Три дамы постбальзаковского возраста сели прочно и надолго - это официант оценил сразу, как и платежеспособность, как и перспективы заказа. Официанты общепита оценивают покупателей не только по цене сапог и сумок, но и по фигурам. Полные люди с гораздо большими шансами сделают кассу, чем худые, тянущие литрами зеленый чай. Троица за пятым столиком определенно сулила хорошие перспективы.
Пока листали меню, хихикали и обменивались оперативными данными - внуки, работа, как добрались, с прошедшими - каждая сканировала другую и по мельчайшим признакам угадывала, как дела на самом деле. Так могут оценивать вас только очень близкие люди, глядя не только на новые или старые сережки, но и на новые морщины, новизну стрижки и еще десяток мелких деталей, по которым безошибочно угадывается, чем живет и дышит человек, а главное, делает ли он это счастливо.
Через 20 минут речь зашла про мужиков. Непонятно, как с дочери Елены Вадимовны Маши, которая засобиралась замуж, они начали обсуждать собственные пустыни.
Лена развелась давным давно, до 30. Василий изменил по какой-то слу-чайной глупости и 5 лет потом просился обратно, но Лена не приняла. Не смогла она простить, что все ее старания, декреты, вкусные борщи и двоих детей променял он на какую-то плохо крашеную блондинку. Да еще и на их общей работе. Лена уволилась и стала жить ради детей.
Сама Лена делала карьеру, на личной жизни она поставила крест. Сейчас, имея бизнес и не имея любви, она жалела, что построила жизнь именно так. Ведь были, были ухажеры. Одному еще Васька успел рубаху подрать. Да и вот, год назад почти случился курортный роман в карельском санатории, но Лена с ужасом поняла, что она ничего не помнит, оробела, замялась и все смазала. Ухажер вроде бы все понял, но второй попытки не предприни-мал, и Лена совсем расстроилась.
«Ну, теперь-то теряться не будешь?» - с интересом спросила Лариса. Еще бы у нее не было интереса, подумали две подруги - Ларка всю жизнь в старых девах. Нет, романы-то бывали, но сначала авторитарная мама женихов браковала, потом сама Лариса втянулась - то ростом не вышел, то должность неперспективная. С возрастом количество ухажеров резко сократилось. И Ларочка тоже сосредоточилась на работе. Сублимировала, как говорила Машка-психолог. А могла бы еще замуж выйти, считала Елена. И тут же вздыхала - советчица без мужа. Но ведь был хотя бы...
А вот Женя, мягкая, добрая Женя, всю жизнь терпела загулы мужа - и баб какого-то очень венерического вида, и пьянки, и вообще непонятную жизнь. Карьеры она не сделала - все за мужем присматривала, чтобы не ушел, обшивала, одевала, экономила,
выгадывала - тьфу, а не жизнь. Плакала, что не развелась по молодости, как умница-Лена. А теперь какие женихи, даже зубы не на что вставить! Какой ни есть бюджет - все на болячки Николая уходит, да на свекровь, которая к ним еще по старости переехала. А в ее квартире теперь дочь живет. Женя было заикнулась, что странно, ей обуза, а золовке квартира, но получила такой хай, что по привычке втянула шею в плечи и тихонько плакала на кухне, варя постный борщ.
От слез «спасали» дети да внуки, которые мать тоже не уважали - а с чего? За норму было подкинуть внуков на день-два-неделю. Женя и с работы ушла раньше, чтобы с ними сидеть. Ну как сидеть - рано утром, до садика еще, надо было приехать к дочери домой, там отпахать нянькой-уборщицей-поваром до шести вечера, а потом ехать домой через весь город и теперь уже дома работать вторую смену. Это после полтинника-то. Лариса и Лена только головой качали. У Ларисы даже тоска отступала - лучше уж никакой семьи, чем такие потребители. Ни денег, ни любви, вспомнить нечего - ни отпуска, ни подарка, ни цветочка. Зачем вообще на свекровь эту согласилась? Развелась бы, поделили бы квартиру, хоть в общаге - да одна в покое. Обе подруги уговаривали Женю уехать на севера, на вахту, ведь образование ей позволяло. Да даже поваром на корабле уйти - и пусть там семейка сама справляется! А там бы себе какого аманта присмотрела - хоть что-то, кроме своего алкаша увидела.
Женя испуганно махала руками -
ясно, еще одна порядочная.
«Ох уж эта ваша порядочность,
мама», - сокрушалась Машка, которая была среди подружек непризнанным авторитетом в области женской психологии. Хоть и работала ленина дочь экономистом, а как будто родилась для другой роли. У нее со школы были такие ухажеры и подарки, что окружающие только рты раскрывали. И букеты из 101 розы, и драгоценности, и полеты в Европу. Лене было совестно за дочь - понятно ведь, что не за красивые глаза ее баловали. А Машка только смеялась и парировала - а что, лучше, как тетя Лариса или тетя Женя? Мать соглашалась, что не лучше, но тут же спрашивала - а я? А как же я, бизнес-вумен, уважаемый член общества, даже член комиссии по озеленению города. Как Елену Вадимовну туда занесло, сказать сложно, но она уже лет 10 состояла в этом комитете по трем былинкам, как назвали его горожане. Дважды в год, в межсезонье, собирались уважаемые граждане города и решали, как потратить бюджет озеленения, на который и шесть соток не озеленить толком, не то что город. Председатель очень благоволил Елене, но когда она о чем-то начала догадываться, он уже плюнул и увлекся дамой из соседнего комитета. Та оказалась поспособнее, и через пару месяцев хвасталась новой шубкой. А Лена и из комитета постеснялась уйти, так и заседала... Маша выразительно смотрела на мать, та кивала. Разговор этот повторялся у них от раза к разу, пока Маша полгода назад не заявила, что она выходит замуж. Девочка была практична - замуж она выходила за начальника какой-то госконторы, сидевшей на госконтрахтах. Судя по машкиным новым украшениям, контракты были хорошими.
Машке тоже кости перемыли. Попросили еще вина, чокнулись за любовь и выпили, вздохнув. Три женщины, три судьбы, по сути, впереди оставалось не так много - ну пять, ну десять лет, потом болячки скрутят, не до любви станется. А вот все та же Машка утверждала, что никогда ничего не поздно, надо просто быть активнее. Но как?
Как после 20 лет одиночества пустить кого-то в постель и душу? Как бросить мужа, с которым срослась, как отказать дочери - ведь тогда окажется, что семьи-то и нет? Как сказать человеку, что никогда замужем не была - посмотрят, как на бракованую? Залезли в Интернет, почитали советы, накатили еще по бокалу, позвали официанта. Официант был опытным - сказал, что любые разборки с другими - это всегда разборки с собой. И что страшнее всего смотреть не на кого-то, а в зеркало. Повторить? Дамы кивнули и задумались.
«Машка про Европу говорила, - сказала Лариса, - там женщины нашего возраста пользуются спросом». «Европа сейчас закрыта», - сказала Женя. «Так вот давай вместе, на корабль? Поварами?» «Девочки, а я?» - Елена сфокусировала взгляд на решительном лице Ларисы. «А ты нас будешь ждать и слать отчеты о своих свиданиях», - припечатала Лариса и попросила счет.