— Алена, ты только не заводись, но тут такое дело — Витя замер в дверях кухни, стараясь не смотреть на гору вымытой редиски, которую Алена только что любовно разложила по тарелкам. — Короче, папа с мамой решили, что апрельский воздух — это именно то, что им сейчас нужно для укрепления сосудов. И Каринка с Юрой тоже подтянулись. С детьми. И собаками.
Алена медленно положила полотенце на край стола. За окном весело шумел апрель, природа просыпалась, а вместе с ней, видимо, проснулись и дремавшие доселе инстинкты кочевников у родственников мужа. На календаре была суббота, первая по-настоящему теплая в этом году. Алена две недели планировала, как она будет сидеть на веранде в тишине, пить кофе и смотреть на пробивающиеся тюльпаны, а не на семейство Вити в полном составе.
— Витенька, радость моя, — Алена поправила фартук, — а «сосуды родителей» предполагают наличие в этом доме меня? Или я, как старый комод, просто занимаю лишнее место?
— Вот только не надо сарказма, — Витя приободрился, почуяв, что тарелки в него пока не летят. — Мама сказала, что им нужен покой. А Каринины оболтусы, сам понимаешь, какой там покой... В общем, Валерия Витальевна тонко намекнула, что в городе сейчас как раз распродажа саженцев, которую ты хотела. И что тебе будет удобнее переждать их наезд в нашей городской квартире.
— Переждать наезд? — Алена усмехнулась. — Ты выразился прямо как в криминальной хронике девяностых. То есть, я должна собраться и отчалить в пыльный город, чтобы твоя матушка могла здесь беспрепятственно укреплять здоровье?
— Ну, Ален, они уже в такси. С двумя лабрадорами. Юра сказал, что собакам нужно побегать по грядкам, пока там ничего не посажено.
Алена представила лабрадоров, резвящихся на её свежеперекопанном участке, где каждый сантиметр был удобрен и причесан граблями, как прическа первоклассника 1 сентября. У нее внутри что-то тихонько звякнуло — так звенит тонкий хрусталь перед тем, как окончательно превратиться в осколки.
— По грядкам, значит, — повторила она. — По моим сортовым нарциссам, которые стоят как чугунный мост через Волгу.
— Ой, да ладно тебе, вырастут еще! — отмахнулся Витя. — Давай, я тебе сумку помогу собрать. Мама просила, чтобы в холодильнике место освободили, она там какую-то особую диетическую индейку везет.
Через сорок минут к воротам дачи подкатили две машины. Из первой, как десант из люка, выпрыгнули двое лбов — Дима и Даня. Одному восемнадцать, другому двадцать два, а выражение лиц такое, будто им обоим по пять и они только что увидели бесплатный аттракцион. Следом выплыла Валерия Витальевна, величественная, как крейсер «Аврора», в сопровождении Романа Васильевича, который уже на ходу пытался зажечь трубку, хотя Алена три года воевала против курения на участке.
— Аленочка, ты уже уезжаешь? — пропела свекровь, даже не глядя на невестку, а придирчиво осматривая кусты смородины. — Правильно, в городе сейчас дышится... ну, как-то привычнее тебе будет. А мы тут похозяйничаем. Юрочка, выпускай мальчиков!
Из второй машины с радостным лаем вылетели два кабана рыжего цвета. Это были лабрадоры, но по объему производимого хаоса они вполне тянули на стадо бизонов. За ними лениво вылезла золовка Карина, замотанная в шарф, и её муж Юра, нагруженный сумками так, будто они планировали зимовку в Арктике.
— Ой, теть Ален, привет, — буркнул Даня, уткнувшись в телефон. — А тут вай-фай ловит? Нам Витя сказал, что тут вышка новая.
— Ловит, Данечка, ловит, — Алена мило улыбнулась, сжимая ручку своей сумки. — Даже за хвост поймать можно, если быстро бегать.
Юра тем временем уже тащил в дом огромный тюк.
— Слышь, Вить, а где тут у вас старые одеяла? Нам собакам подстилки соорудить надо, а то они на голом полу не спят, суставы берегут.
— В шкафу, Юра, в шкафу, — отозвался Витя, суетливо помогая тестю с вещами. — Алена, ты такси вызвала?
— Вызвала, — Алена посмотрела на мужа долгим, внимательным взглядом. — Знаешь, Витя, ты прав. Гости — это святое. А я человек маленький, городской. Поеду, подышу выхлопными газами, пока вы тут будете «сосуды укреплять».
Она вышла за калитку под радостный лай собак и вопли Димы, который уже успел зацепиться курткой за забор. В багажник такси она положила не только свою сумку с вещами, но и незаметно прихваченную из сарая связку ключей, которую Витя всегда считал запасной.
Всю дорогу до города Алена молчала. В голове у нее, как на счетах старого кассира, щелкали цифры. Витя забыл, или не захотел вспомнить, что дача оформлена на Алену. И что дом строился на деньги от продажи наследства её бабушки. А еще он забыл, что завтра — воскресенье, день, когда к ним должен был приехать замерщик по поводу новой веранды, и что предоплата за материалы лежала в ящике комода, который Алена предусмотрительно опустошила.
Дома, в пустой квартире, Алена первым делом налила себе чаю. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Она включила телевизор, там показывали «Любовь и голуби». «Кака любовь? Така любовь!» — проскрипела Раиса Захаровна с экрана. Алена хмыкнула.
Она знала привычки своей свекрови. Валерия Витальевна обожала комфорт, но абсолютно не умела обращаться с техникой сложнее электрического чайника. Роман Васильевич считал, что дрова в камине загораются от одного его сурового взгляда. А Карина с Юрой были твердо уверены, что еда в холодильнике самозарождается, как плесень в сыром подвале.
Телефон зазвонил через два часа. На экране высветилось «Витя». Алена не взяла трубку. Она не спеша пошла в ванную, включила воду и добавила побольше пены. Пусть звонит. В конце концов, у них там природа, свежий воздух и собаки.
Через десять минут пришло сообщение: «Алена, где ключ от подвала? Папа хочет дров взять, а там закрыто. И почему-то вода в кране закончилась».
Алена улыбнулась своему отражению в зеркале. Она-то знала, что насос на даче имел одну маленькую особенность: его нужно было подкачивать вручную каждые три часа, если в доме одновременно пользовались душем и туалетом более трех человек. А при наличии двух лоботрясов и двух собак, которых наверняка решили помыть после прогулки по «грядкам», насос должен был сдать позиции ровно к вечеру.
Следующий звонок был от Карины.
— Алена! Слушай, мы тут решили картошку пожарить, а плита не включается. Там какая-то защита стоит? Дима что-то нажал, и всё погасло. И собаки... они случайно уронили твой фикус. Ну, тот, большой. Горшок в дребезги, земля везде. Ты не расстраивайся, мы всё подметем! Наверное.
Алена представила свой любимый фикус, который она растила семь лет, и поняла, что жалость к растениям в ней окончательно вытеснила остатки родственных чувств.
— Витя, — Алена наконец подняла трубку, когда муж позвонил в пятый раз. Голос его звучал уже не так бодро. На заднем плане слышался лай, крики Валерии Витальевны о том, что «в этом доме невозможно находиться без удобств», и грохот чего-то тяжелого.
— Алена, слава богу! Тут катастрофа. Свет вырубило, воды нет, собаки сожрали мамину индейку прямо из сумки, пока мы с насосом возились. Роман Васильевич пытается разжечь камин, но дым идет в комнату. Ты можешь объяснить, как открыть заслонку?
— Витя, дорогой, — ласково ответила Алена, — я бы с радостью. Но я сейчас в магазине, выбираю те самые саженцы, о которых говорила твоя мама. Тут такая очередь, такой шум... Совсем ничего не слышно. Вы там держитесь, вы же на отдыхе. Сосуды, апрель, красота!
— Какая очередь в десять вечера?! — взревел Витя. — Алена, возвращайся немедленно! Тут Карина с Юрой разругались, дети голодные, папа кашляет от дыма.
— Не могу, Витенька. Я решила после магазина заехать к подруге, мы сто лет не виделись. Буду через пару дней. А ключи от подвала... ой, кажется, я их случайно в сумку положила. Ну, те, которые запасные. А основные — ты же сам знаешь, они на гвоздике в сарае. Ах, да, я же сарай заперла на навесной замок, когда уходила. Ключ от него на кухонном столе... под горой грязной посуды, которую вы, надеюсь, уже помыли.
— Алена, ты издеваешься? — голос Вити дрожал. — Тут темно! Мы не можем найти ключ под посудой без света!
— Используйте фонарики в телефонах, — посоветовала Алена. — У Дани и Димы они точно есть. Заодно и зарядку потратят, не всё же в интернете сидеть. Ладно, целую, у меня вторая линия.
Она нажала отбой и действительно переключилась на другой вызов. Это был замерщик веранд.
— Алло, Алексей? Да, завтра в силе. Только небольшое уточнение: на участке будет много посторонних людей, вы на них не обращайте внимания. Это... аниматоры. И если будут просить воды или еды — не давайте, у них строгая диета для сосудов.
Алена легла в кровать, выключила звук на телефоне и впервые за долгое время уснула с абсолютно чистой совестью.
Утро началось с того, что Алена проснулась от чувства глубокого удовлетворения. Она приготовила себе завтрак — яичницу с помидорами, нарезала свежий хлеб и налила кофе в свою любимую чашку, которую всегда боялась брать на дачу — вдруг разобьют. В 10 утра она включила телефон.
Количество пропущенных звонков и сообщений могло бы составить небольшую повесть о крушении цивилизации в отдельно взятом садовом товариществе.
«Мы замерзли».
«Собаки перерыли всю клумбу под окном».
«Мама плачет, папа ушел к соседу за спичками и не вернулся».
«Витя, сделай что-нибудь, твоя жена сошла с ума!».
Последнее сообщение было от Вити, отправлено полчаса назад: «Мы уезжаем. Это невозможно. Ты этого добилась? Ты выгнала моих родителей на мороз?!».
Алена посмотрела в окно. На улице было плюс пятнадцать, ярко светило солнце. «Мороз», — хмыкнула она. — «Прямо челюскинцы на льдине».
Она вызвала такси и поехала на дачу. Подъезжая к поселку, она увидела знакомые машины, груженные вещами, которые на полной скорости неслись в сторону города. Витя даже не притормозил, увидев такси Алены. Лица в окнах машин выражали такую гамму чувств, что любой театральный критик остался бы доволен: от священного гнева Валерии Витальевны до полного разочарования в жизни у Дани и Димы.
Алена вышла у калитки и огляделась. Вид был... эпичный. На крыльце валялся разодранный кроссовок Юры. Грядка с нарциссами выглядела так, будто на ней проводили испытания гусеничного трактора. Дверь в дом была распахнута настежь, а изнутри тянуло тонким ароматом гари и несбывшихся надежд.
На крыльце сидел замерщик Алексей с рулеткой и блокнотом.
— Доброе утро, Алена Игоревна, — сказал он, стараясь сохранить профессиональное бесстрастие. — Аниматоры у вас, конечно, колоритные. Один мужчина в тельняшке пытался доказать мне, что я шпион, а дама в бусах требовала, чтобы я немедленно починил «шайтан-машину в подвале».
— И как вы? — Алена перешагнула через чей-то забытый носок.
— Ну, я сказал, что я по верандам, а не по шайтанам. Они уехали очень быстро. Сказали, что ноги их здесь больше не будет.
— Прекрасно, — Алена улыбнулась. — Давайте займемся делом.
Они провели на участке три часа. Алена обсуждала ширину пролетов, породу дерева и цвет покраски. Она чувствовала себя генералом, осматривающим поле боя после блестящей победы. Когда замерщик уехал, Алена зашла в дом.
Внутри царил хаос. Кухня была завалена грязными тарелками (индейка, видимо, была съедена не только собаками), на полу красовались грязные следы лап, а фикус... о, бедный фикус действительно лежал в руинах.
Алена вздохнула, засучила рукава и принялась за уборку. Подметая землю, она напевала «У природы нет плохой погоды». Она знала, что вечером будет тяжелый разговор с Витей. Она знала, что станет «монстром», «эгоисткой» и «человеком, который разрушил семейные скрепы». Но тишина, которая воцарилась на даче, стоила каждого выслушанного упрека.
К вечеру дом сиял. Алена затопила камин (заслонка открылась одним легким движением, если знать, куда нажать), налила себе чаю и села в кресло. Телефон снова ожил.
— Алена, я у мамы, — голос Вити был сухим и официальным. — Она в предынфарктном состоянии. Папа пьет корвалол. Карина сказала, что больше никогда не приедет на твою дачу.
— Дай бог ей здоровья за эти слова, — спокойно ответила Алена.
— Ты не понимаешь! Мы же... — Витя осекся, вспомнив, видимо, что фразу «мы же семья» Алена просила не использовать в аргументах еще пять лет назад. — В общем, я остаюсь сегодня здесь. Нам нужно серьезно поговорить о нашем будущем. Ты повела себя крайне жестоко.
— Витя, — Алена поправила плед на ногах. — Жестоко — это выставлять хозяйку из её дома в апреле, чтобы собаки могли потоптать её цветы. А я просто дала вам возможность насладиться тем, что вы так просили: обществом друг друга на свежем воздухе. Без моего мешающего присутствия.
— Ты всё рассчитала! Ты специально закрыла подвал и сломала насос!
— Насос я не ломала, он просто требует любви и понимания. Как и я. Но ты предпочел понимать нужды лабрадоров.
— В общем, я приеду завтра за вещами, — бросил Витя и отключился.
Алена положила телефон на столик. Она не верила, что Витя уйдет. Где он еще найдет женщину, которая терпит его маму триста шестьдесят четыре дня в году? Просто сегодня был тот самый триста шестьдесят пятый, день тишины.
Она подошла к окну. В сумерках сад казался таинственным и спокойным. Завтра приедут строители, начнут копать ямы под столбы веранды. Жизнь продолжалась.
Но Витя и представить не мог, что Алена уже успела сделать один звонок, который изменит не только их «будущий разговор», но и всю расстановку сил в их маленьком семейном государстве.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...