Делимся, рекомендуем...
Никто на нашем курсе Александра Житкова не любил. Девчонки так презрительно называли его Сашик. Так оно к нему и приклеилось. Почему мы его не любили? Ну, может быть, из-за того, что он был чужаком. Пришёл к нам на третий курс и просто стал учиться. Даже не проставился. На тусовки, в клубы не ходил, даже пивко возле Голубятни пить с нами отказывался. А ещё он с лекций не сбегал, опаздывающего преподавателя всегда терпеливо дожидался. Когда его спрашивали, чего он всех подводит, он вытаскивал наушники из ушей, улыбался и спокойно отвечал:
— Я пришёл учиться. А вы?
В общем, олень. А ещё он одевался как обсос: кеды, штаны с многочисленными карманами (зачем их столько?), ветровка и рюкзак. Вещи все были хорошие, но не модные. Автомобиля, даже Кии вшивенькой, у него тоже не было — ездил на трамвае. А ещё у Сашика была борода и вечно всклокоченные волосы.
Ребята с пятого курса во главе с Леоновым, те, что всех задирали, как-то решили избить Сашика, спровоцировав конфликт. Мы все с нетерпением ждали подробностей произошедшего. Но на следующий день Леонов заявил, что ничего не вышло.
— Однокурсник ваш странный. Мы с ним связываться не стали.
Странный? Странно было подобное услышать от накачанного, двухметрового Леонова. Но скоро бы и об этом забыли — сессия началась. Не до того.
Когда до конца сдачи оставалось всего несколько дней, в наш университетский корпус врезались вражеские дроны. СВО докатилось и до нас.
Представьте себе: солнце, тепло на улице, хочется гулять, а мы сидим на консультации и слушаем Перину Дивановну, которая запугивает нас перед экзаменом. Прямо так серьёзно запугивает. Правда, некоторым было на это плевать. Они сидели, как я, в телефонах, пересказывали друг другу просмотренный накануне корейский сериал, договаривались о вечернем походе в клуб... и вдруг Сашик, ни с того, ни с сего соскакивает и бросается к Перине Дивановне, валит её с ног, одновременно переворачивая тяжёлый учительский стол, орёт нам: «На пол!» — и тут вместо окна вспыхивает огненный цветок. А затем ещё один, врезавшийся за окном в стену университета. Моя соседка Ирина заорала от боли, зажимая щёку, я вдруг поняла, что сама тоже в крови Ленки Болдыревой, сидевшей впереди меня, а сама Ленка лежит на полу в луже крови и ногами, бледная, дёргает. А ещё Никита Меркулов орёт у окна благим матом, зажимая дырку в бедре.
Сказать, что я испугалась, — ничего не сказать. Меня словно парализовало, а крупные слёзы побежали по щекам. Да и кто не был испуган? Все бледнючие, ревучие, неожиданно запахло мочой, и так я поняла, что кто-то из ребят обделался.
На улице что-то загудело, а Сашик вынес на руках Перину Дивановну в коридор и спокойно вернулся к нам в аудиторию, доставая что-то из своего рюкзака. В какие-то пару секунд он накрутил Никите на ногу жгут и чем-то уколол его под язык. Потом так же быстро бросился к Болдыревой. Что-то он с ней там делал и просил говорить с ним. Она сначала молчала-молчала, а потом начала ему слабо, незнакомым голосом отвечать, а у него по локоть руки в крови и что-то металлически щёлкает, а я боюсь посмотреть и неожиданно понимаю, что не могу закрыть глаза. А Сашик Ленке:
— Если не умрёшь, дождёшься «скорой», выполню любое твоё желание.
А она ему в ответ слабо:
— Побрейся.
А он с улыбкой, продолжая колдовать над ней:
— Договорились.
А потом приехала «скорая», много «скорых», больше, чем нужно, и они увезли Ленку. А Сашик им вслед что-то говорил, а сам вытаскивал осколок стекла из щеки Ирки и бинт с лейкопластырем ей лепил.
Когда в классе осталось только несколько человек, я поняла, что всё ещё не могу двигаться и всё ещё плачу. Мне кажется, я даже говорить не могла. Сашик посмотрел на меня долгим взглядом, потом подошёл, обнял (он был такой тёплый-тёплый и, хоть был молодой, чем-то неуловимо походил на моего папу с фотографии; я его не видела, он погиб в командировке на Кавказе, когда я была маленькая, но я часто его представляла обнимая фото), произнёс мне на ухо мягко:
— Женечка, это просто ступор, шок.
А потом как ожгёт меня пощёчиной по лицу — у меня снова слёзы из глаз, но я тут же поняла, что могу двигаться, и даже дышать стало легче, а Сашик мне конфетку уже протягивает, даже обёртку снял:
— Глюкоза тебе сейчас полезна. Жуй.
И я жевала, улыбалась как дура и жевала. Потому что доверяла Сашику.
* * *
Ленка Болдырева выжила. Правда, академ на годик взяла. Но на первое занятие пятого курса она с тросточкой пришла. Ясно зачем - чтобы увидеть Сашика без бороды. И Сашик пришёл, без бороды, и справа на шее под подбородком мы все увидели у него кривой, страшный шрам, который раньше из-за волос видно не было. А ещё мы узнали, что Сашик воевал добровольцем на Донбассе с первых дней, был штурмовиком, потом после ранения — фельдшером, горел в здании, спасая раненого товарища, потом снова был ранен, увидели татуировку у него от запястья до локтя с надписью: «Нам страшно... страшно интересно. Поэтому ещё поживём».
Мне вдруг стало так стыдно перед ним. Потому что все мы тут, абсолютно все вели себя словно дети. Прозвище придумывали, посмеивались за спиной. А он нас спас.
Сашиком мы больше его не звали. Только Александром. Некоторые даже Александром Константиновичем — ведь он, оказывается, был нас всех старше почти на четыре года. Правда на имя-отчество он не отзывается, только улыбается...
Появился канал в МАХ там выкладывать рассказы буду рандомно всех приглашаю.
Страничка ВК здесь
Ссылка на литрес здесь
СОБИРАЕМ НА РАССКАЗЫ, РОМАНЫ, ЦИКЛЫ!!! УКАЗЫВАЕМ В СООБЩЕНИИ НА ЧТО ПРИСЛАНА ДЕНЕЖКА ИЛИ «СПАСИБО ЗА РАССКАЗЫ»
Карта Сбербанка 2202 2068 6315 1200 для тех кто хочет поддержать канал и автора
5559494152788146 Альфа-банк
По сотовому 9097220424 в сбер для Владимира Александровича С.
юмани 410018781696591