На кухне пахло гречкой с подгоревшим маслом. Аня одной рукой помешивала суп, другой проверяла у Лены домашнее задание по математике, а ногой качала коляску с Пашей, который никак не хотел засыпать.
— Мам, тут непонятно, — Лена ткнула пальцем в тетрадь. — Написано «найди площадь», а я не помню формулу.
— Площадь прямоугольника — длину умножить на ширину, — автоматически ответила Аня и посмотрела в сторону балкона.
Стеклянная дверь была плотно закрыта. Сквозь матовое стекло она видела силуэт мужа.
Сергей сидел в старом плетеном кресле, которое они когда-то купили на «Икее», и смотрел в телефон.
Свет экрана подсвечивал его лицо снизу, делая похожим на актера в дешевом ужастике. Он улыбался, но как-то по-особенному.
— Папа придет ужинать? — спросила Лена, не поднимая головы.
— Сейчас позову, — ответила Аня, хотя знала: он скажет «сейчас» и придет через сорок минут, когда все уже остынет.
Она выключила плиту и вытерла руки о фартук. На балконе было прохладно, даже в начале сентября вечера уже давали о себе знать.
Сергей не заметил, как она открыла дверь. Он что-то быстро печатал, пальцы летали по экрану с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.
— Сереж, ужин готов.
Он поднял голову. На его лице мелькнуло раздражение — на долю секунды, но она успела это заметить.
— Иду, Ань. Сейчас, минуту.
Она вернулась на кухню, разлила суп по тарелкам. Лена уже сидела на своем месте, болтая ногами. Паша наконец уснул, и в квартире стало тихо.
Сергей появился через двадцать пять минут. Суп был теплым. Он сел, взял ложку, посмотрел в тарелку и спросил:
— А хлеб где?
— В хлебнице, — спокойно ответила Аня. — Ты проходил мимо.
Он не ответил. Встал, достал хлеб, сел обратно. Ел молча. Лена пыталась рассказать, как ее подружка Даша упала на перемене, но Сергей кивал невпопад, и через минуту девочка замолчала.
Аня смотрела на мужа и чувствовала, что что-то не так. Она вспомнила, как они познакомились.
Семь лет назад, на дне рождения общей знакомой. Сергей тогда работал в маленькой фирме по продаже стройматериалов и шутил, что его жизнь — это бетон и арматура.
Аня училась на последнем курсе педиатрического. Он ухаживал красиво — с цветами, с долгими прогулками, с разговорами до трех ночи.
Когда у Ани умерла бабушка, Сергей приехал в три часа ночи с тортом и сказал: «Я не умею лечить боль, но я умею быть рядом».
Она тогда впервые подумала: вот он, тот самый человек. Где этот человек теперь?
Он сидел напротив нее, за столом, но все его мысли были в телефоне, в той параллельной жизни, куда ей хода не было.
После ужина Сергей помыл за собой тарелку и снова ушел на балкон. Аня слышала, как закрылась дверь.
— Мам, а почему папа все время на балконе? — спросила Лена, когда они уже лежали в кровати.
Девочке было девять, и она уже многое понимала, но еще не умела называть вещи своими именами.
— Папа работает, — сказала Аня и почувствовала, как горло сжалось от этой лжи.
— Но он же всегда в телефоне. Разве работа бывает в телефоне?
Аня поцеловала дочь в лоб, поправила одеяло и пожелала спокойной ночи. Она вышла из комнаты, закрыла дверь и прислонилась к стене спиной.
В квартире было темно, только из-под балконной двери пробивалась полоска света.
Она подошла к двери и прислушалась. Сергей с кем-то разговаривал тихо, почти шепотом, но в ночной тишине каждое слово было слышно.
— Нет, ты представляешь, какая она классная… Да, я серьезно… Нет, я бы так не сказал… Просто ты не видела её фотографии…
Аня отошла от двери, как будто её ударили. Она не знала, с кем он говорит, но понимала, что точно не о ней.
Утром Сергей уже сидел на кухне с чашкой кофе и смотрел новости по телевизору.
Он поцеловал Лену в макушку, потрепал Пашу по голове, Ане сказал: «Я в душ» — и исчез в ванной. Через полчаса муж уехал на работу.
Аня осталась одна. Она открыла ноутбук, зачем-то зашла на страницу Сергея в соцсети.
Всё как обычно — рабочие фото, пара шуток про футбол, репосты из пабликов про ремонт.
Ничего личного. Ни одной её фотографии, кстати. Раньше были. Она помнила, как он выкладывал их совместное фото из роддома с Пашей. Теперь — пусто.
Она закрыла ноутбук и пошла собирать детей в школу и сад. Так прошла ещё одна неделя. А потом случилось то, что всё изменило.
Это был субботний вечер. Сергей возился на балконе со своим телефоном — старым «Самсунгом», который он уже год хотел выбросить, но всё никак не доходили руки. Лена сидела за столом и рисовала. Паша играл на полу с машинками.
— Пап, а можно мне твой старый телефон? — спросила Лена. — Мой совсем тормозит.
Сергей оторвался от экрана, посмотрел на дочь, потом на старый телефон, лежащий на подоконнике.
— Давай, — сказал он. — Только он без симки. И я там всё уже почистил.
Он протянул телефон дочери. Лена обрадованно схватила его и убежала в свою комнату.
Аня, которая мыла посуду на кухне, видела это. Она не придала значения. Но когда через час зашла к Лене пожелать спокойной ночи, девочка сидела в кровати с этим самым телефоном и странно смотрела на экран.
— Лен, что такое? — спросила Аня.
— Мам… А что такое «история поиска»?
Сердце Ани пропустило удар. Она села на край кровати.
— Дай сюда, — сказала мать как можно спокойнее.
Телефон был стареньким, с треснутым экраном, но работал исправно. Лена, сама того не понимая, открыла браузер.
А история поиска там была… полной. Сергей не сбросил настройки. Он просто удалил значок браузера с главного экрана и решил, что этого достаточно.
Аня начала листать: «Алина Кириенко ВКонтакте», «Ксения Борисова Одноклассники», «Мария Ветрова, Питер», «Анна Соболева Орел ВК», «Как узнать, кто заходил на страницу» и «Лучшие фразы для знакомства в интернете»
Список был длинным. Имена, фамилии, соцсети. Она узнавала некоторых — подруги подруг, коллеги по работе, просто красивые девушки из города.
Он искал их, смотрел фотографии и, возможно, писал. Аня сидела на кровати дочери и смотрела в экран.
— Мам, ты чего? — испуганно спросила Лена.
— Всё хорошо, милая. Спи.
Аня выключила свет и вышла. Она прошла на кухню, села за стол и положила телефон перед собой. Сергей уже ушел на балкон, и за стеклянной дверью снова горел свет.
Она еще раз перечитала историю поиска. Картина сложилась. Её муж, отец её детей, человек, с которым она прожила семь лет, проводил вечера за тем, чтобы искать в интернете других девушек, разглядывать их фотографии и мечтать о другой жизни.
Аня достала свой телефон и зарегистрировала новую страницу в соцсетях. Имя: Алиса.
Фотографию нашла в открытом доступе — девушка с длинными светлыми волосами, на фоне моря.
Она нашла страницу Сергея. Друзей у него было много, и он, видимо, принимал почти все заявки.
Она нажала «добавить в друзья». Через пятнадцать минут заявка была принята.
— Привет! Мы случайно не знакомы? Ты очень знакомый, — написала Аня.
Он ответил через три минуты.
— Привет! Наверное, виделись где-то. Ты очень красивая.
Аня смотрела на экран и чувствовала отвращение, но продолжила. Следующая неделя стала самой странной в её жизни.
Днём она была Аней — мамой двоих детей, женой, которая готовит ужин, проверяет уроки, ходит в магазин и улыбается соседям. А ночью, когда Сергей уходил на балкон, она превращалась в Алису.
Сергей писал ей каждую свободную минуту. Она проверяла: если он на балконе, то пишет ей.
Если в туалете — тоже пишет. Даже за рулём, судя по грамматическим ошибкам, отвечал на светофорах.
Сначала он был осторожен. Вежлив, дружелюбен, но соблюдал дистанцию. К концу второго дня дистанция исчезла.
«Ты не представляешь, как я устал от всего», — написал он в среду вечером.
«От чего именно?» — спросила Аня.
«От быта. От рутины. От того, что приходишь домой, а там… ну, не буду вдаваться. Просто чувствую, что живу не свою жизнь».
Аня читала это на кухне, прижав телефон к груди, чтобы свет не бил в коридор, где Сергей в этот момент якобы мыл руки.
Она хотела написать: «А я? А дети? А жизнь, которую ты сам выбрал?» Но Алиса не могла этого написать.
В четверг он прислал ей песню, которая играла на их с Аней свадьбе. Аня узнала её с первых аккордов.
«Красивая песня, — написала она. — У неё есть какая-то история?»
«Есть, — ответил Сергей. — Но это долгая история. Расскажу, когда встретимся».
«Когда встретимся?» — переспросила Аня.
«А ты хочешь встретиться?»
Аня отложила телефон. Руки дрожали. Она посмотрела на дверь балкона. Сергей сидел в кресле, и свет экрана снова подсвечивал его лицо.
Он улыбался, ожидая ответа от Алисы. Она снова взяла телефон в руки. «Хочу», — написала она.
В пятницу Сергей стал откровенен. Он писал Алисе, что давно не чувствовал такого тепла, такого понимания. Что его жена — хороший человек, но они стали чужими. Что он устал притворяться.
«У меня такое чувство, что я живу с соседкой по квартире, — написал он. — Она заботится о детях, готовит, убирает. Но между нами ничего нет. Совсем ничего».
«А ты пытался вернуть?» — спросила Аня.
«Пытался. Но когда человек не слышит, что ты пытаешься сказать…» Аня знала, что это неправда. Он не пытался и никогда не говорил ей, что между ними что-то не так.
В субботу муж написал то, от чего у Ани замерло сердце. «Алиса, я, наверное, покажусь тебе сумасшедшим. Мы знакомы всего неделю. Но я чувствую, что это то самое. Я не знаю, как объяснить. С тобой я могу быть собой. Я не играю. Я просто… я уже люблю тебя».
Она прочитала это три раза. Потом перечитала ещё раз. Человек, который дома не сказал ей «люблю» уже Бог знает сколько месяцев, писал это виртуальной незнакомке с чужой фотографией.
«Ты серьёзно?» — спросила Аня.
«Абсолютно. Я никогда не был так серьёзен. Я хочу, чтобы ты знала: мои родители уже давно ждут, когда я приведу в дом невестку. Но не ту, что сейчас. Другую. Такую, как ты».
Аня закрыла глаза. Родители Сергея обожали её. Свекровь каждую неделю звонила, интересовалась внуками, привозила пироги. И он писал, что они ждут другую невестку?
В воскресенье Сергей написал: «Давай встретимся. В живую. Я сниму квартиру на сутки, чтобы никто не мешал. Ты не против?»
Алиса ответила: «Не против». Он прислал адрес. Улица Гагарина, дом 45, квартира 12. Ключи заберет у консьержа, назовет фамилию Кузнецов.
Понедельник выдался серым и дождливым. Аня как обычно отвезла Пашу в сад, Лену — в школу.
Затем вернулась домой. Сергей уже уехал на работу — он сказал, что у него важная встреча, и, возможно, задержится.
«Задержится» — значит, поедет на квартиру на Гагарина.
Она стояла перед зеркалом в прихожей и смотрела на себя. Тридцать два года. Светлые волосы, собранные в хвост. Уставшие глаза. Джинсы, свитер, кроссовки.
В два часа дня она заехала за Леной. Девочка удивилась, что её забирают так рано.
— Мам, а почему?
— Мы поедем с тобой и Пашей в одно место.
— Какое?
— Увидишь.
Она забрала Пашу из сада. Спустя час Аня припарковалась у дома 45 на Гагарина.
Это была новая пятиэтажка, с домофоном и видеокамерами. Она вышла из машины, открыла дверь детям.
— Мы приехали, — сказала она. — Давайте зайдём.
— А к кому мы? — спросила Лена.
— К папе.
Девочка нахмурилась.
— Папа же на работе.
— Папа здесь, — сказала Аня. — Пойдём.
Она взяла Пашу за руку. Лена шла следом, держась за край маминой куртки. Подъезд был чистым, пахло краской и новым пластиком.
Аня набрала код домофона, который Сергей по глупости прислал Алисе. Дверь открылась.
Лифт поднял их на третий этаж. Коридор был длинным, с серыми стенами и дешёвыми ковриками у каждой двери. Квартира 12 — в конце коридора.
Аня остановилась перед дверью. Внутри было тихо. Она посмотрела на детей. Паша жевал печенье, Лена смотрела на мать с тревогой.
— Мам, что происходит?
— Всё хорошо, Лен. Просто смотри и слушай.
Она нажала на звонок. За дверью послышались шаги. Быстрые, возбуждённые. Лязгнул замок. Дверь открылась.
На пороге стоял Сергей. В новой рубашке, которую Аня никогда раньше не видела.
В руке — бутылка вина. Счастливое лицо, которое за секунду превратилось в маску ужаса.
— Аня? — выдохнул он.
— Привет, Сережа, — сказала она спокойно. — Алиса передаёт тебе привет. Она, к сожалению, не смогла прийти. Но я подумала, что тебе будет неловко в пустой квартире. Поэтому я пришла с детьми. Твоими детьми. Помнишь их?
— Аня, что ты… откуда ты… — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как сломанная вешалка. — Это не то, что ты думаешь.
— Не то? — переспросила Аня. — А что же? Ты снял квартиру. Купил вино. Ждал девушку, которой неделю писал о любви и о том, как устал от жены. Что я должна думать?
— Аня, зайди, давай поговорим спокойно, — он оглянулся на пустую квартиру, потом на детей. — Не при детях.
— Я хочу развод, — сказала Аня. — Не сегодня, не завтра. Я хочу его сейчас. Прямо здесь. Потому что возвращаться к человеку, который снимает квартиру для встречи с другой женщиной, пока его жена сидит с детьми — это не брак.
— Аня, подожди, — он шагнул к ней. — Мы можем всё исправить.
— Мы? — она усмехнулась. — Сережа, это ты всё сломал. Ты. Каждый вечер, когда ты выбирал телефон вместо семьи. Каждое сообщение, которое ты писал не мне. Каждый раз, когда ты ложился спать на своей половине кровати и делал вид, что меня не существует. Это был твой выбор. Твой.
Она взяла детей за руки.
— Мы уходим. Документы я подам завтра. А тебе желаю счастья с твоей Алисой. Только её не существует. Это была я. Всё это время — я.
Она развернулась и пошла к лифту. Лена шла рядом, крепко сжимая мамину ладонь. Паша семенил с другой стороны.
— Аня! — крикнул Сергей в спину. — Аня, подожди!
Лифт открылся. Аня зашла поспешно вошла внутрь, дети за ней. Двери закрылись.
*****
Через три недели они развелись. Суд был быстрым. Сергей не спорил — то ли от стыда, то ли понимая, что спорить бесполезно.
Квартира осталась Ане и детям, алименты он платил без напоминаний. Иногда приезжал к детям — раз в две недели, как положено.
Сидел на кухне, пил чай, разговаривал с Леной о школе. С Аней говорил только по делу и ни разу не извинился.
Через полгода Аня случайно узнала, что Сергей живёт один в съёмной квартире и ни с кем не встречается.
Аня выслушала это и пожала плечами. Теперь у нее была своя жизнь, без человека на балконе.