3 глава.
Я стою в прихожей, смотрю, как Яся, сбросив курточку и сапожки, вприпрыжку бежит в свою комнату:
— Сейчас, я найду свои рисунки! Самые красивые!
Михаил неловко мнётся у вешалки, пытается стянуть промокшую куртку. Вижу, что ему трудно — рукава набухли от воды, пальцы еле шевелятся. Подхожу ближе:
— Давайте я помогу.
Он поднимает на меня глаза — в них какая-то растерянность, будто он не ожидал, что я подойду так близко. Кивает, позволяет мне снять с него куртку, потом беру его шапку, мокрую, примятую.
— Снимайте всё, — сейчас найду что-нибудь сухое.
Начинает стягивать свитер, потом останавливается на футболке — замирает, не снимает. В его взгляде читается неловкость, почти смущение.
— Быстро снимайте, что медлить? — говорю я чуть резче, чем хотела, — можете простудиться.
Он смотрит на меня, словно взвешивает что-то, потом кивает и тянет футболку вверх. Оголяет торс, и у меня перехватывает дыхание. Широкие плечи, рельефные мышцы, чёткие линии пресса... Он не просто спортивный — он сильный, мощный, и эта сила ощущается даже в том, как он стоит, чуть расставив ноги, слегка наклонив голову. Мой бывший и рядом с ним не стоял, к своим тридцати пяти годам он умудрился набрать лишних двадцать килограмм, по выходным любил пиво и чуть ли ни каждый день заставлял меня стряпать пирожки или печь торты.
Стараюсь не выдать своих эмоций, но чувствую, как теплеют щёки. Делаю вид, что очень занята: беру его футболку, свитер, джинсы.
— Я закину в машинку, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — она постирает, потом закину в сушку. Через пару часов всё высохнет.
Подхожу к шкафу, достаю халат бывшего мужа — просторный, тёмно-синий, с вышитыми на кармане львами. Протягиваю Михаилу:
— Не стесняйтесь, халат хоть и бывшего, но чистый. Он не успел его забрать.
Михаил берёт халат, кивает:
— Спасибо.
Смотрю, как он идёт в ванную, и не могу оторвать взгляд. Широкая спина, сильные руки, уверенная походка... В груди что-то сжимается — странное, давно забытое чувство. Я ведь решила, что больше мне мужчины не нужны. После того, как муж изменил, предал, я поклялась себе: никаких отношений, только я и Яся. Никаких надежд, никаких ожиданий.
А сейчас... Сейчас я ловлю себя на мысли, что мне нравится этот вид. Нравится этот мужчина. Его спокойствие, его сила, даже эта неловкость, с которой он раздевался. В нём нет ни капли напора, ни капли той самоуверенности, что так раздражала в бывшем. Михаил другой. И от этого внутри всё переворачивается.
Закидываю его вещи в стиральную машину, запускаю программу. Руки чуть дрожат, но я стараюсь сосредоточиться на деле. Ставлю чайник, достаю пирожки, раскладываю их на тарелке, нарезаю сыр, достаю мёд. Хочу, чтобы ему было уютно, сама не знаю зачем.
Пока чайник закипает, иду к двери ванной, тихо спрашиваю:
— Всё в порядке?
Ответа не слышно, но через минуту дверь открывается, и Михаил выходит в халате. Он выглядит... по-домашнему. Не как гость, а как кто-то, кто давно здесь живёт.
— Неплохо, — улыбаюсь я.
— Спасибо, — кивает он.
Мы с Ясей уже переоделись в домашние пижамы — у дочки розовая, в звёздочках, у меня голубая, с тонкими полосками. Бывший муж говорил, что она меня стройнит. Из-за этой стряпни я тоже набрала немного лишних килограммов.
Я разливаю чай, Михаил садится за стол, берёт пирожок, откусывает, жуёт.
— Вкусно, — говорит жуя, — очень вкусно.
В этот момент вбегает Яся с папкой рисунков:
— Вот! Смотрите, дядя Миша! Это я сама рисовала!
Она раскладывает листы на столе, тычет пальчиком:
— Это наш дом, это мама, это котик, которого мы видели во дворе, а это... это Вы! Я Вас нарисовала, пока вы с мамой разговаривали!
Михаил берёт рисунок, рассматривает его внимательно, чуть склонив голову набок.
— Яся, ты отлично рисуешь, — говорит он серьёзно, но с улыбкой, — у тебя настоящий талант.
— Да, — подхватываю я, — я подумываю отдать её в художественную школу. У неё и правда хорошо получается, она всё время что-то рисует, придумывает...
Яся расцветает от похвалы, начинает показывать другие рисунки — ещё более яркие, ещё более живые. Михаил слушает её, задаёт вопросы, уточняет детали. А я смотрю на них и чувствую, как внутри что-то тает. Что-то холодное, жёсткое, что я хранила в себе после развода. Сейчас оно отступает, уступая место чему-то новому — тёплому, светлому, почти забытому.
Я смотрю, как Яся уплетает пирожок, запивая его чаем, и чувствую, как внутри разливается тепло. Михаил улыбается ей, кивает в ответ на её восторженные рассказы о садике, рисунках и котике, которого мы видели вчера во дворе. В этот момент всё кажется таким... правильным. Будто мы уже давно знакомы, будто это не первый наш вечер вместе.
Покормив Ясю, я быстро укладываю её спать. Она сначала протестует — хочет ещё поговорить с Михаилом, показать ему все свои книжки, рассказать ещё десять историй, но усталость берёт своё. Через десять минут её глаза уже слипаются, а голос становится всё тише.
— Спокойной ночи, солнышко, — шепчу я, целуя её в лоб, — спи крепко.
— И дяде Мише спокойной ночи, — сонно бормочет Яся.
— Передам, — улыбаюсь я.
Возвращаюсь в гостиную. Михаил сидит за столом, крутит в руках чашку с остывшим чаем. Поднимает глаза на меня:
— Уснула?
— Да, — киваю я, сажусь напротив, — она быстро засыпает, когда устанет.
Он молчит несколько секунд, потом взгляд его падает на халат.
— А это... — он чуть касается рукой рукава, — бывшего мужа?
Внутри что-то сжимается. Я отмахиваюсь, будто вопрос неважен:
— Да, его. Он не успел забрать. Мы развелись.
— Сожалеешь? — осторожно спрашивает Михаил.
— Нет, — отвечаю твёрдо, — ни капли. Полгода назад он вернулся с работы и сообщил мне, что уходит к другой. Что она беременна от него и у него наконец будет настоящая семья.
Михаил хмурится:
— А вы... не настоящая?
Замираю на мгновение. В горле встаёт ком, но я заставляю себя говорить ровно:
— Яся не его дочь. Наша дочка умерла при родах. Врач в роддоме предложила мне забрать девочку, от которой отказалась мать. Я согласилась. Не могла понять тогда, и до сих пор не могу — как можно отказаться от своего ребёнка. И я её забрала. Хоть муж и был сильно против. Он так и не принял Ясю. Не записал на себя. Больше забеременеть не получилось. А полгода назад просто бросил нас.
Голос дрожит на последних словах, и я опускаю глаза, чтобы Михаил не увидел, как наворачиваются слёзы. Стараюсь дышать ровно, сосредоточиться на узоре скатерти, на запахе остывшего чая, на тиканье часов в углу — на чём угодно, только не на этой боли, которая снова оживает в груди.
Михаил слушает молча, но я чувствую его взгляд — внимательный, серьёзный. Когда я заканчиваю, он резко выдыхает:
— Твой муж болван. Моральный урод. Недостойный человек.
В его голосе столько искреннего негодования, что мне становится легче. Будто кто-то наконец назвал вещи своими именами.
Но тут же Михаил замолкает, словно что-то вспомнил. Его лицо на мгновение меняется — будто перед глазами проносится какая-то картина, которую он не хочет показывать.
— Что с вами? — спрашиваю я.
— Да ничего, — он трясёт головой, будто отгоняя мысли, — так, вспомнил кое-что. Надо будет проверить... — а сколько Ясе лет?
— Семь...
Пауза длится несколько секунд. Потом он смотрит на меня и вдруг говорит:
— Может, перейдём на «ты»? Так будет проще.
— Да, конечно, — киваю я, — давай.
В этот момент раздаётся сигнал сушилки — вещи высохли. Я встаю, иду к ней, достаю тёплые, почти сухие вещи и закидываю куртку, джинсы, шапку и носки.
— Сейчас посушим верхние вещи, — говорю, закидывая их, — через час будут готовы.
Вожусь с машинкой, потом иду проверить Ясю. Возвращаюсь... смотрю на него — спит.
Лицо расслабленное, на чуть подрагивающие ресницы, на то, как ровно поднимается и опускается грудь. Накрываю его пледом, осторожно, чтобы не разбудить.
Стою ещё несколько минут, любуясь тем, как спокойно он спит. В груди разливается странное чувство, будто что-то важное только что произошло.
Тихо иду в свою комнату, но перед сном ещё раз заглядываю в детскую. Яся спит, раскинув руки, улыбка застыла на губах. Подхожу, поправляю одеяло, целую в макушку.
Возвращаюсь в гостиную, ещё раз проверяю, удобно ли Михаилу. Он чуть ворочается, но не просыпается. Улыбаюсь сама себе и иду спать.
Следующая глава по этой ссылке:
Добро пожаловать в ещё одну историю. Читаем на Литнете:
– Я закончила, – смотрю на Адама, молодого хирурга, в клинике которого я работаю косметологом.
– Зашёл посмотреть, как дела у моей пациентки, – наклоняется над женщиной, которой я только что сделала процедуру и проводит пальцами по её едва заметным шрамам, после круговой подтяжки.
– Замечательно, прекрасно, – рассматривает он её лицо, – ещё несколько процедур микротоков и отёчность практически исчезнет.
– Я решила добавить ультразвук.
– Думаю, не помешает, – с улыбкой смотрит на меня Адам.
Темноволосый, небольшая щетина, очень красивое накаченное тело. Все его пациентки смотрят на него с большим интересом. Ну а он не оставляет надежду затащить меня в постель. Избалованный красавчик богатых родителей.
– Мне очень, очень нравится моё лицо, – смотрит на Адама довольная женщина.
– Вы попали в хорошие руки, – протираю ей лицо и промакиваю салфеткой.
– Адам Георгиевич, я уеду пораньше? У мужа юбилей.
Моему любимому мужу сегодня сорок пять. Пациентов сегодня больше нет, и я надеюсь, что Адам отпустит меня без проблем.
(ИЗМЕНА МУЖА, ПРЕДАТЕЛЬСТВО СЫНА)...