— Алин, есть чего покушать? Голодный как волк!
В коридоре хлопнула дверь. Алина стояла у плиты, помешивала рагу.
— Через пять минут будет готово, садись! — крикнула она в ответ.
Сергей скинул кроссовки, повесил ключи на ключницу у двери — Алина недавно заказала её на маркетплейсе, стильную, с металлическими крючками. Заглянул в комнату — Варя сидела на ковре перед телевизором, прижимала к себе любимого зайца, смотрела мультик.
— Привет, принцесса!
Она махнула ему рукой, не отрываясь от экрана. Сергей сполоснул руки в ванной, прошёл на кухню и сел за стол. Алина сняла крышку, положила ему рагу, поставила тарелку.
— Ну что, как там Лёха? — спросила она.
— Нормально посидели, — он подцепил вилкой кусок мяса. — Говорит, на СТО рядом с ним вроде место есть, может, замолвит слово.
— Это ты уже третью неделю говоришь, — сказала она, прикрывая сковороду крышкой.
— Ну а что, я виноват, что завод закрылся? Везде или платят копейки, или без оформления.
Она промолчала. Три месяца одних обещаний. Она вставала в полседьмого, отводила Варю в сад, к восьми уже была в клинике — работала менеджером у частного стоматолога. Вечером забирала дочь, готовила, убирала, стирала. Сергей тоже искал работу. Ну или пытался искать.
Он доел, отодвинул тарелку.
— Слушай, я совсем забыл. Завтра мама приезжает. С тётей Лидой.
Алина обернулась, всё ещё держа лопатку над сковородой.
— Что значит — завтра?
— Они к Наташе едут, это дочка тёти Лиды, на Кубани живёт. Хотят по дороге заскочить, посмотреть, как устроились. На пару дней буквально.
— Сергей, ты серьёзно? Ты говоришь мне об этом сейчас? Накануне вечером?
— Да я сам забыл, мать днём написала, напомнила.
— Днём написала, а ты вспомнил только сейчас?
Он пожал плечами, продолжая жевать.
— Ну а что такого? Приедут, посмотрят, уедут. Ты же с ними толком не знакома даже, вот и познакомишься.
— Серёж, мы сами только месяц как заехали. Вещи вон до сих пор в коробках, не всё разобрали ещё.
— Да они неприхотливые, чего ты накручиваешь.
— Я не накручиваю. Я просто хочу понять: они где спать будут?
— Разберёмся, на диване постелим, матрас надувной есть.
Алина поставила лопатку на подставку, скрестила руки на груди.
— Ты мог бы хотя бы спросить меня? Предупредить заранее? Что за детские выходки?
— Это моя мать, Алин. Не чужой человек. Что мне, разрешения спрашивать?
— Это мой дом.
Повисла тишина. Сергей перестал жевать, посмотрел на неё.
— В смысле — твой?
— Ну да, мой.
— Ладно-ладно, твой так твой, я же не претендую.
Он поднял руки, будто сдаётся. Алина отвернулась к окну. Жилой гараж достался ей от бабушки, которая последний год сильно болела и ушла девять месяцев назад. До этого они с Сергеем снимали квартиру. Познакомились у общих друзей на дне рождения почти два года назад. Сергей тогда казался надёжным, спокойным. Не то что Варин отец — тот сбежал в другой город, как только узнал о беременности.
— Ты чего завелась-то? — Сергей отодвинул пустую тарелку. — Я же не специально. Ну забыл, бывает.
Варя появилась в дверях кухни, прижимая зайца.
— Мам, а кто приезжает?
— Бабушка Тамара, — ответил Сергей раньше, чем Алина открыла рот. — И тётя Лида. Ты их ещё не видела, они хорошие.
— А они будут со мной играть?
— Конечно будут, солнце.
Алина смотрела, как дочь улыбается, и чувствовала, что возражать уже бессмысленно. Поезд ушёл. Билеты куплены, разговор окончен, её мнение — в последнюю очередь.
— Ладно, — сказала она тихо. — На пару дней.
Сергей просиял.
— Вот и отлично. Увидишь, они классные.
На следующий день Алина отпросилась с работы на два часа раньше. Вымыла полы, протёрла пыль, застелила диван чистым бельём. Сергей поехал встречать мать и тётку.
Они ввалились в дом около четырёх. Тамара Павловна — грузная, громкая, с двумя огромными сумками и пакетом, из которого торчал батон. За ней Лидия Ивановна — худая, востроносая, с пляжной шляпой на голове, хотя сентябрь уже перевалил за середину.
— Ну наконец-то! — Тамара Павловна огляделась с порога. — А ничего так, уютненько. Два этажа, надо же!
— Это Алина, мам, — Сергей втащил сумки в коридор. — Наконец-то вживую познакомитесь.
— Ну, здравствуй, хозяюшка, — Тамара Павловна обняла её коротко, по-деловому.
— Здравствуйте, — Алина попыталась улыбнуться. — Проходите, я чай поставлю.
Лидия Ивановна тоже обняла её, обдав запахом пудры и пота после дороги.
— Ой, какая худенькая! Кормить тебя надо.
Тамара Павловна уже двинулась осматривать жилище. Заглянула на кухню, в санузел, поднялась на второй этаж. Лидия Ивановна шла следом, цокала языком.
— А где бельё сушите?
— На сушилке внизу, — ответила Алина.
— Внизу сыреет же всё. Ну ладно, разберёмся.
— Нормально сохнет, там вентиляция.
— Ну вам виднее. Разберёмся.
Варя спустилась со второго этажа, прижимая к себе зайца, и остановилась на последней ступеньке, разглядывая незнакомых женщин.
— А это кто у нас такая? — Лидия Ивановна присела, схватила её за щёки. — Какая куколка!
Варя насупилась и спряталась за маму.
Первый вечер прошёл в суете. Алина накрыла на стол, Тамара Павловна достала из сумки коробку конфет и пакет с орехами — привезла из дома. Говорила без остановки: про самолёт, про турбулентность, про мужика на соседнем кресле, который всю дорогу храпел. Лидия Ивановна поддакивала, вставляла свои истории, перебивала. Сергей сидел довольный, наворачивал ужин.
Алина почти не ела. Смотрела, как чужие женщины заполняют её жилой гараж своими голосами, вещами, запахами. Говорила себе: два дня. Потерпеть два дня. Ничего страшного.
На следующее утро Алина проснулась от грохота. Открыла глаза — на часах 5:47. Снизу доносились голоса, звон посуды, шум воды.
— Лида, ты чайник поставила?
— Поставила, сейчас закипит!
Алина уткнулась лицом в подушку. За тонкой стенкой, в маленькой детской, которую они обустроили для Вари, послышалось шуршание — дочь тоже проснулась, заворочалась в кровати.
Спустилась вниз через полчаса. Тамара Павловна и Лидия Ивановна сидели за столом, пили чай с бутербродами.
— Доброе утро, Алиночка! — бодро сказала свекровь. — Мы пораньше встали, хотим воздухом подышать, пока не жарко. Сентябрь, а припекает будь здоров.
— Доброе утро, — Алина поставила турку на плиту. — Вы бы потише по утрам, Варю разбудили опять.
— Ой, извини, мы не специально. Привыкли рано вставать, в деревне-то петухи в пять уже орут.
Лидия Ивановна захихикала.
— Это да, у нас режим с детства.
На работу Алина пришла уже уставшая. Не выспалась, голова тяжёлая. И так повторялось каждое утро — в 5:30 внизу начиналась возня, гремела посуда, лилась вода, хлопала дверь. Гостьи уходили гулять, а Алина лежала с открытыми глазами и ждала будильник.
Вечером третьего дня она застала на кухне картину: Тамара Павловна стояла у плиты, жарила рыбу. Запах стоял такой, что глаза щипало.
— Алиночка, я тут камбалу нашла у тебя в морозилке, решила приготовить! Свежая рыба на море — это же счастье!
Алина посмотрела на плиту. Масло брызгало во все стороны, вся поверхность была заляпана жирными каплями. Вытяжка не работала.
— Тамара Павловна, вытяжку надо включить, — она потянулась к кнопке.
— Да я не люблю её, шумит сильно. Потом проветрим, окошко откроем.
— Плита вся в масле.
— Не переживай, Алиночка, я всё приберу! Иди отдыхай, ты с работы уставшая.
Алина вышла из кухни. Камбалу она берегла на выходные, хотела сама приготовить, по своему рецепту. Но сказать об этом не успела — рыба уже шкворчала на сковороде.
Вечером плита так и осталась заляпанная. Алина оттирала её сама, пока все смотрели телевизор.
Сергей нашёл её на кухне, заглянул.
— Ты чего такая смурная?
— Серёж, они камбалу мою пожарили. Без спроса. И плиту загадили.
— Ну мама хотела как лучше. Она же не знала, что ты её берегла.
— Могла спросить.
— Алин, ну хватит уже. Это моя мать, моя родня. Потерпи немного, они скоро уедут.
— Скоро — это когда? Уже четвёртый день пошёл.
— Ну на днях, к Наташе же собираются.
Алина промолчала, продолжая тереть плиту.
На пятый день за завтраком Лидия Ивановна как бы между прочим сказала:
— Тамар, я Наташке звонила вчера. Она говорит, к мужу сослуживцы приехали, неудобно сейчас принимать. Может, через недельку-другую подъедем?
— Ну и ладно, — кивнула Тамара Павловна. — Куда торопиться, тут тоже хорошо. Море рядом, воздух, красота.
Алина чуть не поперхнулась кофе. Посмотрела на Сергея — тот невозмутимо намазывал масло на хлеб.
— Через недельку-другую? — переспросила она.
— Ну да, а что такого? — Тамара Павловна улыбнулась. — Мы же не мешаем. Сами себя обслуживаем, гуляем, вам не докучаем.
Сергей поднял глаза.
— Мам, а может вы пока по окрестностям поездите? Тут красивые места есть — водопады, дольмены. Я могу отвезти на выходных.
— Вот это хорошая идея! — обрадовалась Лидия Ивановна. — А то мы всё по набережной да по набережной.
Алина молча встала из-за стола и пошла собирать Варю в сад.
Денег стало уходить заметно больше. Холодильник пустел за два дня вместо пяти. Алина закупала продукты, платила за свет, за воду. Счётчики крутились как бешеные — то чайник, то телевизор весь день, то стирка.
Сергей подошёл к ней вечером.
— Алин, дай тыщу, на рынок схожу.
— На какой рынок?
— Ну, мама просила фруктов. Говорит, виноград тут вкусный, хочет попробовать.
Алина достала кошелёк, отдала деньги.
— Серёж, я уже устала вас спонсировать. Моё терпение скоро лопнет.
— Ну не злись, — он убрал деньги в карман. — Я на следующей неделе выхожу, меня учётчиком берут на погрузочную базу. Помнишь, я говорил, там Костя работает? Так вот, парнишка один увольняется, уезжает куда-то, и меня возьмут на его место.
— Серёж, я это слышу уже третий месяц.
— Да ладно тебе, ты же знаешь, я стараюсь, ищу.
На шестой день Алина вернулась с работы и услышала плач. Варя сидела на полу в комнате, размазывала слёзы по щекам.
— Солнышко, что случилось?
— Мама, зайца нет! Я искала везде, его нет!
Алина огляделась. В комнате было непривычно чисто — игрушки исчезли. Она открыла шкаф — наверху, на антресоли, стояла большая коробка.
Спустилась вниз. Тамара Павловна и Лидия Ивановна сидели перед телевизором, смотрели сериал.
— Тамара Павловна, вы Варины игрушки убрали?
— Да, мы с Лидой порядок навели. Разбросаны были по всей комнате, ногой ступить некуда. Нечего ребёнка в бардаке растить.
— Там её любимый заяц. Она без него не засыпает.
— Ну достань из коробки, делов-то, — отмахнулась Лидия Ивановна, не отрываясь от экрана.
Алина поднялась обратно, достала коробку, нашла зайца. Варя вцепилась в него и ещё долго всхлипывала.
Вечером она рассказала маме:
— Я мультик хотела посмотреть, а они с тётей Лидой сериал смотрели. Я нечаянно переключила, а бабушка как закричит на меня.
— Что сказала?
— Не помню. Громко очень. Я испугалась и убежала наверх.
Алина уложила дочь, зашла в спальню. Сергей уже лежал в кровати, листал телефон.
— Серёж, твоя мама на Варю накричала.
— Да не кричала она. Варя канал переключила, мама просто вскрикнула от неожиданности.
— Ребёнок испугался.
— Алин, ну бывает. Дети всего пугаются. Не делай из мухи слона.
— И игрушки она убрала без спроса. Варя зайца потеряла, ревела полчаса.
— Мама хотела помочь, порядок навести. Что в этом плохого?
— Плохо то, что она хозяйничает в моём доме как у себя.
Сергей отложил телефон.
— Опять твой дом. Заладила. Мы вроде вместе живём, нет?
— Вместе. Но это не значит, что твоя мать может тут всё переставлять и на моего ребёнка кричать.
— Она не кричала!
— Варя говорит другое.
— Варя — ребёнок, она всё преувеличивает.
Алина почувствовала, как внутри поднимается злость. Тяжёлая, тёмная. Но сдержалась. Отвернулась к стене и закрыла глаза.
На следующий день после ужина Сергей подошёл к ней.
— Слушай, одолжи немного денег. Мама с тётей хотят по набережной прогуляться, посидеть где-нибудь в кафе у моря. Как-то неудобно, мать приехала раз в жизни, стыдно. Я сейчас на мели, ты знаешь.
Она знала. Хорошо знала.
— Нет у меня денег. До зарплаты ещё неделя.
— Ну Алин, ну как-нибудь...
— Никак. И вообще, мне эта история порядком надоела. Реши уже вопрос с родней, они приезжали на два дня. Либо я сама всё решу, и поверь — ни тебе, ни им это не понравится.
— Да что ты завелась опять? Успокойся, они уедут. Я всё решу.
— Когда решишь?
— Завтра поговорю с мамой.
Снизу послышались шаги. Тамара Павловна поднялась на второй этаж, остановилась в дверях спальни.
— Что это вы тут обсуждаете? Мы внизу всё слышим.
— Это наше дело, — сказала Алина. — Не нужно лезть в наш разговор.
Тамара Павловна поджала губы.
— Я просто хотела узнать, всё ли в порядке.
— Всё в порядке, мама, — быстро сказал Сергей. — Иди спать, мы тут сами разберёмся.
Свекровь постояла ещё секунду, смерила Алину взглядом и спустилась вниз.
— Видишь, ты её обидела, — прошипел Сергей.
— Я сказала — это наше дело. Где тут обида?
— Тон твой.
— Серёж, я не собираюсь перед твоей матерью расшаркиваться. Ты обещал решить — решай.
Он отвернулся к стене, натянул одеяло.
— Завтра поговорю. Всё, давай спать.
Ночь прошла тяжело. Алина почти не сомкнула глаз. В голове крутились слова, которые она хотела сказать, и слова, которые уже были сказаны. В пять тридцать внизу загремела посуда — гостьи встали на свою утреннюю прогулку.
Алина лежала и слушала их голоса, шарканье тапок, хлопанье двери. Сергей спал, отвернувшись к стене. Ничего не изменилось.
Она встала, умылась, разбудила Варю, одела её, накормила. Отвела в сад. Всё на автомате, как робот. Внутри было пусто и холодно.
Вернулась домой. Тамара Павловна и Лидия Ивановна уже пришли с прогулки, сидели на кухне, пили чай. Сергей тоже был там — ел бутерброд, смотрел в телефон.
— Доброе утро, Алиночка! — улыбнулась Тамара Павловна. — Какая погода чудесная, мы до пляжа дошли и обратно.
Алина посмотрела на Сергея.
— Ты поговорил?
Он поднял глаза, замялся.
— Ну... я собирался... сейчас не время, мама только с прогулки пришла.
— Не время, — повторила Алина.
— Алин, ну дай мне...
— Нет.
Она повернулась к свекрови.
— Тамара Павловна, Лидия Ивановна. Вы приехали на пару дней. Прошла неделя. Вы хозяйничаете в моём доме, переставляете вещи, убираете игрушки моей дочери, кричите на неё. Я больше не намерена это терпеть. Собирайте вещи и уезжайте. Сегодня.
Тишина. Лидия Ивановна застыла с чашкой в руке. Тамара Павловна медленно поставила свою на стол.
— Что, прости?
— Вы слышали.
— Алина, ты в своём уме? — Тамара Павловна встала. — Мы тебе что плохого сделали? Приехали, помогаем, убираемся, готовим...
— Я вас не просила. Вы сами решили, что можете тут жить. Без приглашения. Без спроса.
— Сергей! — Тамара Павловна повернулась к сыну. — Ты слышишь, что она говорит?
Сергей сидел бледный, переводил взгляд с матери на Алину.
— Алин, ну давай спокойно...
— Я спокойна. Я очень спокойна. Я неделю молчала. Терпела. Ждала, пока ты решишь. Ты не решил. Теперь решаю я.
— Вот значит как, — Тамара Павловна скрестила руки на груди. — Неблагодарная. Сына моего к рукам прибрала, а теперь мать его выгоняешь.
— Я никого не прибирала. Он сам ко мне пришёл.
— Пришёл, потому что ты его охмурила! Думаешь, я не вижу? Живёшь на всём готовом, сыном моим пользуешься!
— На всём готовом? — Алина усмехнулась. — Это я на всём готовом? Я работаю с восьми утра, плачу за всё, кормлю всех, включая вас. А ваш сын три месяца без работы и просит у меня деньги на виноград для вас.
— Ты! — Лидия Ивановна вскочила. — Да как ты смеешь так разговаривать! Молодёжь совсем обнаглела, стыд потеряли!
— Стыд? — Алина посмотрела на неё. — Стыд — это приехать на два дня и остаться на неделю. Стыд — это жить за чужой счёт и ещё указывать хозяйке, как ей жить.
Сергей встал, поднял руки.
— Всё, хватит! Алина, прекрати! Это моя мать!
— А это мой дом. И я сказала — сегодня они уезжают.
— Ты не можешь так!
— Могу. Это мой дом, Серёж. Помнишь? Ты сам сказал — твой так твой, я не претендую. Вот и не претендуй.
Сергей стоял красный, сжимал кулаки.
— Значит так, да? Значит вот так ты со мной?
— Я тебя предупреждала. Ты не послушал.
— Я столько для тебя сделал! Я с тобой жил, с твоим ребёнком возился, а ты вот так?
— Возился? Ты с ней в одном доме жил, Серёж. Это не называется возился.
Тамара Павловна схватила сумку со стула.
— Лида, пошли собираться. Не будем унижаться перед этой... этой...
Она не договорила, махнула рукой и пошла собирать вещи. Лидия Ивановна двинулась за ней, бормоча что-то про злых баб и про то, что Сергей ещё намучается.
Сергей стоял посреди кухни, смотрел на Алину.
— Ты понимаешь, что ты наделала?
— Понимаю.
— И что теперь?
— Теперь ты собираешь вещи и едешь вместе с ними.
— Что?!
— Ты слышал. Я предупреждала — либо ты решаешь, либо я. Ты не решил. Я решила. За всех.
— Алина, ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он стоял, открывал и закрывал рот. Потом лицо его исказилось.
— Ещё пожалеешь. Я столько для тебя сделал, а ты... Да ты одна останешься! С ребёнком на руках! Посмотрим, как запоёшь через месяц!
— Посмотрим.
Она сказала это тихо, спокойно. Внутри всё тряслось, но голос не дрогнул.
Сергей ушёл наверх, хлопнув дверью. Через двадцать минут спустился с сумкой. Тамара Павловна и Лидия Ивановна уже ждали внизу со своими баулами.
— Ключи, — сказала Алина.
Сергей швырнул их на стол. Ключи проехались по поверхности, звякнули. Посмотрел на неё в последний раз.
— Ты ещё пожалеешь об этом.
— Может быть. Но не сегодня.
Дверь хлопнула. Потом ещё раз — машина. Мотор завёлся, зашуршали колёса по гравию. И всё стихло.
Алина взяла ключи со стола, повесила на ключницу. Провела пальцем по металлическим крючкам. Потом стояла посреди кухни и слушала тишину. Настоящую, глубокую тишину. Без чужих голосов, без советов и замечаний.
Она села на стул, положила руки на стол. Они дрожали. Всё тело дрожало — от адреналина, от страха, от облегчения. Всё сразу.
Вечером она забрала Варю из сада. Дочь вошла в дом, огляделась.
— Мама, а где все?
— Уехали, солнышко.
— И дядя Серёжа?
— И дядя Серёжа.
Варя помолчала, потом побежала наверх. Через минуту вернулась с зайцем в руках, села на ковёр и начала играть. Спокойно, тихо. Без оглядки на дверь, без страха, что кто-то накричит.
Алина смотрела на неё и чувствовала, как внутри что-то отпускает. Тяжёлое, давящее. Почти два года вместе — а она только сейчас поняла, каким он был на самом деле. Ни сожаления, ни боли. Только облегчение и злость на себя, что терпела так долго.
Она подошла к окну. На улице темнело, зажигались фонари. Где-то вдалеке шумело море.
Всё только начиналось. Главное — без предателей и нахлебников.