Язык неба
Эту статью можно рассматривать как своего рода вводный «открытый урок» по Aviation English – «языку неба», известного также как Аэролингва, Pilotese, Pilot Lingo, Aviation Jargon.
Аэролингва – стандартизированный (английский) язык, который используется в авиации (пилотами, диспетчерскими службами) для осуществления эффективного информационного обмена с целью обеспечения оперативного взаимодействия и безопасности полетов воздушных судов (aircraft), в частности, при нарушениях штатной работы радиосвязи.
Сразу нужно отметить что Аэролингва – это технический авиационный язык.
Для лучшей «усвояемости» темы начнём, известное дело, с авиаторских баек и анекдотов для того, чтобы в самом начале занятия создать относительно непринуждённую атмосферу и затем уже двигаться по ходу мероприятия с «повышением градуса» серьёзности.
Случилось ли это всё на самом деле или было честно выдумано потехи ради здесь не так уже и важно; важно то, что «байки» эти помогут нам постепенно перейти к рассмотрению темы в «драматургии» гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки»: первая история даже и смешная, последняя – совсем уже «ужас-ужас».
1. Заходит стюардесса в кабину пилотов. Командир корабля говорит ей:
- Report ready, we take off (на «авиационном английском»: «доложите о готовности к взлету»)
Стюардесса делает знаки, что готова раздеться:
- Sure, why not, captain. («конечно, почему бы и нет, командир»).
Take off – взлетать и снимать одежду – непереводимая игра слов.
2. Sierra Hotel India Tango (выражение пилотами крайнего неудовольствия и досады в радиоэфире при помощи обозначений букв алфавита Аэролингвы (см. дальше по тексту); пилоты и диспетчеры иногда позволяют себе дерзить и умничать по отношению друг к другу (это предосудительно, но имеет место, возможно, как действие механизма comic relief – снятие психического напряжения через (не всегда добрую) шутку).
3. Во время очередного ближневосточного кризиса семидесятых годов прошлого века резко возросли потребности советской дальней военной авиации в бортпереводчиках. Должным образом подготовленных специалистов тогда не хватало; решили привлечь офицеров запаса – школьных учителей английского. И вот заходит военный транспортный борт на посадку, и слышит диспетчер дальнего зарубежного аэропорта такие слова:
- This is Alpha Romeo Zee-row Tre-e Nin-err (борт такой-то, такой-то), May I sit down, please. («позвольте присесть, пожалуйста»)
А вот эта история для причастной публики уже совсем невесёлая.
Диспетчер (air traffic controller), как правило, работает в режиме многозадачности, при максимальной концентрации внимания, под стрессом и при большом психическом напряжении, отслеживая движение воздушных судов в воздухе, во время рулёжки (taxiing), движения по перрону (apron) и взлётно-посадочной полосе (runway) непосредственно перед и после взлёта и посадки (take-off and landing).
Если он услышит что-то радикально отличающееся от стандартизированных фраз Aviation English, в конкретной ситуации у него может наступить эффект характерного «когнитивного диссонанса»: представьте, что вы интенсивно обсуждаете что-то важное по телефону и вдруг слышите, что ваш собеседник совершенно неожиданно для вас говорит фразу на незнакомом вам языке.
Учитывая инерцию процесса восприятия сообщений, при таком сбое штатного информационного взаимодействия диспетчеру потребуется 2-4 секунды, чтобы понять, что произошло, плюс какое-то время, чтобы запросить уточнение, получить его, принять решение, выдать устную команду, после чего «на другом конце» также потребуется время понять сказанное и исполнить требующиеся действие.
При выполнении определенных операций, 30-40 секунд – это если не вечность, то время достаточное, чтобы допустить наступление пары катастроф и нескольких несчастий рангом помельче.
Приводило ли нарушение правил использования авиационного английского к катастрофам непосредственно в небе, нам не известно. Однако существует множество отчётов и свидетельств о том, что следствием соответствующих происшествий были столкновения воздушных судов при движении на земле (на взлете, при заходе на посадку) и прочие серьёзные инциденты, связанные с безопасностью воздушного движения, повлекшие за собой многочисленные жертвы (например, во время инцидента в аэропорту Тенерифе в 1977 г. – 583 погибших).
Авиационный английский находится в ведении и «на попечении» ICAO, International Civil Aviation Organization. В частности, Международная организация гражданской авиации
· разрабатывает, обновляет и публикует глоссарий авиационного английского;
· определяет правила его применения;
· устанавливает квалификационные уровни владения авиационным английским.
ICAO установила 6 уровней владения Аэролингвой, причём считается, что пилоты могут быть допущены к выполнению соответствующих обязанностей после достижения 4-го уровня (приблизительно соответствующего «общераспространённому» уровню владения английским языком B2). 4-й – это уровень Operational («рабочий»); есть еще 5-й – Extended («продвинутый) и 6-й – Expert («профессиональный»).
Пожалуй, первое, с чего начинают знакомство с авиационным английским – это алфавит Аэролингвы (все буквы алфавита обозначаются и произносятся в эфире при помощи определённых слов, чем обеспечивается соответствующее единообразие).
Данный алфавит также известен как ICAO Alphabet (введён в действие в 1956 г., первые рекомендации по использованию – 1951 г.) Он настолько важен, что мы приводим его здесь полностью:
A (Alpha), B (Bravo), C (Charlie), D (Delta), E (Echo), F (Foxtrot), G (Golf), H (Hotel), I (India), J (Juliet), K (Kilo), L (Lima), M (Mike), N (November), O (Oscar), P (Papa), Q (Quebec), S (Sierra), T (Tango), U (Uniform), V (Victor), W (Whiskey), X (X-ray), Y (Yankee), Z (Zulu)
Существует множество особенностей и правил практического применения the Pilotese: например, использование так называемой «квитанции» (receipt), когда пилот, чтобы подтвердить правильность понимания команды диспетчера, повторяет сделанное им сообщение. Либо слов 'affirmative' и 'negative' вместо да или нет; и ещё много чего другого.
Романтиков авиации, равно как и представителей широкого круга читателей, которых заинтересовала тема авиационного английского, мы пригашаем ознакомиться со второй частью нашей статьи, где мы, в частности, расскажем о приключениях центрального «потешного» персонажа Аэролингвы – Роджера Вилко, о постоянно упоминающихся в текстах подобного рода броских фразах типа «мокрые ноги» и других действующих субъектах, лингвистических явлениях и антропологических сущностях, встречающихся на разных глубинах (зачёркнуто) высотах мирового воздушного океана.
Воздушные приключения Роджера Вилко and Boys
Вторую часть «открытого урока» «авиационного английского», известного также как ICAO Aviation English, Аэролингва, Pilotese, Pilot Lingo, Aviation Jargon, мы внезапно начнём с фонетики – ведь каждый язык должен иметь нормативные правила произношения.
Немногим известно, что существует современное нормирование фонетики даже «мёртвых языков», о чём вам непременно скажет всякий преподаватель Lingua Latina или древнегреческого.
О чём автору ничего не известно, так это о фонетических нормах таких синтетических языков, как Esperanto или Междусловjански (Medzuslovjansky, Interslavic language).
Фонетика вообще является чуть ли не основной проблемой любой устной коммуникации. В небе же плохая фонетика доставляет острую физическую боль, потому что дело происходит в наушниках, с «хрустением и шипением» радиоэфира в непосредственной близости от области мозга авиатора.
Немцы взрываются на радиоволне петардами незабываемых гортанных звуков. Французы произносят «свои» слова, «почему-то считающихся английскими», с лёгкой, как «божоле нуво», издёвочкой, всё остальное сказочно перевирая. Китайцы несут Конфуций знает что. О корейцах вообще в этом смысле лучше молчать ближе к вечеру – можно и «нашаманить» «ип-пщнси» (efficiency) на свою голову. Американцы тараторят быстро, непонятно, избыточно, или «вальяжничают» с протяжечкой и штробасом (stroll and vocal fry), как Marlboro Cowboy, не заморачиваясь сказать всю фразу. А англичане…
А что известно обычному человеку об англичанах? Ну, они – native speakers of English.
But of course, но они не все лингвисты-фонетисты, дикторы на BBC с искусственно выведенным в группе высших учебных заведений (которую почему-то называют Оксфордский университет) Received Pronunciation (RP), не похожим ни на Queen's English, ни на усладу уха – чудесный middle class, ни на язык обычных англичан, который на север от «лондонских» Home Counties достаточно радикально, с «шагом» в 40 миль, меняет произношение, пока не достигает Шотландии, где всем природным английским акцентам наступает полная «фукуяма» – «конец истории» - и уже окончательный и бесповоротный (дальше – Атлантика и American English) «пу’и’дун» (put it down).
В Лондоне есть языковые школы, где коренных лондонцев переучивают с их «трифтонгами» («цуенцыиэ-цоуэ»: 22) и прочего «кокневидного» говорка на «международный английский», чтоб их понимали не только the fellow Londoners при бизнес-общении, ну а хотя бы ещё и канадцы.
Скорее всего, фонетическим образцом авиационного английского было бы классическое индийское произношение (только хорошо образованного парня из Бхарата – так сейчас официально на английском рекомендовано называть Индию).
Однажды нам поступил заказ на озвучивании серии видео на английском с «экзотическим» требованием на «понижение» качества записи звука: не использовать конденсаторный студийный микрофон и audio room, использовать lavalier (петличный микрофон).
Вот как-то так, с «редукцией» произношения, и должны произносится слова на Pilotese:
zero (zee-row)
three (tre-ee)
thousand (tau-sant)
four (fow-rr)
five (fiv-err)
nine (nin-err)
Правила «редукции» действуют не только в отношении фонетики, но и лексики – никаких любезностей типа please и прочих «завитушек» не допускается.
Очень популярна в небе фраза (в обычном общении грубая и недопустимая):
Say it again («повтори»).
Если airman/traffic controller не понял, следует «добивающий вербальный удар»:
Speak slowly and say it again («повтори и говори медленно»).
Аэролигва, прежде всего – технический язык, но широкой публике вряд ли будет интересно читать, например, об retractable landing gear («самоубирающиеся шасси») и чем runway отличается от landing strip (ничем).
Мы лучше расскажем о Роджере Вилко.
Roger – пожалуй, самая частотная фраза в Aviation English, соответствующая нашему «вас понял».
«Дедушка» Роджера – знак R – работал подтверждением у доисторических телеграфистов, использовавших Азбуку Морзе ещё в то время, когда стимпанк был не стильным литературным кунштюком, а частой картиной за окном. После завершения сеанса радиосвязи они отстукивали собеседнику литеру R – первую букву слова received – «получено».
Рекомендуется после Roger добавлять that (это звучит более убедительно), вот так:
Roger that
Ещё одной важной фразой, используемой как подтверждение команды диспетчера, является Wilco – сокращенное от Will Comply («выполняю»).
При практических тренировках курсантов разве только что не бьют по губам, чтобы они не ставили Wilco после Roger, дабы не плодить в радиоэфире ненужных антропометрических сущностей с собственными «именем» и «фамилией»:
Roger Wilco
Вместо это следует говорить: over («приём»), что буквально означает over to you («передаю тебе»), вот так:
Roger. Over.
Для характеристики качества радиосвязи в Aviation Lingo используется цифровой код (первая цифра – громкость, вторая – чёткость, максимальное значение в обоих случаях – 5), Например:
I hear you fiver by tre-ee («слышу тебя громко «на пять» и разборчиво «на три»).
Ну, а что такое разрекламированная фраза о «мокрых ногах» в первой части статьи? Ну... она (‘wet feet’) означает «иду над морем».
Стандартных фраз в Аэролингве много, и каждый, желающий оттолкнуться от этого вводного урока и продолжить (само)обучение, легко сможет сделать это.
Ещё раз напомним, что эта статья, посвящена нашему доброму другу, Илона Горбачева, которая готовится стать пилотом и изучает английский язык.
И, хотя, данный урок Aviation English «открыт» всей нашей belissimo pubblicco, этот «лингвистический хоровод» мы затеяли именно для неё.
В комментарии к нашей статье об удалённом синхронном переводе Илона выразила своё восхищение работой синхронных переводчиков, на что я ответил, что ничего «сверхъестественного» в выполнении этой работы нет при условии, что человек обладает развитой врожденной способностью мозга одновременно принимать, обрабатывать и выдавать информацию, добавив, что данная способность не такая уж и редкая; схожий «ментальный функционал» должен быть, например, у авиадиспетчеров.
И, естественно, от качества перевода зависит многое, но всё же, не жизни сотен и тысяч людей.
Когда в 2020 RSI (Remote Simultaneous Interpreting) – онлайн синхронный перевод – вошёл в нашу жизнь как единственная возможность работать удалённо (сейчас он всё равно составляет большую часть наших работ в синхронном переводе) мы, ввиду сложности организации взаимодействия и сопутствующего техностресса, столкнулись в буквальном смысле с катастрофой обеспечения рабочего взаимодействия:
О, да, вы уже догадались!
Очень быстро мы разработали свой протокол оперативной коммуникации на основе классического Aviation English и приступили к его практическому применению.
Илоне мы искренне желаем, чтобы количество взлётов всегда равнялось количеству посадок.
На этом всё, с вами был Андреас на волне Аэролингвы. Оставайтесь с нами, будет интересно, местами эксклюзивно.
Юмор и полезная информация – за счёт заведения.
Over and Out («выхожу из эфира, приём»).