Лида стояла перед Никитой, вся дрожа от волнения и страха. Она крепко прижалась к нему, словно пытаясь удержать то, что утекло безвозвратно. Её голос срывался, когда она шептала вновь и вновь:
— Это было в последний раз, я клянусь тебе! — она впивалась взглядом в его лицо, отчаянно ища хоть проблеск доверия, хоть малейшую искру прежнего тепла. — Ты мне веришь? Веришь?
Но Никита замер, ни единым движением не откликнувшись. Он даже не попытался обнять её, не сделал ни малейшего движения навстречу. Его лицо было застывшим, как маска, холодной и отстраненной. После тягучей паузы он спокойно, почти безразлично произнес:
— Нет.
Затем, довольно грубо оттолкнув Лиду, он направился к входной двери, распахнув её настежь.
— Тебе здесь делать больше нечего, иди домой, — слова его звучали безапелляционно, без тени сомнения.
Но Лида не сдавалась! Слёзы продолжали катиться по её щекам, она клялась в вечной любви, умоляла дать ей ещё один, последний шанс. Её слова лились потоком, смешиваясь с рыданиями, но Никита оставался непоколебим.
Вдруг её взгляд зацепился за приоткрытую дверь соседней квартиры, где явственно виднелся любопытный глаз соседки. Та, прислушиваясь к разговору, жадно впитывала каждое слово — настоящая любительница слухов, она явно не собиралась упускать такую возможность.
Это зрелище заставило Лиду резко сменить тон.
— Да закрой ты эту дверь и давай поговорим спокойно! — взвизгнула она, чувствуя, как внутри неё закипает злость. Всё шло совсем не по плану.
Ей хотелось объяснений, возможности убедить Никиту, что всё можно исправить, но вместо этого она оказалась в центре дешёвого спектакля, который наверняка станет достоянием всего дома. — Зачем устраивать представление для всех соседей!
Никита лишь пожал плечами, словно её слова не имели для него никакого веса.
— Ну так и не устраивай, — ответил он равнодушно. — Просто уходи. Разговаривать я с тобой не собираюсь. Как и выслушивать всю ту чушь, что ты приготовила.
— Никита! — вскрикнула Лида, отчаянно пытаясь достучаться, но он уже не слушал.
— Все твои вещи я собрал и отвёз к твоей матери, — произнёс он ровным, как камень, голосом. — Больше нас ничего не связывает.
В этот момент Лида почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она молча стояла, глядя на Никиту, который даже не удостоил её взглядом.
А Никита… Кто бы мог знать, какая борьба развернулась в его душе! В глубине сердца он всё ещё любил Лиду.
Все эти пять лет он прощал ей многое, терпел её непостоянство, закрывал глаза на очевидное. Он прекрасно понимал, что для неё всегда был лишь запасным аэродромом — тем, к кому можно вернуться, когда другие отношения давали трещину.
Но он всё равно надеялся, верил, что однажды она поймёт, что именно он — тот самый, кто любит её по-настоящему.
И вот теперь, стоя в дверях своей квартиры, он наконец осознал: пора вырваться из этого удушающего круга. Пора перестать ждать, когда она наконец увидит в нём то, чего никогда не видела. Это было невыносимо тяжело, почти невыносимо, но он знал — другого пути нет…
Никита встретил Лиду, когда им обоим было по двадцать.
Это произошло на шумной вечеринке — квартира гудела от молодёжного гомона, музыка заглушала всё, повсюду мелькали яркие наряды и беззаботные лица.
Среди множества девушек, смеющихся, флиртующих и отчаянно старающихся привлечь к себе внимание, Лида выделялась своей сдержанностью. Она держалась в тени, не стремилась оказаться в центре событий, а её мягкая улыбка и спокойный взгляд словно притягивали к себе. Никите хватило одного взгляда, чтобы понять — он очарован.
Поначалу всё складывалось как нельзя лучше. Лида отвечала взаимностью — или, по крайней мере, Никита искренне в это верил. Он с восторгом проводил с ней время, знакомил с друзьями, строил радужные планы на будущее. Но окружающие смотрели на их отношения с настороженностью.
Знакомые то и дело предостерегали Никиту:
«Не принимай это всерьёз, потом будет больно».
Кто-то прямо говорил, что Лида не из тех, кто ценит постоянство, кто-то намекал, что она просто пользуется его вниманием. Но Никита не хотел ничего слышать! Ему казалось, что их чувства настоящие, а все эти предупреждения — лишь зависть или банальное непонимание.
Со временем он и сам начал замечать тревожные сигналы, но каждый раз находил им утешительные оправдания. Лида могла внезапно отменить встречу, пропадать на несколько часов без объяснений, а потом возвращаться с лёгкой, беззаботной улыбкой, будто ничего не произошло. Никита старался не заострять на этом внимания, убеждая себя, что это мелочи, что главное — их взаимное притяжение.
Постепенно он всё больше привязывался к ней, и вскоре уже не мог представить своей жизни без Лиды. Она чувствовала эту зависимость и порой пользовалась ею, зная, что Никита всегда найдёт способ её простить.
Через полгода после начала их отношений случилась первая серьёзная проверка. Лида исчезла на целую неделю.
Никита сначала пытался дозвониться, но её телефон молчал. Он писал сообщения, ждал ответа, но звенящая тишина становилась всё более пугающей. В голове роились самые мрачные мысли: а что, если что-то случилось? Вдруг она попала в беду?
Не в силах сидеть сложа руки, он начал действовать. Обзвонил всех её знакомых, расспрашивал, не видели ли её где-то. Потом отправился на поиски сам — объездил весь город, заходил в кафе, где они часто бывали, заглядывал в парки.
Он почти не спал, почти не ел, всё время думая только о том, где она может быть. Полиция, к которой он обратился, сначала расценила его беспокойство как очередную «самоволку, ничего серьёзного», но он настаивал, убеждал, что это не просто каприз.
И вот, спустя неделю, Лида появилась так, словно ничего особенного не произошло. Она вошла в квартиру, небрежно бросила сумку на пол и удивлённо посмотрела на Никиту, который стоял перед ней бледный и измученный.
— Я всего лишь отдохнула с друзьями, что здесь такого! — возмутилась она, заметив его напряжённый взгляд. — И я тебе записку оставляла, на столе. Ты что, её не видел? Наверное, кошка утащила.
— А позвонить было не судьба? — голос его дрогнул от негодования.
За эти дни он передумал столько всего, что хватило бы на целый фильм ужасов: представлял её в больнице, в полиции, в какой-нибудь опасной ситуации. Каждую минуту он ждал плохих новостей, а теперь она стоит перед ним и даже не выглядит виноватой.
Лида лишь закатила глаза, будто он придирался к пустякам.
— Я телефон разбила, — небрежно бросила она. — А зачем мне разбитый телефон? Выбросила и всё. Просто новый купила.
Никита с трудом сдержал вздох.
— И симку тоже? — уточнил он, уже догадываясь, что ответ ему не понравится.
— Ну, так получилось… — Лида вдруг сменила тон, её лицо мгновенно преобразилось.
Она подошла ближе, опустилась на колени рядом с Никитой и заговорила совсем другим голосом — мягким, почти мурлыкающим. — Ну прости, я не думала, что всё так получится. Обещаю, это был первый и последний раз! Ты меня прощаешь?
Она жалобно похлопала глазами, слегка надула губы, всем видом показывая, как раскаивается. Никита смотрел на неё и понимал, что снова поддаётся этому очарованию.
Внутри всё ещё кипела обида, но её взгляд, её тон, её близость — всё это размывало границы его недовольства. Он вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и наконец кивнул.
— Ладно, прощаю, — произнёс он негромко, уже чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Пойдём куда-нибудь, в ресторан, например.
Лида тут же вскочила на ноги, её лицо озарилось сияющей улыбкой.
— Отлично! — воскликнула она и бросилась в спальню переодеваться.
Пока она перебирала платья, выбирая самое эффектное, в её глазах мелькнула циничная усмешка.
«Повелся как мальчишка!» — подумала она с лёгким удовлетворением.
Быстро набрала сообщение близкой подруге:
«Всё сложилось наилучшим образом».
Отправив смс, она покрутилась перед зеркалом, поправила волосы и, довольная собой, отправилась на свидание.
Ещё полгода прошли относительно спокойно.
Никита старался не думать о плохом, убеждал себя, что Лида изменилась, что теперь всё будет иначе. Он по-прежнему любил её, хотя в глубине души понимал: доверие так просто не вернуть.
Каждый раз, когда она задерживалась или не отвечала на звонок, внутри у него что-то сжималось, но он держал себя в руках — больше не хотел метаться в панике, как в прошлый раз.
И вот история повторилась. Лида снова пропала.
На этот раз Никита не стал обзванивать друзей, не бегал по городу, не обращался в полицию. Он просто сидел дома, время от времени проверяя телефон, и ждал. В голове крутились мысли, но он старался не давать им воли. «Если она захочет — сама свяжется», — твердил он себе.
Когда Лида наконец вернулась, Никита встретил её холодным, непроницаемым взглядом.
Он больше не собирался закрывать глаза на её поступки. Разговор получился серьёзным — таким, каких раньше между ними не было. Он говорил спокойно, но твёрдо, перечислял всё, что его беспокоит, объяснял, почему так нельзя поступать.
Лида сначала пыталась отшутиться, потом начала оправдываться, но, видя, что на этот раз он не поддаётся на её уловки, стала серьёзнее. В какой-то момент разговор едва не зашёл слишком далеко — Никита уже был готов сказать, что с этим пора заканчивать.
Но, к его удивлению, Лида вдруг изменилась.
Она перестала защищаться, посмотрела на него по-настоящему испуганно и тихо произнесла, что не хочет его терять. В следующие дни она стала вести себя иначе: звонила чаще, предупреждала, если задерживалась, даже находила время, чтобы просто посидеть с ним дома, посмотреть фильм.
А ещё — осторожно, словно пробуя почву, начала заговаривать о будущем. То невзначай упомянёт, как мило выглядят семейные пары в парке, то похвалит чью-то красивую свадьбу на фото в соцсетях.
А однажды, глядя на него с мягкой улыбкой, заметила, что им, наверное, тоже пора подумать о чём-то серьёзном — например, о свадьбе.
Никита искусно игнорировал её намёки, словно не замечая тонких нитей, что Лида пыталась сплести.
Он не спешил с ответом, не брал на себя никаких обязательств, лишь одаривал её обезоруживающей улыбкой и виртуозно уводил разговор в сторону. Лида же, затаив дыхание, не давила – страх спугнуть, оттолкнуть его был сильнее любых желаний.
В глубине души она трепетала при мысли, что этот мужчина, такой желанный, может ускользнуть, если она проявит настойчивость. А потерять его ей не хотелось. Он был воплощением её мечтаний: симпатичный, добрый, щедрый, да ещё и с роскошной квартирой в самом сердце города. Где ещё найти такое сокровище?
Как-то в непринуждённом разговоре с подругой за чашкой кофе, что-то неуловимое выдало состояние Лиды. Её взгляд то и дело приковывался к экрану телефона, блуждая где-то в неясных мыслях.
«Чего голову ломаешь?» – прямолинейно спросила подруга.
Лида вздохнула, безвольно вращая ложечку в руках.
«Да всё думаю, как бы подтолкнуть его к решительным действиям. Он так и кружит вокруг да около».
Подруга усмехнулась, словно разгадав её сокровенное.
«Ребёнок – это же самое надёжное финансовое подспорье. Даже если с браком не сложится, алименты – это всё равно какой-никакой, но постоянный доход».
Лида поморщилась.
«Думала об этом. Но Никита заявил, что пока не освоится в семейном бизнесе, о детях и думать не хочет».
«Вот тебе и облом», – констатировала подруга, её голос звучал как вердикт. «Слушай, а может, стоит поискать кого-то другого? Я тебя на вечеринку к солидным людям приглашу. А Никите скажешь, что к маме едешь. Или ещё куда-нибудь».
Лида на мгновение задумалась, а затем её губы тронула хитрая улыбка. «Неплохая идея».
Подруга встретила её улыбку своей, довольная, что смогла предложить удачное решение.
Однажды вечером, в уютной атмосфере кафе, Никита встретился с друзьями. Смех, новости, планы – всё шло своим чередом. Но Дмитрий, давний приятель, то и дело бросал на Никиту странные, многозначительные взгляды, словно пытаясь что-то сказать, но не решался. Наконец, когда остальные отошли к бару, Дима наклонился к Никите и прошептал:
«Она тебе лжёт».
Никита замер, чашка застыла в руке.
«Кто? О чём ты?»
«Лида», – твёрдо произнёс Дима. «И её «друг» намного старше тебя. Я сам видел их вместе пару раз».
Никита покачал головой, попытался улыбнуться, но улыбка вышла бледной, натянутой.
«Настя может гулять, но она всегда возвращается ко мне, – проговорил он, больше убеждая себя, чем друга. – Значит, я для неё дороже».
Дмитрий вздохнул, провёл рукой по лицу, будто не находя слов.
«Нет, это значит только то, что другие её посылают. Ты у нас один такой, безотказный!» – едкая нотка проскользнула в его голосе, но в глазах читалось искреннее сочувствие.
«Включи мозги! Бросай её и беги! Лучше сразу за границу – у вас же есть там представительство? Переведись, начни новую жизнь».
Никита опустил взгляд, уставившись на узор скатерти, ища там ответы. Молчал так долго, что Дима уже хотел что-то добавить, но тут Никита поднял глаза и тихо, но твёрдо произнёс:
«Я люблю её, понимаешь? Люблю. И готов простить многое».
В его голосе не было ни злости, ни обиды – лишь глубокая, почти обречённая уверенность. Он не оправдывался, просто констатировал факт, который для него был важнее любых логических доводов.
Дмитрий посмотрел на него, покачал головой.
«Дурак ты… – произнёс он негромко, с горечью. – Но если ты так решил… Потом не говори, что я тебя не предупреждал».
Никита ничего не ответил. Сделал глоток остывшего кофе, будто этот простой жест мог вернуть ему ощущение реальности. В голове крутились мысли, но он отгонял их одну за другой. Ему нужно было верить, что его любовь сильнее всех ошибок, всех предательств, всех предупреждений друзей.
Предел терпения есть у любого создания – истина, которую Лида, казалось, не воспринимала всерьёз. Она так уверовала в свою безнаказанность и в силу чувства Никиты, что перестала быть осторожной.
Однажды её беспечность сыграла злую шутку: из-за очередного затянувшегося «отдыха» Лида лишилась работы. Она упустила важный проект, пропустила ключевые встречи, и руководство, уставшее от её необязательности, приняло решение её уволить.
Когда друзья и знакомые расспрашивали, как это случилось, Лида лишь легкомысленно отмахивалась:
«Ну, отдохну немного и найду что-нибудь получше», – говорила она с нарочитой беззаботностью.
Но за этой бравадой скрывалась тревожная реальность: деньги были нужны, причём немалые.
Привычный образ жизни требовал расходов, а новые источники дохода пока не просматривались. Не раздумывая, Лида обратилась к Никите – привыкла, что он всегда поможет, закроет глаза на её промахи и выручит финансово. Однако на этот раз он неожиданно отказал.
«Я не могу давать тебе большие суммы без понимания, на что они идут, – сказал он спокойно, но твёрдо. – Ты уже не ребёнок, пора отвечать за свои поступки».
Слова Никиты будто отскочили от Лиды – она не привыкла отказывать, тем более от него. Не желая вникать в его доводы и чувствуя, как внутри закипает раздражение, она лишь махнула рукой:
«Ну и ладно!» – бросила она и, не прощаясь, отправилась развлекаться, уверенная, что завтра всё будет по-прежнему.
Но на этот раз история приняла иной оборот.
Когда Лида, спустя несколько дней, вернулась домой, её ждал сюрприз. Никита стоял в прихожей с собранной сумкой. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась окончательность принятого решения.
«Я больше не могу так, – сказал он без лишних эмоций. – Пора заканчивать».
Не дав ей возможности что-либо сказать или начать привычную игру в обиды и оправдания, он открыл дверь и жестом показал, что ей пора уходить.
Лида стояла на улице, растерянно сжимая в руках телефон. Осознание не приходило: как это – её выставили за дверь? Она пыталась злиться, пыталась убедить себя, что это лишь очередная его «выходка», которая завтра закончится извинениями.
«Ну ничего, – бормотала она, шагая к дому подруги. – Ты ещё у меня на коленях ползать будешь, чтоб простила. А я ещё подумаю, прощать или нет! Будто ты один на свете!»
Она повторяла эти слова как заклинание, пытаясь укрепить собственную уверенность. Но внутри уже зарождалось беспокойство – слишком непривычной была тишина, слишком долго не было звонков.
Подруга, к которой Лида пришла искать поддержки, сначала пыталась её утешить, а потом, видя, что та не успокаивается, вызвалась «разведать обстановку».
Через пару дней она вернулась с новостями, которые окончательно выбили Лиду из колеи.
«Представляешь, – сказала подруга, глядя на неё с сочувствием. – Он уехал. Продал квартиру и укатил за границу».
Лида замерла. Как же так? Что ей теперь делать? К кому ей теперь возвращаться?
«Не переживай, другого найдёшь», – добавила подруга, пытаясь смягчить удар.
Лида медленно покачала головой. В её глазах впервые за долгое время появилось что-то, похожее на осознание.
«Да нет, – тихо произнесла она. – Другого такого точно не найти…»