С Айрис Мёрдок у меня долго была очень типичная проблема. Я прекрасно знала, что это важный автор, знала масштаб репутации, знала, что ее любят за философскую глубину, сложную моральную оптику, странные человеческие столкновения и ту редкую смесь интеллектуальности и живого хаоса, которая сейчас в литературе встречается нечасто. И именно поэтому к ней было трудно подступиться. Когда вокруг автора слишком много уважения, возникает ощущение, что вход должен быть сразу правильным. Что ошибиться с первой книгой почти нельзя. А на практике это как раз лучший способ оттолкнуть себя от чтения.
Мне кажется, с Мёрдок особенно важно не начинать с книги, которую кто-то когда-то объявил самой великой, самой громкой или самой обязательной. Не потому, что у нее есть плохие романы. Скорее наоборот: проблема в том, что у Мёрдок очень легко принять читательскую перегрузку за собственную несостоятельность. Открываешь слишком сложный вход, вязнешь в чужом ритме, в моральных и интеллектуальных петлях, устаешь еще до того, как успел влюбиться в сам способ ее письма, и потом думаешь: наверное, это просто не мой автор. А дело было не в авторе, а в точке входа.
Поэтому мой главный совет с Мёрдок звучит так: не идите к ней от статуса. Идите от того, какой тип романа вы готовы выдержать именно сейчас.
Если хочется самого внятного, но при этом по-настоящему мёрдоковского входа, я бы начинала с «Колокола».
Для меня это одна из тех книг, где уже слышно все главное, что делает Мёрдок особенной, но при этом читатель еще не чувствует, что его бросили в воду без предупреждения. В «Колоколе» есть замкнутое пространство, духовное и эмоциональное напряжение, люди, которые пытаются жить в соответствии с высокими представлениями о себе, и очень неприятная правда о том, как быстро эти представления трещат при столкновении с желанием, страхом, ревностью и слабостью.
Чем хорош «Колокол» для первого знакомства? Тем, что он не прячется за сложность ради сложности. Книга живая, сюжет в ней действительно движется, атмосфера держит, а моральные вопросы не выглядят академическим упражнением. При этом роман очень точно показывает, что Мёрдок интересуют не абстрактные идеи сами по себе, а то, как человек использует идеи для самооправдания, для контроля над другими и для красивой упаковки собственного хаоса.
Если хочется сначала почувствовать, как у нее устроена человеческая драма, а уже потом идти в более густые тексты, «Колокол» — очень хороший вход.
Совсем другой маршрут — «Под сетью».
Эту книгу часто советуют как раннюю, более подвижную и даже более дружелюбную к читателю. И в этом есть правда. В «Под сетью» больше внешнего движения, больше легкости, больше почти авантюрного хода, чем в поздней Мёрдок. Но я бы не назвала ее универсально лучшим стартом для всех. Она хороша для тех, кому важно сначала услышать живой голос автора, почувствовать ее иронию, игру, интеллектуальную нервность, умение строить ситуации, где мысль не отделяется от события.
Если вас пугает слово «философский роман», но интересует умная литература, которая не выглядит сухой и важной по обязанности, «Под сетью» может оказаться неожиданно удачным первым шагом. Только важно не ждать от нее той глубокой поздней тяжести, за которую многие потом особенно любят Мёрдок. Это скорее знакомство с темпераментом, чем сразу удар в самое сердце.
А вот с «Моря, моря» и «Черного принца» я бы как раз не начинала, если вы еще не понимаете, нравится ли вам сама интонация Мёрдок.
Обе книги сильные. Обе заслуженно входят в число самых обсуждаемых. Но именно поэтому с них очень легко начать неудачно. Они требуют большего терпения, большего доверия к автору и большей готовности жить внутри текста, где люди бесконечно обманывают себя, тянут одеяло интерпретации на себя, драматизируют, путают страсть, эгоизм, самообман, мораль и право на чужую жизнь. Если вы уже внутри мёрдоковского мира, это прекрасно. Если нет, то вместо восхищения можно получить только усталость.
С «Морем, морем» особенно велика опасность, что читатель встретится не с тем, что в романе действительно велико, а только с раздражением от героя. И это нормальная реакция, но для первого знакомства она почти всегда мешает. Мёрдок вообще очень точно пишет людей, которые кажутся себе куда глубже и благороднее, чем есть на самом деле. Но чтобы эта оптика сработала, к ней нужно прийти не в момент, когда ты еще только учишься слышать ее ритм.
С «Черным принцем» похожая история. Это роман, который любит сложные игры с рассказчиком, с мотивацией, с маской культурного превосходства и с очень неприятной правдой о человеческой самоцентричности. Но если брать его первым, есть риск не почувствовать силу конструкции, а только устать от плотности и постоянного внутреннего трения.
Поэтому мой рабочий маршрут к Мёрдок выглядел бы так.
Если вам нужен первый уверенный вход, берите «Колокол».
Если хочется более ранней, подвижной, чуть ироничной книги, где легче зацепиться за голос и интеллектуальную энергетику автора, попробуйте «Под сетью».
Если после этого вы понимаете, что вам вообще интересен этот тип письма — когда роман не только рассказывает историю, но и все время вскрывает самообман, — тогда уже можно идти к «Морю, морю» или «Черному принцу».
Почему я так настаиваю именно на удачном первом входе? Потому что Мёрдок слишком легко принять за «автора для специальных читателей». А это не совсем так. Да, она непроста. Да, у нее нет желания все объяснить по ходу. Да, она не пишет книги, которые стараются понравиться немедленно. Но в ее прозе очень много живого: желания, неловкости, борьбы за власть внутри любви, смешного тщеславия, жалкой самоуверенности, поздних прозрений. Это не музейная литература. Просто она не спешит подмигивать читателю, чтобы тот расслабился.
Мне кажется, с Мёрдок вообще важно принять одну вещь. Ее романы редко читаются как удобный разговор с автором, который заранее на вашей стороне. Скорее это встреча с очень трезвым умом, который не доверяет красивым самоописаниям человека. Она как будто все время напоминает: вы думаете, что понимаете, что вами движет, но на самом деле все хуже, смешнее и запутаннее.
И в этом ее сила.
Потому что после Мёрдок остается не ощущение, что вы прочитали «умную книгу», а более неприятное чувство. Будто кто-то спокойно и без скандала показал, насколько человек ненадежен даже для самого себя. Насколько легко он подменяет любовь собственничеством. Заботу — контролем. Принцип — тщеславием. Щедрость — потребностью выглядеть нравственным. Это очень неуютная литература. Но именно поэтому к ней хочется возвращаться.
Если формулировать совсем коротко, я бы сказала так: к Мёрдок лучше приходить не с самой громкой книги, а с той, которая даст вам сначала услышать ее точность, а не только почувствовать ее сложность.
Потому что если начать с удачного входа, дальше уже не возникает вопроса, зачем ее читать. Возникает другой вопрос: почему так мало авторов умеют с такой ясностью показывать, как умный человек с хорошим вкусом, высокой моральной лексикой и красивыми объяснениями все равно остается человеком, который путается в себе ничуть не меньше остальных.
И именно в этот момент Мёрдок перестает быть культурной обязанностью и становится настоящим личным открытием.