Все части повести будут здесь
Богдана развернулась и пошла к двери, минуя Олега и не одарив его даже взглядом. Она хотела было вернуться и рассказать ей об его изменах, но потом решила, что не стоит – пусть Зойка живёт в неведении и дальше.
Отец действительно отстроил такой забор, что казалось, за ним не дом, а крепость, не хватало только водяного рва вокруг. Поверху забор был обнесён ещё и колючей проволокой, а там, во дворе, едва только она подошла, залаяли громко псы – злые, свирепые. Она стала стучать в ворота и звать Сашку, и скоро услышала внутри двора тяжёлые шаги.
Калитка распахнулась, и появился отец. Она совершенно его не узнала – это был не тот человек, который воспитывал её когда-то. Огромная его, обрюзгшая фигура закрыла собой весь проём, давно не стриженные, опущенные до плеч, волосы, развевались по ветру, он смотрел на дочь надменно и властно.
Часть 39
Она добежала до дома, всё ещё тая в душе надежду, что это просто... сюрприз, шутка, вот сейчас она распахнёт дверь, и... Сашка выйдет ей навстречу с книжкой в руках или машинкой, за столом сидят тётя Маруся и Зойка, смеются и разговаривают...
Во дворе был только Брюс, который скулил непонятно отчего, калитка была распахнута, на тропинке валялся тёплый платок тёти Маруси, Богдана рассеянно подняла его и пошла к дому. Что же тут произошло?
Вошла внутрь – пожилая женщина, одетая в уличную свою тужурку, сидела за столом и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.
– Тётя Маруся... – сказала Богдана, и только тогда та увидела её.
Глаза женщины были полны слёз, которые скатывались по щекам бесконечными ручейками. Глядя на Богдану, она вдруг рухнула на колени.
– Дочка, не губи!
Богдана подошла к ней и опустилась напротив, взяла её за плечи.
– Тётя Маруся, что случилось? Расскажите мне, это важно! Где Сашенька?
– Богданушка! – заплакала та, у неё началась истерика – я ведь не думала, что она так сможет, верила ей, ведь сестра твоя!
Богдана, чувствуя почему-то удивительное спокойствие, встала, налила тёте Марусе воды, накапала туда валерьянки и подала ей. Та выпила и продолжила свой рассказ.
– Она приехала, с гостинцами, как всегда. Ты на работе, Сашенька в саду. Она мне и говорит – пойдёмте, мол, сделаем Саше сюрприз, заберём его чуть пораньше из сада. Я ей – надо бы Богдану предупредить, что с ней будет, когда узнает, что ребёнка из сада забрали и ей не сказали. Она мне - мол, заберём Сашеньку, я вас с ним до дома провожу, а сама до комбината сбегаю, в котором Богдана работает, попрошу на проходной, чтобы позвали её или передам через кого. Я ведь, девочка, даже не чуяла, что она может вот так! Пошли мы с ней, Сашенька, конечно, ей обрадовался, мы его забрали и отправились до дома. Саша всё по дороге про тебя спрашивал, а она ему всё в уши пела, мол, мама с работы прямо домой пойдёт... Дошли мы до дома – я смотрю, недалеко серая такая «Волга» стоит... Она так удивлённо – Саша, смотри, дедушка! И как он тут оказался?! Мы уже почти у калитки были тогда... Она его спрашивает – хочешь с дедушкой познакомиться? Он, понятно, ребёнок, любопытный – хочу, говорит, и головёнкой кивает. Я противиться-то и не стала, всё ж таки они родные тебе. Подошли они к машине, сначала со стороны водителя, за рулём мужчина сидел, а потом вдруг Зойка дверь открыла заднюю, я и сама не поняла, он машину-то так поставил, чтобы водительское место не на нашу сторону выходило, так вот, Зойка дверь заднюю открыла, Сашеньку туда запихнула, сама села, и они уехали...
– Давно это случилось? – спросила Богдана – сколько времени назад?
– Час где-то... Я даже в милицию не пошла, сначала хотела тебе рассказать... Богдана, прости меня, дуру старую, я ведь и предполагать не могла, что они вот так смогут сделать!
Женщина снова зарыдала так, что у Богданы сердце разрывалось. Но нужно было оставаться спокойной и собранной, иначе... Но как, как оставаться спокойной, когда и её сердце рвётся на части, едва она подумает о сыне, которого забрал дядька, абсолютно ему незнакомый! Впрочем, отец хитрый – Саньку, как маленького любопытного человечка, привлекает всё новое, тот мог сказать ему, мол, поедем ко мне в гости, а позже и мама приедет к нам... Такой уж он человек – дня не может прожить, чтобы что-то не придумать, как-то не выпутаться, не извертеться, словно уж на сковородке.
– Тётя Маруся! – Богдана посмотрела женщине в глаза, склонившись к ней и взяв руками за плечи – послушайте меня, пожалуйста! Мне нужна ваша помощь, очень нужна!
Та закивала часто, и Богдана продолжила:
– Я сейчас поеду за Санькой, а вы... вы должны собраться и не думать о плохом, не терзать своё сердце, чтобы не дай бог, не попасть в больницу. Как я тогда разорвусь между вами? Если до завтра я не приеду обратно, значит утром вам нужно будет пойти на комбинат, найти там моего бригадира, вы её знаете – Ольга – и всё ей рассказать. Завтра я должна вернуться назад, но на смену могу не успеть. Вы меня понимаете?
Тётя Маруся снова закивала.
– Всё, и пожалуйста, не плачьте, не рвите сердце ни мне, ни себе! Я поехала!
Богдана пошла к себе в пристрой, взяла немного денег, переоделась в тёплую куртку и джинсы – так удобнее, чем в пальто – и снова вернулась в дом, чтобы убедиться, что с тётей Марусей всё в порядке. Попрощалась с ней и сказала:
– Вы за меня не переживайте, слышите? Поберегите себя!
Та крестила её мелкими частыми крестиками.
– С богом, девочка, с богом!
Богдана вышла из дома и направилась к остановке автобуса. Она рассчитала – на последний из города до Истока она успевает, как они обратно поедут с Санькой – тот ещё вопрос, но в том, что она заберёт сына, Богдана даже не сомневалась.
За час добралась до автовокзала, потом три часа тряслась в автобусе на Исток, и наконец, приехала. Усталости она совершенно не чувствовала, сердце билось звонко, когда подъезжала к посёлку – воспоминания, которые она хотела зарыть глубоко в недра своей памяти снова теребили её сердце, которое билось беспокойной птицей в груди.
Когда добралась до посёлка, в котором прошло её детство, было уже совершенно темно. Но это её не пугало – дом Зойки и отца она могла бы найти даже с закрытыми глазами.
Она не помнила, как добралась до дома Зойки, зато вспомнила о её предложении о том, чтобы Сашенька пожил у них, пока она, Богдана, «на ноги не встанет». В сердце клокотала ярость, бесновалась, не отпускала её, и сейчас, казалось, эта ярость готова всё смести на своём пути. Отпихнула ногой кинувшуюся с лаем собачонку во дворе Зойкиного дома. Со стороны коровника ей на встречу шёл Олег, Зойкин муж.
– Богдана?! – удивлению его не было предела, но она посмотрела на него так, что он отшатнулся – настолько у неё был сейчас страшный взгляд.
– Привет – кинула она ему, направляясь к дому – Зоя где? Мне поговорить с ней надо!
– Да она пьяная спит в доме! Я девчонок к своим отправил... Подожди!
– Мне некогда, Олег!
Она вошла в дом и, не разуваясь, прошла в комнату. Зойка громко храпела на кровати, раскинув в разные стороны ноги и руки. Богдана стала будить её, трясла изо всех сил, била по щекам, стараясь привести сестру в чувство, а потом, поняв, что всё это бесполезно, прошла на кухню, зачерпнула ковшом холодной воды до краёв, и выплеснула прямо в лицо сестры. За всеми её действиями наблюдал ошарашенный Олег. После этого та, наконец, очнулась – не понимая, что происходит вокруг, смотрела на Богдану, не узнавая её, а потом пьяно рассмеялась, вытирая рукой воду с лица и мокрых, растрёпанных волос:
– А, сестрёнка!
– Где мой сын, Зоя?! – Богдана склонилась к женщине, схватила её за плечи и стала трясти так, что голова её болталась на плечах – где мой сын? Говори! Говори!
Не сдерживая себя – и откуда только силы взялись? – била её наотмашь по щекам, пока Олег не оттащил её от жены, пробурчав между делом:
– Маловато вообще-то, но пока достаточно!
Богдана высвободилась из его рук и снова подошла к Зойке.
– Как ты могла?! Где мой сын?
– Знамо где! – Зойка утробно икнула, а потом срыгнула – у отца!
– Как ты могла, Зоя?!
– Это он меня уговорил! Мне корма животным нелишние будут, а тебе на пользу пойдёт – на ноги встанешь, покуда Санька у отца побудет! Что ты можешь ему дать, скажи? Что?!
Богдана снова замахнулась, и щека Зойки опять заалела красным от её оплеухи.
– Материнскую любовь, в первую очередь!
– Да?! – Зойка вдруг встала, пошатываясь – материнскую любовь, говоришь?! Как может дать ребёнку материнскую любовь та, которая сама её никогда не испытывала, как?! Это же ты... ты виновата в том, что мама умерла! Это она твоих родов пережить не смогла! Твоих! Я тебя за это всю жизнь ненавижу, всю жизнь!
Богдана отшатнулась от сестры. Никогда, никогда она не могла подумать, что Зойка её ненавидит. И за что? За то, что умерла мама, когда она, Богдана, родилась? Но ведь... она и не просила себя рожать, это было их решение – решение родителей, за что же... в чём же виновата она, она сама была грудным ребёнком тогда!
– Как ты можешь... как можешь считать меня виноватой? Я не просила себя рожать, Зоя! Не просила!
– Но родилась! – заорала Зойка. С ресниц её стекали капельки – то ли выплеснутой на неё воды, то ли слёз – лучше бы ты умерла, чем мама! Лучше бы ты! С тех пор, как её не стало, моё детство закончилось! Я, как старшая, ничего не видела – всё время обязана была смотреть за вами, за тобой и Валькой, делать женскую работу по дому, и отцу было плевать, что мне всего одиннадцать, плевать на мои желания, на то, что мне не хватает матери!Лучше бы ты тогда умерла, чем мама! Лучше бы ты!
По щекам Богданы тоже стекали капельки слёз – всё, что она слышала, так сейчас ранило её сердце, что казалось – его просто режут на куски ножом, бессердечно, безжалостно.
– Я была ребёнком, а вынуждена была смотреть за тобой, за Валькой – повторила упавшим голосом сестра – мне так не хватало мамы, её любви, её рук, я подсознательно ненавидела тебя за то, что ты родилась, и осталась жива, а мама умерла. Но тем не менее, я тебя вырастила, отец тебя вырастил, а что мы получили взамен с ним?! Что, а?! Позор, чёрную неблагодарность! Так вот знаешь! Я с отцом согласна – Сашке будет с ним лучше, он сможет всё ему дать, воспитает из него настоящего мужика, всё для него сделает! А что можешь сделать ты? Работаешь на паршивом комбинате, живёте в таких условиях, словно – она презрительно скривила губы – словно в хлеву! Ты, Богдана, только несчастье всем приносишь! С самого своего рождения!
Богдана подошла к сестре совсем близко, посмотрела ей в глаза и чётко, медленно, сказала:
– Я. Не просила. Себя. Рожать. Это было их решение, решение взрослых. Что ты за мать, когда много лет ненавидела ни в чём не повинного ребёнка?! Какая ты мать? Я вам своего сына не отдам, так и знай! Я за него всему вашему семейству глотки перегрызу, поняла?! Я по тюрягам вас засажу, если нужно будет! Вы украли у меня ребёнка – это преступление! И ты, тварина, пойдёшь как соучастница!
– Я тебя вырастила – и я же тварина?! – сестра снова усмехнулась презрительно – в этом вся ты, Богдана, вся ты – неблагодарная гадина!
Богдана развернулась и пошла к двери, минуя Олега и не одарив его даже взглядом. Она хотела было вернуться и рассказать ей об его изменах, но потом решила, что не стоит – пусть Зойка живёт в неведении и дальше.
Отец действительно отстроил такой забор, что казалось, за ним не дом, а крепость, не хватало только водяного рва вокруг. Поверху забор был обнесён ещё и колючей проволокой, а там, во дворе, едва только она подошла, залаяли громко псы – злые, свирепые. Она стала стучать в ворота и звать Сашку, и скоро услышала внутри двора тяжёлые шаги.
Калитка распахнулась, и появился отец. Она совершенно его не узнала – это был не тот человек, который воспитывал её когда-то. Огромная его, обрюзгшая фигура закрыла собой весь проём, давно не стриженные, опущенные до плеч, волосы, развевались по ветру, он смотрел на дочь надменно и властно.
– Где мой сын? – резко спросила она и поскольку он молчал, кинулась на него, желая сбить с ног и проникнуть во двор, а оттуда – в дом.
Но он подхватил её, и откинул от себя так, что она рухнула на колени.
– Не дёргайся! Мои собаки во дворе в клочья тебя порвут!
– Ты выкрал моего сына! Это преступление, я завтра пойду в милицию!
– Иди! – отец хохотнул – ты всегда была тупой и глупой, Богдана! Здесь вся милиция подо мной ходит, ясно?! Никто на тебя и внимания не обратит! Ты отняла у меня внука – я вернул его себе! Послушай доброго совета – иди уже и живи своей жизнью! Выучись! Найди нормальную работу, а не это вот... рабочая... – он прямо как Зойка презрительно скривил губы – я всё знаю, Зоя мне всё рассказала! Ты якшаешься там с какими-то преступниками и подозрительными личностями, ребёнок видит всё это, наверное, я даже не сомневаюсь, водишь к себе мужиков! Ведь ты из молодых, да ранняя! Что ты можешь дать своему сыну?! Зоя рассказала, в каких условиях вы живёте! Это немыслимо! А здесь у ребёнка будет своя комната, своя кровать, книги, игрушки!
– Это мой сын! Я не мешаю тебе жить, и ты нам не мешай, отдай мне ребёнка – и я уйду! Всё равно Сашка без меня не сможет!
– Он забудет тебя, такую недомать! Я сказал – внук останется со мной! Поняла?! Я выращу из него мужчину, а ты! Ты можешь жить своей жизнью! Пожалей хотя бы сына, чего ему с тобой горе мыкать, а я... Я дам ему всё, всё, что он только пожелает!
– И вырастишь из него такого же изверга, как сам!
– Я растил тебя, а что получил взамен? Только позор и ничего больше! Ничего! Твои сёстры выросли нормальными людьми и у них всё хорошо, а ты – ты как бельмо на глазу!
– Всё хорошо? Ты уверен? Валька сбежала от тебя как можно дальше, чтобы не видеть и не слышать, Зойкин муж ей изменяет с городской бабой – и это у них всё хорошо?!
Она снова попыталась кинуться на отца, даже выхватила из кармана нож, но он схватил её одной рукой за куртку, второй – за руку и выбив ножик, положил его к себе в карман.
– Придёшь ещё раз – уже я напишу на тебя заявление в милицию, что ты пыталась с ножом на меня напасть! Пошла вон отсюда!
Он вошёл в калитку, и она закрылась прямо перед носом кинувшейся к ней Богдане. Скатившись по металлическому полотну вниз, она долбила в неё кулаками. Тишину мёртвого ночного посёлка пронзил громкий, нечеловеческий, женский вой и крик, разрывающий душу:
– Саша! Сынок!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.