Есть люди, для которых мир — это не просто картинка со звуком. Это яркие спецэффекты в реальности и монтаж без монтажа.
Музыка у них светится, слова имеют вкус, а буква «А» упрямо красная — как будто кто-то уже всё раскрасил за них и забыл выключить режим «расширенной реальности».
Называется этот феномен - синестезия. Она есть примерно у 2% людей на планете. Большинство из них понятия не имеют, что воспринимают мир иначе, чем все остальные.
И да — есть шанс, что кто-то рядом сейчас слышит этот текст… и видит его цвет.
И, оказалось, что это свойство часто дает преимущество, особенно в интеллектуальных и творческих профессиях. Многие гении им обладали.
Звук, который можно потрогать
Чтобы понять, о чём речь, лучше не читать определения, а послушать самих синестетов.
Певец Фаррелл Уильямс, написавший «Happy», говорит, что его хит «жёлтого цвета с вкраплениями светлого оранжевого и горчичного».
Такой цвет с конкретными оттенками, которые он видит каждый раз, когда слышит эту мелодию. Фронтмен Panic! At the Disco Брендон Ури идёт дальше: музыка для него не просто цветная, она ещё и геометрическая — квадраты, пирамиды, ромбы, зависящие от ритма и тональности.
Патрик Стамп из Fall Out Boy долго стеснялся рассказывать, что буквы и цифры для него окрашены. Он думал, что это нормально для всех — пока однажды не написал об этом в соцсетях и не обнаружил, что сотни людей понятия не имели, о чём он говорит. Для него это была просто часть реальности, как форма букв или звук гитары.
Синестезия существует в семидесяти разновидностях.
Самая распространённая — графемно-цветовая: буквы и цифры окрашиваются в конкретные цвета.
Далее идёт хроместезия — когда звуки вызывают цвета. Есть лексико-вкусовая: слова буквально имеют вкус. Одна женщина описывала, что имя «Дэвид» для неё — это вкус сливок, а «Елизавета» — что-то острое и горькое. Это происходит само по себе, без малейшего усилия с её стороны, каждый раз, как она слышит или читает эти имена.
Отдельного разговора заслуживает зеркально-тактильная синестезия. Люди с такой особенностью физически ощущают прикосновения, которые видят. Наблюдает, как кто-то хлопает друга по плечу, — и сам чувствует хлопок. Это звучит как сверхсильная эмпатия, и отчасти так и есть: исследования показывают, что такие люди демонстрируют значительно более высокий уровень сочувствия по сравнению с контрольными группами.
Почему мозг путает чувства
Мозг взрослого человека — это очень аккуратно разграниченная территория.
Зрительная кора занимается изображениями, слуховая — звуками, они работают слаженно, но без лишнего общения между собой. У синестетов эти границы стёрты.
Все мы рождаемся с мозгом, в котором нейронные пути густо переплетены между собой. По мере роста мозг проводит масштабную зачистку. Лишние связи между нейронами обрезаются, разные зоны специализируются. У синестетов этот процесс прошёл не до конца. Между зонами, ответственными за разные чувства, сохранились дополнительные пути — и именно по ним бегут сигналы, смешивая восприятие.
Нейробиологи называют это кросс-активацией. Когда графемно-цветовой синестет смотрит на букву «Д», в его мозге активируется не только зона распознавания графем, но и цветовая область V4 — та самая, которая у всех остальных включается только при виде реальных цветов. Причём это происходит почти мгновенно: активация V4 следует за распознаванием буквы с задержкой всего в пять миллисекунд.
Существует и еще одно объяснение феномена, по принципу обратной связи. Сигнал движется не только «снизу вверх», от органов чувств к коре, но и в обратном направлении: из ассоциативных зон обратно в первичные отделы, причём «заглядывая» по пути в соседние области. Получается эффект, похожий на короткое замыкание: один стимул случайно «поджигает» сразу несколько зон.
Великие умы с цветным слухом
Эта особенность часто встречается у творческих людей. Она им даже в плюс - постоянно подпитывает новыми ассоциациями.
Александр Скрябин создал целую музыкальную систему, в которой каждая тональность имела свой цвет — и написал симфоническую поэму «Прометей», партитура которой включала партию светового органа, проецировавшего цвета в соответствии с музыкой.
Его коллега Николай Римский-Корсаков тоже слышал цвета, но они с Скрябиным громко спорили, какие именно: для Скрябина ля мажор был фиолетовым, для Римского-Корсакова — розовым. Оба были убеждены, что правы.
Владимир Набоков был графемно-цветовым синестетом. В семь лет он взял кубики с буквами и сказал матери, что цвета на них «неправильные». Мать — тоже синестет — немедленно поняла, о чём он.
Этот феномен отражён во всём его творчестве: Набоков описывал цвет букв с точностью, которая обескураживала литературных критиков, не знавших, что за ней стоит реальное неврологическое переживание.
Ещё более поразительный случай — советский журналист Соломон Шерешевский, которого нейропсихолог Александр Лурия изучал почти тридцать лет. У Шерешевского была пятикратная синестезия: каждый стимул отзывался во всех пяти чувствах одновременно.
Музыкальная нота давала цвет, цвет — запах, запах — прикосновение. Его память была фантастической: он без труда запоминал длиннейшие ряды чисел, стихи на незнакомых языках, сложные математические формулы.
Лурия описал его в книге «Маленькая книжка о большой памяти» — она стала классикой нейропсихологии. Но была у Шерешевского и обратная сторона: синестетические образы были настолько назойливы, что мешали читать — слова вызывали отвлекающие ощущения, особенно если он ел за чтением.
Василий Кандинский в детстве слышал шипение, когда смешивал краски. И, наоборот, многие звуки отдавались у него в голове разными цветами.
Ван Гог пытался учиться игре на фортепиано — учитель считал его чудаковатым, потому что тот называл звукам цвета и в конце концов отказался его обучать.
Билли Айлиш, Бейонсе и Леди Гага открыто говорили о своей синестезии.
Можно ли этому научиться
Вопрос закономерный: если синестезия даёт улучшенную память и необычную когнитивную гибкость, нельзя ли её просто приобрести?
Ответ — осторожное «отчасти да».
Исследователи из Университета Сассекса обучили группу людей без врождённой синестезии ассоциировать тринадцать букв с конкретными цветами — причём не просто запоминать, а воспринимать буквы как окрашенные. Через несколько недель интенсивных занятий большинство участников описывали переживания, очень похожие на настоящую синестезию: буквы «светились» нужным цветом без сознательного усилия.
Самый неожиданный результат: после тренировки участники показали рост IQ на 12 пунктов по тесту текучего интеллекта. Контрольная группа, не проходившая обучения, осталась при своих.
Скорее всего, сыграла роль интенсивная тренировка памяти и внимания, а не сама по себе «покраска» букв.
Но эффект все равно получается больше психологическим - с точки зрения нейробиологии их различные зоны восприятия уже закрыты друг от друга.
Мы привыкли считать, что видим мир «как есть». Что красный — это красный, звук — это звук, а слово — это просто набор букв. Но синестезия аккуратно ломает эту уверенность.
Она показывает: реальность — это не то, что снаружи. Это то, как ваш мозг договорился её собирать.
У кого-то этот «договор» строгий и аккуратный.
А у кого-то — щедрый, с лишними связями, где звук может стать цветом, а имя — вкусом. И тогда возникает простой вопрос, от которого уже не отмахнуться:
если один и тот же мир может ощущаться настолько по-разному…
кто из нас видит его «правильно»? Возможно, никто.
А возможно — все понемногу. Просто некоторые получают версию реальности… с расширенными настройками.