Головченко Н. Н. Новые данные о деревянной посуде из могильника эпохи раннего железа Камень-2 (Верхнее Приобье) // Поволжская археология. 2026. №1 (55). С. 120-128. DOI: https://doi.org/10.24852/pa2026.1.55.120.128
В процессе подготовки к изданию материалов курганного могильника Камень-2,
датируемого в рамках IV–III вв. до н. э., было установлено, что в его захоронениях выявлена крупнейшая для Верхнеобского региона ранее нигде не публиковавшаяся серия находок фрагментированных деревянных ёмкостей. Проведенные музейные изыскания позволили выявить сохранившиеся находки и подготовить их к введению в научный оборот. Удалось установить отдельные технологические особенности изготовления деревянных блюд, в частности зафиксированы их овальные и восьмиугольные формы с бортиками. Анализ специфики подбора сырья, использовавшегося для изготовления посуды из дерева населением скифского времени Верхнеобского бассейна, показал, что он осуществлялся в русле северо-центральноазиатской традиций деревообработки. Выяснилось, что большая часть изделий изначально представляли собой блюда, использовавшиеся для расположения на них мясной пищи, сопровождающей умершего в погребении. Контекст обнаружения деревянной посуды в захоронениях традиционен – они располагались слева у черепа погребенного. Анализ половозрастного состава лиц, в могилах которых выявлены деревянные вместилища, показал, что чаще всего они встречаются в погребениях мужчин. В погребальном пространстве деревянная посуда выполняла свою основную функцию – служила ёмкостью, в которую было помещено приличествующее моменту содержимое.
Введение
Деревянная посуда относится к числу редко встречаемых в погребальных памятниках Верхнеобского региона находок. Вследствие отсутствия благоприятных природно-климатических факторов поделки из древесины в захоронениях VI–I вв. до н. э., как правило, не сохраняются, несмотря на то, что в целом этот регион обладает достаточным ресурсом для эффективного развития деревообрабатывающего ремесла (ленточные боры, березовые колки).
В массовом количестве на некрополях эпохи раннего железа Верхнеобского бассейна зафиксированы фрагментированные внутримогильные деревянные конструкции, известны находки выполненных из березовой коры культовых предметов (Головченко, Пилипенко, 2024). Однако деревообработка данного периода и региона самостоятельного исследования в работах археологов так и не получила, в отличие от материалов, выявленных на сопредельной территории Горного Алтая (Мыльников, 1999; Мыльников, 2008; Мыльников, 2011; Мыльников, 2014; Самашев, Мыльников, 2004; Тишкин, Мыльников, 2016). Во многом данная ситуация связана с отрывочным введением в научный оборот материалов полевых исследований таких крупных памятников, как Камень-2.
Курганный могильник Камень-2, располагавшийся на территории Каменского района Алтайского края в окрестностях города Камень-на-Оби, исследовался совместными экспедициями Барнаульского государственного педагогического института (БГПИ, ныне АлтГПУ) и Института археологии АН СССР в 1974–1976 гг.
Раскопки могильника проводились преимущественно силами студентов БГПИ под руководством А.П. Уманского и В.А. Могильникова. Археологические отчёты по работам в 1974–1976 гг. в ОПИ ИА предоставлялись от имени В.А. Могильникова. При этом отчёты по работам 1974 и 1975 гг. готовились совместно с А.П. Уманским. Всего на памятнике исследовано 23 кургана IV–III вв. до н. э., отнесенных авторами раскопок к каменской культуре, в которых было зафиксировано 117 погребений. Помимо этого, изучены элитный курган № 4 с шатровой конструкцией без выявленного погребения и два кургана эпохи Средневековья (№ 10 и № 13).
Специфика организации полевых исследований курганного могильника Камень-2 наложила отпечаток на процесс введения полученных материалов в научный оборот. Фактически опубликованными оказались лишь результаты работ 1976 г. (Могильников, Куйбышев, 1982). Кроме того, разрозненной оказалась коллекция находок. Материалы раскопок 1974– 1975 гг. хранятся в Историко-краеведческом музее АлтГПУ (далее – ИКМ АлтГПУ), 1976 г. – в Алтайском государственном краеведческом музее (далее – АГКМ).
В процессе работы с полевой документацией и фондами музеев при подготовке монографического исследования, посвященного курганному могильнику Камень-2, были выявлены фрагменты деревянных сосудов, анализ которых позволил получить новые данные об этом редком компоненте материальной культуры населения скифского времени Верхнего Приобья. Введению в научный оборот этих материалов и посвящена настоящая работа.
Материалы
Всего на могильнике Камень-2 зафиксировано шесть погребений, в материалах которых отмечены остатки семи деревянных ёмкостей. От большей части из них сохранилось некоторое количество крупных фрагментов и масса неопределимого древесного тлена.
В могиле 9 кургана 6 слева от предполагаемого месторасположения черепа погребенного было обнаружено блюдо овальной формы (рис. 1: 1; 2: 1), длиной 32 см и шириной около 20 см, толщиной около 1,5 см, на бортиках до 3 см. Этот предмет обладает лучшей сохранностью из всех выявленных изделий такого рода на памятниках Верхнеобского бассейна эпохи раннего железа, у него надежно фиксируется бортик, а на внутренней поверхности различимы следы от ножа. Хранится это блюдо в ИКМ АлтГПУ. Кроме того, в фондах АГКМ нами выявлены остатки еще одной ёмкости из этого погребения (в отчетной и музейной документации оно описано как «плошка»). Данный предмет (рис. 1: 1; 2: 2), вероятно, был меньше по размеру, его ширина около 15 см, а длина точно не определяется, толщина около 1,5–2 см. Фиксируемой технологической особенностью «плошки» является угловатое, скошенное оформление краёв, намекающее на то, что изначально изделие, скорее всего, имело восьмиугольное очертание.
Похожее на вышеописанное блюдо было выявлено в могиле 1 кургана 14, за черепом погребенного индивида, пол которого определен не был (рис. 1: 4; 2: 3). Ранее сведения о нем были частично опубликованы, сообщалось, что размеры его были примерно 50×30 см и что оно имело закругленные углы и невысокий бортик (Могильников, Куйбышев 1982, с. 114, рис. 2, 1). Осмотренные нами в АГКМ фрагменты данного изделия демонстрируют его разрушение по сравнению с имеющейся в отчетной документации прорисовкой. Проведенное обследование также позволило нам зафиксировать его толщину до 1,5 см по бортику и 1–1,2 см по дну.
Кроме того, достаточно большие фрагменты еще одного деревянного блюда были выявлены слева от черепа у плеча погребенного мужчины в могиле 6 кургана 11 (рис. 1: 2; 2: 4). Его общие размеры реконструировать не представляется возможным, от него в фондах АГКМ сохранилась масса тлена, среди которого есть три крупных фрагмента, вероятно от донной части. На одном из этих фрагментов сохранился небольшой, еле различимый участок бортика. Толщина деревянного изделия около 1 см, на предполагаемом бортике до 1,3 см. Необходимо отметить, что на сохранившихся фрагментах имеются отдельные круглые отверстия, должно быть от выпавших сучков, что демонстрирует некоторые технологические практики изготовления деревянных ёмкостей.
Если судить по музейной подписи, к деревянной посуде имеют отношение находки фрагментов березовой коры и изогнутых роговых плашек с бронзовыми гвоздиками из заполнения могилы 4 кургана 13, датирующиеся эпохой Средневековья (рис. 1: 3; 2: 5). Можно предположить, что это остатки туеска. Однако на коре фиксируется мощный зеленый (от бронзовой коррозии) налет, который вряд ли мог оказаться на посуде. Более обоснованной представляется интерпретация этих находок в качестве элементов колчана, кроме того, роговые накладки могли использоваться и как украшения седла. Подобные находки отмечены в материалах погребений у с. Гилева – курган 5 Гилево XIII (Могильников, 2002, рис. 108) и курган 5 Гилево X (Шульга, 2016, рис. 43).
Также в отчетной документации упоминается обнаружение на курганном могильнике Камень-2 истлевших блюд за черепом погребенных в могилах 5 (пол не определен) и 8 (мужчина) кургана 11, но их остатки в фондах музеев нами не обнаружены.
Таким образом, результаты исследования курганного могильника Камень-2 демонстрируют самое многочисленное собрание фрагментов деревянной посуды, зафиксированное на погребальных памятниках Верхнего Приобья эпохи раннего железа (см. табл. 1).
Обсуждение
Фрагменты и тлен деревянной посуды зафиксированы в ряде памятников Верхнеобского региона (рис. 3). По опубликованным источникам может быть рассмотрена выборка из 16 случаев обнаружения подобного рода изделий (см. табл. 1). Целых деревянных сосудов не выявлено. От большей части сосудов сохранился только тлен, реже были зафиксированы и описаны их незначительные фрагменты.
Судя по опубликованным данным, в памятниках региона зафиксированы блюда и чаши, а также вместилища типа туеска, выполненные из березовой коры. Лучшую сохранность из данной когорты объектов демонстрируют блюда (вероятно, потому что они больше по размерам). Все блюда выявлены в одинаковом контексте – слева у черепа погребенного вместе с остатками жертвенной пищи.
Анализ половозрастного состава лиц, погребенных в сопровождении с деревянными блюдами, показывает, что помещались они при детях и взрослых, мужчинах и женщинах, в индивидуальных и парных захоронениях.
В индивидуальных захоронениях ёмкости встречены в двух женских и шести мужских погребениях, в трех случаях пол погребенного определен не был. В парных погребениях – в одном были захоронены двое мужчин, а в другом пол погребенных не определен. Таким образом, намечается определенная тенденция рассмотрения блюд в контексте комплектности мужского погребального инвентаря. Это наблюдение интересно в социально-бытовом аспекте. Во-первых, деревянные блюда – посуда столовая, они не предназначены для приготовления и долгого хранения пищи. Во-вторых, на блюда помещено исключительно мясо (в блюде из Мыльниково-1 помимо костей животных имелись и рыбьи позвонки). Косвенным образом данные обстоятельства указывают на диету мужчин и их отношение к бытовому, хозяйственному процессу.
Хронология бытования деревянных блюд в погребальной обрядности населения Верхнего Приобья, несмотря на малочисленность находок, охватывает практически весь период эпохи раннего железа: VI–V вв. до н. э. датируется грунтовой могильник Мыльниково-1; V–III вв. до н. э. – курганные могильники Новотроицкое-1, -2, Верх-Сузун-5, Марково-1, Камень-2; III–I вв. до н. э. – Масляха-1. В данном ракурсе заслуживает внимания факт обнаружения рыбных позвонков в блюде из Мыльниково-1 и их отсутствие в находках последующего времени, невзирая на приуроченность всех памятников к гидрологической сети региона. Интересна также и многочисленность деревянных ёмкостей, зафиксированных на могильнике Камень-2, в особенности в кургане 11. Там выявлено пять из 13 (38,46%) экземпляров блюд. Связано ли это с ритуальными и бытовыми предпочтениями или объясняется исключительно условиями археологизации, к сожалению, однозначно ответить нельзя. Вероятно, пополнение источниковой базы позволит более обстоятельно раскрыть эти сюжеты.
Заключение
Активное использование древесины в обустройстве погребальных сооружений надежно зафиксировано для ряда археологических культур юга Западной Сибири. В частности, пазырыкской культуры Горного Алтая, где береза и береста использовались в качестве перекрытия погребальных срубов и колод, оформления средств передвижения, украшений седел и колчанов. Широкой практикой использования березы обладало и население Верхнеобского бассейна эпохи раннего железа. Здесь береста применялась в качестве настила над перекрытием, подстилки на дне могильной ямы, покрытия тела погребенного (включая вторичные захоронения); из бересты изготавливалась посуда, предметы культа и, возможно, головные уборы, помещаемые в захоронения. Повсеместно береста и березовые бревна служили основой для сооружения погребальных конструкций.
Несмотря на то, что сам материал изготовления березовых, каповых и берестяных сосудов прочно ассоциируется с одним из вариантов «вселенских» деревьев – березой и круговоротом жизни, связанным с ней, вероятно, назначение изготовленной из нее посуды в рамках погребальной церемонии было сугубо утилитарным. Это, однако, не исключает того, что сам процесс деревообработки и резьбы сосудов наделялся актуальным сакральным содержанием и сопровождался связанными с этим процессом нам неизвестными обрядовыми действиями (приметами, ритуалами, вербальными знаками и т. п.).
Подбор сырья для изготовления посуды из дерева населением скифского времени Верхнеобского бассейна осуществлялся в русле северо-центральноазиатской традиций деревообработки. Как и в пазырыкской культуре, здесь существовала устойчивая практика отбора материала для изготовления конкретных видов изделий. Блюда выполнены из прикорневой части ствола березы или ее коры, чаши с рукоятями – из березового нароста (капа).
Деревянные сосуды, пусть и сохранившиеся фрагментарно, демонстрируют умение населения Верхнего Приобья эпохи раннего железа изготовлять сложные, вырезанные из дерева предметы быта. Сложная резьба, согласно В.П. Мыльникову, предписывала знание структурных особенностей той или иной породы дерева, применение специальных способов и приемов обработки поверхности заготовки для придания предмету особых качеств: высокой прочности, сбалансированности и т. п. (Мыльников 2011, с. 61).
Одной из главных черт художественной резьбы в скифское время, названных В.П. Мыльниковым (Мыльников 2011, с. 169), является производство деревянных предметов сериями. В данном отношении примечательна как парность каменских и масляхинских находок, так и серийность обнаружения блюд в кургане 11 могильника Камень-2.
Подводя итог, необходимо отметить, что деревянная посуда в погребальном пространстве выполняла свою основную функцию – служила ёмкостью, в которую было помещено приличествующее моменту содержимое. Так же, как оно размещалось в других однотипных по назначению объектах из других органических и неорганических материалов (деревянных подносах и ковшах, блюдах, сделанной из глины, кожи или рога посуде). Сложность изготовления изделий определялась квалификацией мастеров, и, вероятно, отношением коллектива к погребаемому индивиду, если допустить, что подобная посуда к акту захоронения изготавливалась адресно.
ЛИТЕРАТУРА
1.Головченко Н.Н., Пилипенко С.А. Антропоморфное берестяное изделие из Новотроицкого некрополя эпохи раннего железа Верхнеобского бассейна // Вестник археологии, антропологии и этнографии. 2024. №2 (65). С. 57–69. DOI: https://doi. org/10.20874/2071-0437-2024-65-2-5
2.Кирюшин Ю.Ф., Кунгуров А.Л. Могильник раннего железного века Староалейка-2 // Погребальный обряд древних племен Алтая / Отв. ред. Ю.Ф. Кирюшин, А.Л. Кунгуров. Барнаул: Изд-во АлтГУ, 1996. С. 115–135.
3.Кунгуров А.Л., Тишкин А.А. Результаты исследования памятника эпохи раннего
железа Усть-Иштовка-I на Алтае // Археология, антропология и этнография Сибири / Отв. ред. Ю.Ф. Кирюшин. Барнаул: АлтГУ, 1996. С. 124–144.
4.Могильников В.А. Кочевники северо-западных предгорий Алтая в IX–XI веках.
М.: Наука, 2002. 362 с.
5.Могильников В.А. Население Верхнего Приобья в середине – второй половине I тысячелетия до н. э. М.: Пущинский научный центр РАН, 1997. 196 с.
6.Могильников В.А., Куйбышев А.В. Курганы «Камень II» (Верхнее Приобье) по раскопкам 1976 года // СА. 1982. № 2. С. 113–134.
7.Мыльников В.П. Обработка дерева носителями пазырыкской культуры. Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 1999. 232 с.
8.Мыльников В.П. Деревообработка в эпоху палеометалла (Северная и Центральная Азия). Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 2008. 364 с.
9.Мыльников В.П. Резьба по дереву в скифское время (Северная Азия). Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 2011. 188 с.
10. Мыльников В.П. Технология изготовления деревянных блюд-столиков со съемными ножками в скифское время // Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий. Т. XX. Новосибирск: Ин-т археологии и этнографии СО РАН, 2014. С. 235–238.
11. Полосьмак Н.В. Бараба в эпоху раннего железа. Новосибирск: Наука, 1987.
144 с.
12. Самашев З., Мыльников В.П. Деревообработка у древних скотоводов Казахского Алтая (материалы комплексного анализа деревянных предметов из кургана 11 могильника Берел). Алматы: Берел, 2004. 236 с.
13. Тишкин А.А., Мыльников В.П. Деревообработка на Алтае во II в. до н. э. – V в.
н. э. (по материалам памятников Яломан-II и Бош-Туу-I). Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2016. 192 с.
14. Шамшин А.Б., Фролов Я.В. Грунтовый могильник Мыльниково-1 // Сохранение и изучение культурного наследия Алтайского края. № 9 / Отв. ред. Ю.Ф. Кирюшин, А.Б. Шамшин. Барнаул: АлтГУ, 1998. С. 124–129.
15. Шульга П.И. Раннескифское погребение на р. Чарыш из могильника Чесноково-1 // Древности Алтая. Известия лаборатории археологии. № 3 / Отв. ред. В.И. Соёнов. Горно-Алтайск: изд-во ГАГУ, 1998. С. 58–69.
16. Шульга П.И. Могильник раннескифского времени Гилёво-10 в предгорьях Алтая. Новосибирск: РИЦ НГУ, 2016. 258 с.
17. Шульга П.И., Уманский А.П., Могильников В.А. Новотроицкий некрополь.
Барнаул: Изд-во АлтГУ, 2009. 329 с.