беременности и приобрела бесплодие. Сначала этот факт ее очень огорчал, однако постепенно она осознала, что все не так плохо. А, точнее, просто отлично: никаких страхов, никаких рисков, никаких трат на контрацепцию. Жизнь удалась!
Самая старшая из коллег, Татьяна Николаевна, родила дочку в двадцать лет. Нет, отец ребенка ее не бросил, родители на улицу не выгнали, она даже институт смогла окончить, потому что ей с ребенком помогали абсолютно все родственники. Ее огорчало другое. В то время как ее однокурсники гуляли, тусили и жили в свое удовольствие, она должна была варить кашку ребенку и в тысячный раз играть с дочкой в "ладушки". Она не могла все бросить и завалиться в клуб на всю ночь. Она не могла сорваться и уйти с друзьями в поход или махнуть автостопом на море. Дочка украла ее молодость. "Если бы я только знала тогда, - сокрушалась она. - Зря я это сделала..." Сейчас же дочке было двадцать пять, она недавно вышла замуж и с мамой общалась исключительно по телефону, что Татьяну Николаевну вполне устраивало.
Словом, отношение к детям у всех троих коллег было не слишком доброжелательное, поэтому они сразу, заранее были настроены против новой сотрудницы, Олеси. Мало того, что у нее была семилетняя дочка, так еще и муж отсутствовал, исчезнув в закате год назад.
"Вот увидите, - предрекала Татьяна Николаевна. - С первой же недели начнутся больничные. И ведь не придерешься! Имеет право!" - "А ее работу на кого свалят? - зло прищуривалась Лида. - Ясно, на нас! "Унеежеребенок", а мы тут лошади ломовые, мы можем и дополнительно поработать!" - "Неужели наш Михал Борисыч не думал об этом, когда ее брал в отдел? - пожимала плечами Марина. - Он ведь под нее новый договор заключил! Типа, сотрудников больше стало. Ага, как же! Ох, чувствую, мы теперь здесь ночевать будем из-за этой яжемамки..."
"Ночевать" на работе не хотелось никому. Даже ради премии, которая была обещана в конце квартала. Дамы сильно возмущались потому что чувствовали несправедливость: почему "детным" столько прощается и разрешается? Только потому что она, видите ли, родила? Так тут большого ума не надо. И почему все думают, что только у родителей маленьких детей есть дела и проблемы? Ведь это совсем не так!
У Марины, например, доживала свой век собачка. Старенькая, хромая, она почти ничего не видела и не слышала. Марина каждый день, уходя на работу, просила ее "ты уж дождись меня, ладно?" - а собачка лишь приподнимала голову и слабо махала хвостом. Конечно, уйма денег уходила на ее лечение, а к ветеринару Марина ее носила чуть ли не дважды в неделю. Понятно, что задерживаться на работе она вовсе не могла. Как и брать на себя дополнительную нагрузку: уход за собачкой требовал не только денег, но и сил, и нервов.
Лида тоже старалась уйти с работы минута в минуту. Ее пожилые родители, хоть и были относительно здоровы, но с возрастом сделались невероятно капризны и требовательны. Они практически каждый день звонили дочери и просили что-то купить или привезти: о продукты, то лекарства, а то и просто приехать по какому-то весьма срочному делу. Лида пыталась бунтовать, заказывать им доставку - бесполезно. Родители были уверены, что им привезут "не то" и "не свежее", а под видом курьера вполне себе может приехать бандит. Поэтому они просто не открывали дверь, когда Лида все-таки что-то заказывала для них. Какие уж тут могут быть задержки на работе? Она и без задержек вечером еле до дома доползала.
Родителей Татьяны Николаевны давно не было на этом свете, домашних животных она не заводила, зато у нее был муж. И он требовал ухода не меньше, чем маленький ребенок или старичок: Валера был абсолютно неприспособлен к самостоятельной жизни. Он терпеливо ждал жену с работы, хотя сам приходил на час раньше, потому что работал рядом с домом, не тратил времени на дорогу. И сидел, сложив ручки, на диване в ожидании ужина. Да, он знал, что еда есть, она готова, ее надо просто разогреть в микроволновке, но... Не мог. И ждал жену.
Точно также он не мог утром найти чистые носки или погладить футболку, мог уйти без зонта, даже если на улице уже шел дождь. А один раз ушел на работу в пиджаке, надетом на белую домашнюю майку, без сорочки - Татьяна Николаевна в тот день сдавала анализы в поликлинике и не проконтролировала мужа.
Нет, он не был ментальным инвалидом, а вовсе даже ведущим инженером, которого ценят на работе. Но в быту... В быту было вот так. И Татьяна Николаевна, которая в первые годы брака пыталась как-то бороться с этим, в конце концов просто смирилась. Это ее ноша. Ее крест. Конечно, она уставала - и физически, и морально. И, конечно, ей вовсе не хотелось задерживаться на работе из-за ушедшей на больничный коллеги: почему Валера должен голодать без нее? С какой радости?
В общем, по отношению к новенькой все были настроены предвзято и ничего хорошего от этой Олеси не ждали. Новая сотрудница же как будто не замечала недоброжелательных взглядов и перемигиваний за спиной. Она приходила на работу за десять-пятнадцать минут до начала рабочего дня, быстро пила кофе, который заваривала в чашке, и включалась в работу. Больше никаких перерывов-перекуров, даже обедала она порой прямо на рабочем месте - каким-нибудь бутербродом или йогуртом.
"Выслуживается," - заключила Лида. - "Ага, только вот и уходит за пять минут до окончания работы! - подметила Марина. - Говорю же - яжемамка типичная. Попробуй ей что-нибудь скажи... Готова поспорить - сразу начнется - ой, садик до семи работает... Ой, не успеваю..." - "У нее дочка в школе учится, - напомнила Татьяна Николаевна. - Но, по сути, ты права. Это нам уходить раньше нельзя, нам же некуда спешить, а "у неежеребенок".
Через два месяца, как раз в конце квартала, Олеся внезапно получила премию наравне со всеми. "Видали? - усмехалась Татьяна Николаевна, - Я, когда только пришла работать, полгода премию не получала!" - "А я - год!" - энергично кивнула Марина, а Лида промолчала: за два с половиной года работы премию она пока ни не получала ни разу. "Понятно, ей же ребенка кормить надо! - на глазах Марины блестели злые слезы, - Ей можно и сразу начать платить. А мы-то... так... У нас-то проблем нет. Нам некуда деньги тратить..."
...А в конце марта Олеся с утра не явилась на работу, лишь предупредила в чате, мол, "по семейным обстоятельствам". "Ну понятно, - кивнула Лида. - Премию получила, теперь можно и погулять. Ненадолго ее хватило. Только вот что. Я прямо сейчас пойду к Михал Борисычу и скажу, что ее справку доделывать не буду. Она прекрасно знала, что сегодня после обеда ее надо нести на подпись - и не пришла! Обстоятельства у нее!.."
"Лид, не переживай, - начальник протянул женщине конфету. - Хочешь? Как хочешь. Я в курсе про Олесю. У ее дочки сегодня концерт в школе, Олеся после обеда будет. А справку она мне уже на почту отправила - еще вчера около десяти вечера..." - Лида кивнула и вышла из кабинета. Справку она, видите ли, отправила, умница какая. Ладно, посмотрим, как твою работу на нас повесят, когда ты на больничный сядешь!..
Лида словно в воду глядела: через неделю дочка Олеси заболела. Однако женщина появилась на работе с опозданием всего в два часа. "Ничего страшного, ОРВИ. Маруська взрослая и самостоятельная барышня, тем более, я ее по телефону контролировать буду, чтобы про таблетки не забыла." - "А если забудет?" - усмехнулась Марина. - "А если забудет, то не только на этой, но и на следующей неделе не поедет к котикам."
"К котикам?" - вопросительно изогнула бровь Татьяна Николаевна. - "Ну да. Мы в приют ездим, помогать. Уже целый год - с тех пор, как нашей Муси не стало. Мы ее лечили долго, но она уже просто старенькая уже была. От этого нет лекарств... Заводить новую кошку мы пока не готовы, поэтому, вот... Волонтерствуем потихоньку..."
"Но все равно... - Лида была удивлена рассказом про приют, однако не подала виду. - Разве можно такого маленького ребенка одного оставлять?.." - "Так она не одна, - улыбнулась Олеся. - С прабабушкой своей, с моей бабушкой. Она неудачно упала, ходить не может - пришлось к себе забирать. Собственно, муж поэтому и ушел... Больной пожилой человек в квартире - это непросто. А бабуля - умница. Ходить не может, зато в полном разуме, да еще в каком! Маруське с уроками даже помогает. И английский с ней учит. Старый да малый - вместе справятся!.." - Олеся подхватила папку с документами и вышла из кабинета.
"То есть... - медленно проговорила Марина, - У нее, выходит, и бабушка почти лежачая на руках... И ребенок небольшой... И кошачьему приюту она помогает... Да... Я почему-то не думала, что у людей с детьми могут быть такие же проблемы, как и у бездетных... Кажется, мы поторопились с выводами на ее счет..."
"Да все равно ей легче! - махнула рукой Татьяна Николаевна, - Ей хотя бы за мужем ухаживать не надо. Так что меня вы не переубедите. От меня она жалости не добьется. Пусть даже не думает об этом!"