Слушать аудиоверсию здесь: https://vkvideo.ru/video-235488107_456239040
Глава 1. «Спейд и Арчер»
В лице Сэмюэла Спейда было что-то демоническое: длинный острый и костлявый подбородок, уголки губ, вечно вздернутые в усмешке, крючковатый нос с глубокими треугольными ноздрями под двумя складками поперек переносицы, в которые упираются хищные брови, да ежик светло-русых волос клином врезающийся между большими залысинами. Лишь желтовато-серые глаза были не раскосыми, как ожидаешь, а обычными.
Заметив Эффи Перин, он сказал:
– Да, зайка моя?
Эффи Перин – загорелая высокая девушка с озорной мальчишеской улыбкой и искрящимися карими глазами сегодня была в коричневом облегающем платье тонкой шерсти. Прикрыв дверь, она облокотилась на нее спиной и сказала:
– Там к тебе девушка. Ее имя Уондерли.
– По делу?
– Похоже на то. Но в любом случае она стоит того, чтобы на ее взглянуть - редкостная красотка.
– Давай ее сюда. Живо.
Эффи распахнула дверь и, не отпуская ручку, позвала:
– Мисс Уондерли, проходите, пожалуйста.
Послышалось очень тихое, но отчетливое «спасибо», и в дверях появилась незнакомка. Она вошла медленно и осторожно, разглядывая Спейда яркими голубыми глазами робко, но пытливо.
Ее гибкая и стройная фигура словно струилась, лишенная какой-либо угловатости: ровная спина, округлая грудь, ноги от ушей и изящные ручки. Вся в синем и голубом, очевидно, оттенки подбирались под цвет ее глаз, она не смело улыбалась сочными алыми губами. Из-под синей шляпки вились темно-рыжие локоны.
Спейд, слегка кивнув, поднялся ей навстречу и короткопалой огромной ручищей указал на дубовое кресло рядом со своим столом. Он был широк в плечах, узок в талии и бедрах и обладал ростом, никак не меньше шести футов. На таком медведе не сидел ни один пиджак, сколько его не утюж.
Мисс Уондерли опять пролепетала: «Спасибо» – и присела на краешек деревянного сиденья.
Спейд опустился обратно в свое вращающееся кресло и, развернувшись к гостье, вежливо улыбнулся.
Из-за закрытой двери слышался привычный перестук пишущей машинки оставившей их наедине Эффи Перин. Где-то рядом гудел электрический мотор. На столе в переполненной окурками медной пепельнице тлела сигарета. Проникавший в комнату через приоткрытое окно ветерок нес с собой легкий запах аммиака и гонял по столу пепел от сигарет. Мисс Уондерли не сводила настороженных глаз с пляшущих по столешнице серых хлопьев. Она все так же сидела на самом краю кресла, готовая в любой момент вскочить, нервно теребя руками в темных перчатках плоскую темную сумочку у себя на коленях.
Спейд откинулся на спинку кресла и спросил:
– Итак, чем могу быть полезен, мисс Уондерли?
Она, почти не дыша, подняла на него глаза, судорожно сглотнула и отрывисто заговорила:
– Вы… я думала… может быть… – Тут она замолчала, прикусив нижнюю губу белоснежными зубками, но ярко-синие глаза не молчали и продолжали умолять.
Спейд еще раз улыбнулся и ободряюще кивнул.
– Рассказывайте. С самого начала. И мы подумаем, как вам помочь. Но только с самого начала.
– Это случилось в Нью-Йорке.
– Угу.
– Не знаю, где они встретились. В Нью-Йорке, конечно, но где именно? Она на пять лет моложе – ей только семнадцать, общих друзей у нас нет. И близости, которая могла бы быть между родными сестрами, тоже нет и никогда не было. Родители сейчас в Европе. Они не переживут. Я должна найти ее пока они не вернулись.
– Угу.
– Они должны приехать первого числа.
Взгляд Спейда оживился.
– Значит, у нас еще две недели.
– Я не знала, что случилось, пока не получила письмо. Я с ума сходила. – Губы ее задрожали, руки продолжали мять сумочку. – В полицию я не пошла, хоть и боялась за ее жизнь – вдруг она замешана в чем-то серьезном. Посоветоваться мне не с кем. Что делать – я не понимала. А что я могла?
– Разумеется, ничего, – подбодрил ее Спейд. – Но тут пришло письмо?
– Да, и я сразу же послала ей телеграмму, умоляя вернуться. Сюда, на главный почтамт, «до востребования». Свой адрес здесь она мне не дала. Ждала целую неделю, но не получила никакого ответа, ни слова. До возвращения родителей оставалось все меньше времени. Вот я и решила приехать в Сан-Франциско. Написала, что еду. Наверное, зря?
– Может, и зря. Порой и не сообразишь, что правильно. Вы нашли ее?
– Нет. Я написала, что буду ждать ее в отеле «Сент-Марк», и умоляла прийти и поговорить со мной, даже если она не хочет возвращаться. Но она не пришла. Я ждала ее три дня, ни ее, ни хотя бы записочки.
Спейд кивнул, сочувственно нахмурился и поджал губы.
– Это ужасно, – продолжила мисс Уондерли, вымученно улыбаясь. – Вот так сидеть … ждать… не зная, что с ней. – Улыбаться она больше не пыталась. Ее била нервная дрожь. – Кроме адреса «до востребования» у меня ничего не было. Я написала ей еще одно письмо и вчера днем пошла на почту, ждала там до темноты, но Коринна так и не пришла. Сегодня утром я снова отправилась туда, но сестры опять не было, зато появился Флойд Терзби.
Спейд снова кивнул, напряженно слушая.
– Он ни за что не хотел мне говорить, где Коринна, – в ее голосе послышалось отчаяние. – Только сказал, что она здорова и счастлива. Но разве ему можно верить? В любом случае он не сказал бы ничего другого, так ведь?
– Да, – согласился Спейд. – Но, может, так оно и есть?
– Надеюсь. Очень надеюсь, – воскликнула девушка. – Но не могу же я уехать, не повидав ее или хотя бы не поговорив по телефону?! А он не соглашается отвести меня к ней. Говорит, она не хочет меня видеть. Не верю. Он сказал, что передаст ей, что видел меня, и обещал вечером привести ее ко мне в отель, если она, конечно, согласится. Правда, он уверен, что она не согласится. Тогда он придет один. Он…
Она замолкла, увидев, что дверь открывается, и испуганно прикрыла рот рукой.
Человек, открывший дверь, шагнул вперед, сказал: «Простите!» – и поспешно снял с головы коричневую шляпу.
– Все в порядке, Майлз, – сказал Спейд. – Знакомьтесь мисс Уондерли, – это мистер Арчер, мой компаньон.
Он кивнул и приветливо махнул шляпой. Арчер был мужчиной среднего роста, коренастым, широкоплечим, с бычьей шеей, добродушным обветренным красным лицом, массивными челюстями и короткими седеющими волосами. Если Спейду было далеко за тридцать, то ему – далеко за сорок.
Спейд пояснил:
– Сестра мисс Уондерли сбежала из Нью-Йорка с человеком по имени Флойд Терзби. Они сейчас в Сан-Франциско. Мисс Уондерли видела сегодня Терзби и договорилась встретиться с ним вечером еще раз. Может, он придет на вместе с сестрой мисс Уондерли. Шансов, правда, немного. Мисс Уондерли хочет, чтобы мы нашли ее сестру и помогли вернуть ее домой. – Он посмотрел на мисс Уондерли: – Все так?
– Да, – еле слышно прошелестела она. Смущение, которое благодаря сочувственным улыбкам, поддакиванию и сочувствию Спейда постепенно рассеялось, вновь окрасило ее щеки. Она опустила глаза на свою сумочку и начала тереть ее пальцем.
Спейд подмигнул компаньону.
Майлз Арчер подошел ближе. Девушка разглядывала сумочку, а он разглядывал ее. Маленькие карие глазки оценивающе скользнули от макушки до ног и обратно. Губы, как бы присвистнули от восхищения, молчаливый взгляд уперся в Спейда.
Спейд слегка оторвал пару пальцев от подлокотника, призывая его быть осторожней.
– Ничего сложного, как я полагаю. Нам нужно отследить этого человека сегодня вечером в отеле, сесть ему на хвост, и он выведет нас на вашу сестру, как миленький. Если же он будет с ней и вы сами сможете убедить ее вернуться домой – что ж, тем лучше. Если же нет… если она не захочет расставаться с ним и после того, как мы найдем ее… что ж, у нас и на этот случай что-нибудь найдется.
Арчер поддакнул грубоватым хриплым голосом:
– Найдется.
Мисс Уондерли бросила быстрый взгляд на Спейда и хмуро сдвинула брови.
– Только будьте осторожны. – Ее голос срывался, губы нервно подергивались. – Я ужасно боюсь и его, и того, что он может сделать. Она ведь совсем ребенок, и то, что он привез ее сюда из Нью-Йорка, – это… Он может… он же может… сделать с ней что-нибудь?
Спейд улыбнулся и побарабанил пальцами по ручкам кресла.
– Положитесь на нас. Мы как-нибудь справимся.
– Но ведь такое может случиться? – настаивала она.
– Не исключено, –рассудительно заметил Спейд. – Но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы ничего не случилось.
– Я вам доверяю, – сказала она искренне, – просто хочу предупредить, что он очень опасный человек. Он ни перед чем не остановится. Чтобы спастись, он, не задумываясь… убьет Коринну. Он же может это сделать?
– Вы ему угрожали?
– Нет, я только сказала, что до возвращения родителей она должна быть дома, чтобы они ничего не узнали. Я обещала ему, что ни слова не скажу папе, если он поможет вернуть сестру, ну а если не поможет, отец уж найдет способ, как привлечь его к ответственности. Но… похоже, он не поверил мне.
– А он может жениться на ней и замять дело? – спросил Арчер.
Девушка покраснела и смущенно ответила:
– У него в Англии жена и трое детей. Коринна написала мне об этом. Поэтому-то она и бежала с ним тайком.
– Так обычно и бывает у таких типов, правда, жены не обязательно в Англии. – Спейд наклонился, чтобы достать карандаш и лист бумаги. – Как он выглядит?
– На вид лет тридцать пять, ростом с вас, очень смуглый или сильно загорелый. Темные волосы, густые брови. Говорит громко, даже вызывающе, очень нервный и раздражительный. Стоит на него посмотреть – и сразу ясно, такой способен на все.
Не поднимая головы от своих записей, Спейд спросил:
– Какого цвета глаза?
– Серо-голубые, водянистые, но пронзительные. И… еще… у него большая ямочка на подбородке.
– Какое телосложение – худой, нормальный, толстый?
– Крепкий, широкоплечий, держится прямо и похож на военного. Утром он был в светло-сером костюме и серой шляпе.
– Чем зарабатывает на жизнь? – Спейд положил карандаш на стол.
– Не знаю, – ответила она. – Понятия не имею.
– Когда он обещал прийти?
– После восьми.
– Хорошо, мисс Уондерли, наш человек будет там. Неплохо, если…
– Мистер Спейд, а нельзя, чтобы это были вы или мистер Арчер? – Она умоляюще сжала руки. – Я хотела бы, чтобы вы сами занялись этим делом. Не сомневаюсь, у вас опытные сотрудники, но – боже! – я так боюсь за Коринну. И его боюсь. Пожалуйста. Я понимаю… Это будет стоить дороже. – Дрожащими пальцами она открыла сумочку и выложила на стол перед Спейдом две стодолларовые купюры. – Этого хватит?
– Хватит, – сказал Арчер, – я займусь этим.
Мисс Уондерли встала и порывисто протянула ему руку.
– Спасибо! Спасибо! – воскликнула она и повторила еще раз, пожимая уже руку Спейда: – Спасибо!
– Не стоит. – ответил Спейд. – Рады помочь. Будет неплохо, если вы сами встретите Терзби внизу или появитесь с ним в холле хотя бы мельком.
– Хорошо, – пообещала она и снова рассыпалась в благодарностях.
– И не ищите меня, – предупредил ее Арчер. – Я сам вас увижу.
Спейд проводил мисс Уондерли до выхода. Когда он вернулся, Арчер, кивнув в сторону стодолларовых бумажек, довольно пророкотал: «Весьма кстати», взял одну из них, сложил и сунул в кармашек жилета.
– У нее в сумочке я заметил еще несколько сестриц этих красоток.
Спейд спрятал в карман вторую банкноту, сел за стол и ответил:
– Ты не очень-то выпендривайся перед ней. Как она тебе?
– Куколка! Как перед такой не выпендриваться! – Арчер грубо хохотнул: – Может, ты, Сэм, и был первым, кто ее увидел, но глаз-то я раньше положил. – И засунув руки в карманы, он принялся перекатываться с носков на пятки.
– Ты еще с ней хлебнешь, помяни мое слово. – Сэм ухмыльнулся, по-волчьи обнажив клыки. – Хотя, у тебя своя голова на плечах, не маленький. – И принялся сворачивать сигарету.
Глава 2. Смерть в тумане
В темноте раздался звонок телефона. Затем еще один и один, после третьего звонка скрипнула кровать, рука потянулась к трубке, что-то маленькое и тяжелое упало на ковер, опять скрипнули пружины, и мужской голос произнес:
«Алло… Да, это я… Убит?.. Да… Через пятнадцать минут. Спасибо».
Щелкнул выключатель, и белый шар, свисающий с потолка на трех золотистых цепях, осветил комнату. Спейд, одетый в бело-зеленую клетчатую пижаму, сел на кровати и опустил босые ноги на пол. Он хмуро покосился на телефон и взял со стола пачку коричневой папиросной бумаги и коробку табака «Вулл Дарем».
Ветер задувал в открытые окна холодный туманный воздух, с острова Алькатрас доносились частые гудки противотуманной сирены. Стрелки будильника, стоявшего на краешке книги Дьюка «Знаменитые преступления в США», показывали пять минут третьего.
Спейд свернул сигарету, поднял упавшую на пол зажигалку в кожаном футлярчике и прикурил. Снял пижаму. Мощные руки, ноги, торс, массивные плечи делали его похожим на медведя, но лысого: на его теле растительность отсутствовала. Кожа была младенчески мягкой и розовой.
Он почесал затылок и начал одеваться: белое белье, серые носки, черные подвязки, рубашка в зеленую полоску, к ней белый мягкий воротничок и зеленый галстук, затем серый костюм, в котором был накануне, и, наконец, темнокоричневые туфли. Завязав шнурки, он снял телефонную трубку и заказал такси. На выходе накинул свободное твидовое пальто и одел темно-серую шляпу. Пока рассовывал по карманам табак, ключи и деньги, подъехало такси.
Там, где Буш-стрит проходит над Стоктон-стрит, прежде чем круто спуститься к Чайнатауну, Спейд расплатился с водителем и вышел. Улица была подернута влажной ночной дымкой, обычной для Сан-Франциско – редкой, липкой и промозглой. Неподалеку несколько человек что-то высматривали в переулке. С другой стороны Буш-стрит две женщины и мужчина смотрели туда же. Из окон выглядывали любопытствующие.
Спейд прошел меж двух больших, обнесенных железным ограждением люков, из которых торчали уродливые лестницы, к парапету и, облокотившись о мокрый камень, посмотрел вниз, на Стоктон-стрит.
Из туннеля под ним с ревом и свистом – будто снаряд – вылетела машина и скрылась из виду. В нескольких ярдах от туннеля, под стендом, залепленным рекламой бензина и кино и закрывавшим просвет между двумя складами, в странной позе скрючился человек. Одной рукой он опирался на тротуар, другой держался за зеленую раму стенда и, опустив голову почти до земли, всматривался в щель под ним. Еще два человека пытались заглянуть в узкий зазор между складской стеной и стендом. По глухой серой стене второго склада и клочку земли, за рекламным стендом, бегали лучи фонариков, выхватывая людские тени.
Спейд развернулся и пошел по Буш-стрит к переулку, около которого собрались люди. Полицейский в форме, стоявший под синей эмалированной табличкой с белой надписью. «Барритт-стрит», перестал жевать резинку, предостерегающе поднял руку и спросил:
– Вам чего?
– Я Сэм Спейд. Мне только что звонил Том Полхаус.
– А, это вы. – Полицейский опустил руку. – Я вас не узнал по началу. Вон они. – Он ткнул большим пальцем куда-то за спину – Дерьмо.
– Да уж, хорошего мало, – согласился Спейд и пошел по переулку.
Приблизительно в середине его стояла темная машина «скорой помощи». Слева, за ней, невысокая ограда из длинных грубых досок перегораживала крутой обрыв, ведущий как раз к тыльной стороне рекламного стенда на Стоктон-стрит.
Верхняя доска ограды в десять футов длиной была оторвана с одной стороны. Внизу, на склоне, футах в пятнадцати, из земли торчал большой плоский валун. Между склоном и валуном лежал на спине Майлз Арчер. Над ним стояли двое. Один из них светил фонариком на тело убитого. Еще несколько человек так же с фонариками сновали по склону.
Один из полицейских крикнул: «Привет, Сэм», и начал взбираться наверх, преследуя свою тень.
– Я решил, что ты захочешь взглянуть на него, прежде чем мы увезем тело, – сказал он, переступая через сломанный забор. Это был высокий пузатый человек с маленькими хитрыми глазками, большим ртом и плохо выбритыми щеками. Его ботинки, колени, руки и даже подбородок покрывала грязь.
– Спасибо, Том, – откликнулся Спейд. – Как это произошло? – Опершись локтем на столбик ограды, он разглядывал людей внизу, кивая тем, кто его приветствовал.
Том Полхаус грязным пальцем ткнул себя в грудь.
– Продырявили ему насос вот этой хреновиной. – Он вынул из кармана пальто большой револьвер и протянул Спейду. Револьвер тоже был в грязи. – «Уэбли». Английская система, да?
Спейд снял локоть со столбика, наклонился, чтобы получше рассмотреть оружие, но в руки брать не стал.
– Да, – сказал он. – Револьвер системы «Уэбли-Фосбери». Так и есть. Тридцать восьмой калибр, восьмизарядный. Их уже не выпускают. Сколько выстрелов?
– Один. – Том снова ткнул себя в грудь. – Он, похоже, был уже мертв, когда проломил забор. – Он поднял грязный револьвер повыше. – Ты такие видел когда-нибудь?
Спейд кивнул.
– Видел, – безразлично ответил он, а потом вдруг энергично продолжил. – Его застрелили вот здесь, верно? Он стоял спиной к забору там, где сейчас ты. Стрелявший стоял здесь. – Спейд встал перед Томом, поднял руку и выставил указательный палец, чуть не уперев тому в грудь. – Он стреляет, Майлз падает, сбивает верхнюю перекладину и летит вниз прямо до валуна. Так?
– Так, – неспешно произнес Том, насупив брови. – От выстрела осталась опалина на пальто.
– Кто его нашел?
– Шиллинг, патрульный. Он шел по Буш-стрит и машина, проехавшая мимо, как раз когда он поравнялся с переулком, подсветила фарами сломанную ограду. Он пошел выяснить, в чем дело, и увидел его.
– Что за машина?
– Неизвестно, Шиллинг не обратил на нее внимания, поскольку еще не знал об убийстве. Говорит, что, пока шел от Пауэлл-стрит, из переулка никто не выходил, – он бы наверняка заметил. Если не через переулок, то отсюда можно выбраться только, если спуститься и пролезть под рекламным стендом на Стоктон-стрит. Но там никого не было. Земля влажная, а на ней только следы падения Майлза и брошенного револьвера.
– Кто-нибудь слышал выстрел?
– Господь с тобой, Сэм, мы только приехали. Наверняка, кто-нибудь слышал, но его еще надо найти. – Он отвернулся и переступил одной ногой через ограду. – Пойдем, посмотришь.
– Нет, – ответил Спейд.
Том замер, практически оседлав ограду, обернулся и бросил на Спейда удивленный взгляд.
Спейд пояснил:
– Ты же его видел. Ничего другого я не увижу.
Том, не отрывая глаз от Спейда, недоверчиво кивнул и перенес вторую ногу.
– Пистолет у Майлза за поясом, пальто застегнуто на все пуговицы. В бумажнике нашли больше ста шестидесяти долларов. Он работал?
Чуть поколебавшись, Спейд кивнул.
Том тут же спросил:
– Что за работа?
– Он должен был пасти типа по имени Флойд Терзби, – и Спейд повторил описание типа, полученное от мисс Уондерли.
– Зачем?
Спейд засунул руки в карманы своего плаща и сонно моргнул, глядя на Тома.
–Так зачем? – нетерпеливо повторил Том.
– Кажется, он англичанин. Но я не знаю, что за игру он ведет. Мы всего лишь пытались выяснить, где он живет, – Спейд ухмыльнулся, вытащил руку из кармана, похлопал Тома по плечу – Не дави на меня, – и снова сунул руку в карман. – Мне еще жене Майлза сообщать о случившемся.
Том нахмурился, открыл рот, закрыл, так ничего и не сказав, кашлянул и заговорил с грубоватой теплотой:
– Надо ж, как жизнь повернулась. Майлз, конечно, как и все мы, не без греха, но и хорошее в нем тоже было.
– Было, – без энтузиазма согласился Спейд и пошел прочь.
Из дежурной аптеки на углу Буш-стрит и Тейлор-стрит Спейд позвонил:
«Радость моя, – начал он, когда его соединили, – Майлза застрелили. Да, убит. Ну, не раскисай… Да… Сообщи Иве… Нет, я ей звонить не буду, ни за что. Придется тебе… Хорошая девочка… И не пускай ее в контору… Передай, что я сам зайду… На днях… Да, но ничего конкретно… Это все. Ты ангел. Пока!»
На металлическом будильнике Спейда было без двадцати четыре, когда он нажал на выключатель и белый шар снова осветил комнату. Он кинул шляпу и пальто на кровать, прошел на кухню и вернулся со стаканом и высокой бутылкой «бакарди». Плеснул в стакан и выпил стоя. Сел на край кровати, скрутил сигарету. Когда в дверь позвонили, он пил уже третий стакан и прикуривал пятую сигарету. Стрелки будильника показывали половину пятого.
Спейд вздохнул, встал и направился к ванной, где на стене висел домофон. Подойдя, нажал кнопку, отпирая замок наружной двери. После чего пробормотал: «Черт бы ее побрал!» и принялся хмуро рассматривать черный ящичек домофона, тяжело дыша и багровея.
В коридоре послышался шум открывающейся и закрывающейся двери лифта, Спейд выдохнул и поплелся открывать. Судя по тяжелым шагам, к двери приближались мужчины, и их было двое. Лицо Спейда посветлело. Озабоченный взгляд исчез. Он быстро отпер дверь.
- Привет, Том, – сказал он брюхатому высокому сыщику с которым общался на Барритт-стрит. - Привет, лейтенант, - сказал он его спутнику – Входите.
Они одновременно кивнули и молча вошли, Спейд закрыл дверь и проводил их в спальню. Том сел на краешек дивана у окна. Лейтенант, человек крепкого сложения с седыми короткими волосами, квадратным лицом и аккуратными седыми же усиками, устроился в кресле рядом со столом.
Спейд принес из кухни еще два стакана, наполнил все три, протянул гостям и сел на кровать со спокойным, без тени удивления, лицом. Он поднял свой стакан и со словами «За здоровье уголовников» выпил его залпом.
Том тоже осушил стакан, поставил его на пол возле ног и вытер рот грязным указательным пальцем. После чего уставился на ножки кровати, словно силясь что-то вспомнить.
Лейтенант с десяток секунд смотрел на свой стакан, отхлебнул и поставил его на стол рядом с собой. Внимательно осмотрел комнату, а потом бросил взгляд на Тома.
Том заерзал на диване и, не поднимая головы, спросил.
– Ты сообщил о случившемся жене Майлза, Сэм?
– Угу
– И как она?
Спейд покачал головой:
– Я этих баб не понимаю.
Том тихо прокомментировал:
– Не прибедняйся.
Лейтенант, опершись руками о колени, слегка подался вперед. Его зеленоватые глаза сверлили Спейда с упорством автомата – казалось, что отвести этот взгляд, можно только нажав на рычаг или кнопку.
– Что за пистолетами ты пользуешься? – спросил он.
– Никакими. Не люблю стрелять. В конторе, правда, лежит штук несколько.
– Я бы хотел посмотреть на них, – сказал лейтенант. – У тебя случайно нет хотя бы одного здесь?
– Нет.
– Уверен?
– Посмотри сам. – Спейд улыбнулся и взмахнул пустым стаканом, приглашая. – Можешь все перевернуть вверх дном. Не буду тебе мешать, если, конечно, у тебя есть ордер на обыск.
– Сэм, не зарывайся! -вскинулся Том.
Спейд встал напротив лейтенанта и поставил свой бокал на стол.
– Что тебе надо, Данди? – жестко и решительно спросил он, глядя на него так же жестко и решительно.
Лейтенант Данди, не шелохнулся и продолжил смотреть на Спейда.
Том снова заерзал, шумно выдохнул через нос и примирительно проворчал:
– Мы же не ссориться пришли, Сэм.
Не обращая внимания на Тома, Спейд продолжил:
– Так чего тебе от меня надо? Выкладывай. Какого хрена ты явился брать меня за горло в моем собственном доме?
– Ок, – глухо ответил Данди, – садись и слушай.
– Как-нибудь без тебя решу, сидеть мне или стоять, – окоротил его Спейд, не двигаясь с места.
– Ради бога, перестаньте, – взмолился Том. – На кой черт нам цапаться? Ты для начала вспомни, Сэм, что мне ответил, когда я спросил, кто такой Терзби. Не твое дело, так? Вот и прикинь, почему мы не выложили тебе все с порога. Не надо с нами так, Сэм. Мы ведь на работе.
Лейтенант Данди вскочил на ноги и воинственно задрал подбородок, Спейд был выше его.
– Я предупреждал, рано или поздно ты дашь маху.
Спейд поднял брови и снисходительно скривил рот.
– С каждым может случиться, – сказал он с издевательским спокойствием.
– А теперь вот с тобой случилось.
Спейд улыбнулся и покачал головой.
– Со мной все в порядке. Не волнуйся. – Улыбка исчезла с его лица. Верхняя губа над левым клыком нервно дернулась. Глаза стали узкими и колючими. Он, как и лейтенант, заговорил низким грудным голосом. – Мне это не нравится. Что вы здесь вынюхиваете? Говорите как есть или выметайтесь и не мешайте спать.
– Кто такой Терзби?
– Я сказал Тому все, что знал о нем.
– Ни черта ты не сказал Тому.
– Я сам ни черта не знаю.
– Зачем ты сел ему на хвост?
– Это не я, а Майлз. А на хвост он сел ему по той простой причине, что так пожелал клиент, который заплатил настоящими американскими долларами.
– Кто этот клиент?
К Спейду вернулось спокойствие и он с упреком произнес:
– Ты же знаешь, что я не могу ответить на твой вопрос, пока не получу согласие от клиента.
– Или ты говоришь и сейчас, или встретимся в суде, – запальчиво заявил Данди. – Не забывай, речь идет об убийстве.
– Возможно. А ты, дорогой, не забывай, с кем имеешь дело. Я сам решу, что говорить, а что – нет. Я давно уже не рыдаю оттого, что меня разлюбили полицейские.
Том пересел на кровать. Его небритое, перемазанное грязью усталое лицо пересекали глубокие складки.
– Не дури, Сэм, – попросил он. – Подумай и о нас. Как мы будем ловить убийцу Майлза, если ты не расскажешь нам то, что знаешь?
– Не волнуйся об этом, – сказал ему Спейд. – Я сам похороню своего мертвеца.
Лейтенант Данди сел и снова уперся руками в колени.
– Я и не сомневался, – он и улыбнулся с мрачным удовлетворением. – Вот поэтому мы и пришли к тебе. Все так, Том?
Том выдал что-то нечленораздельное.
Спейд настороженно наблюдал за Данди.
– Так я и сказал Тому, – продолжал лейтенант. – Я сказал: «Том, Сэм Спейд не тот, кто позволит копаться в своих семейных делах». Точно так я и сказал.
Настороженность во взгляде Спейда сменилась скукой. Он повернулся к Тому и спросил с деланным безразличием:
– Что что за проблемы у твоего приятеля?
Данди вскочил и ударил костяшками двух согнутых пальцев в грудь Спейда.
– А вот что, – начал он медленно, после каждого слова касаясь костяшками пальцев Спейда, – Терзби застрелили у его отеля через тридцать пять минут после того, как ты ушел с Барритт-стрит.
Спейд ответил так же неторопливо:
– Убери свои поганые лапы.
Данди руку убрал, но голос его не изменился:
– Том говорит, ты так спешил, что даже не захотел взглянуть на своего покойного компаньона.
Том, будто бы извиняясь, проворчал:
– Сэм, черт возьми, ты действительно убежал как ошпаренный.
– И домой к Арчеру, чтобы сообщить его жене, ты тоже не пошел, – подытожил лейтенант. – Мы ей звонили, нам ответила девчонка из твоей конторы, и сказала, что это ты ее послал.
Спейд кивнул с выражением туповатого безразличия. Лейтенант Данди поднял было опять костяшки к груди Спейда, но быстро отдернул.
– Десять минут у тебя ушло на то, чтобы добраться до телефона и позвонить своей девчонке, – сказал он, – еще десять, ну в крайнем случае пятнадцать, понадобилось, чтобы добраться до отеля Терзби – он жил в «Джиари» около Ливенуорта. Так что тебе еще пришлось его ждать минут десять – пятнадцать.
– Значит, я знал, где он живет? – уточнил Спейд. – И, кроме того, знал, что, убив Майлза, он не сразу пойдет к себе?
– Тебе лучше знать, что ты знал, – упрямо процедил Данди. – Когда ты вернулся домой?
– Без двадцати четыре. Я бродил по улицам, обдумывая случившееся.
Лейтенант качнул своей круглой головой.
– Нам известно, что в полчетвертого тебя еще не было. Мы звонили тебе. Так где ты гулял?
– По Буш-стрит – туда и обратно.
– Ты не заметил кого-нибудь, кто мог бы…
– Нет, свидетелей нет, – перебил его Спейд и добродушно рассмеялся. – Садись, Данди. Ты не допил ром. Давай твою посудину, Том.
Том сказал:
– Не хочу, спасибо, Сэм.
Данди сел, но на стакан с ромом даже не посмотрел.
Спейд налил себе, выпил и сел на кровать.
– Теперь я хоть понимаю, в чем дело, – сказал он, переводя добродушный взгляд с одного полицейского на другого. – Прошу прощения, что заартачился, но судите сами – вы вламываетесь среди ночи и пытаетесь пришить мне убийство – есть от чего нервничать. Смерть Майлза и так выбила меня из колеи, а тут еще вы со своими штучками. Теперь, когда я знаю, что привело вас ко мне, все понятно, никаких претензий.
– Забудь, - сказал Том.
Лейтенант промолчал.
– Так значит Терзби убит? – уточнил Спейд.
Пока лейтенант колебался, Том ответил:
– Да.
И тут лейтенант раздраженно заметил:
– Тебе также не помешает знать – если, конечно, ты этого не знаешь, – он умер, не успев никому ничего сказать.
Спейд сворачивал сигарету и спросил, не отрывая от нее глаз:
– Что ты имеешь в виду? Что я это знаю?
– Что сказал, то и имею в виду, – резко ответил Данди.
Со свернутой сигаретой в одной руке и зажигалкой – в другой, Спейд поднял на него взгляд и улыбнулся.
– Ты ведь пока не можешь посадить меня в кутузку, Данди, я прав? – спросил он.
Лейтенант холодно посмотрел на него своими зелеными глазами и ничего не ответил.
– Тогда, – сказал Спейд, – я могу наплевать на то, что ты думаешь, так ведь, Данди?
Вмешался Том:
– Сэм, не дури.
Спейд сунул сигарету в рот, прикурил и засмеялся, выпустив дым.
– Постараюсь, Том, – пообещал он. – Вы только расскажите, как это я убил Терзби? У меня что-то с памятью.
Том скрипнул зубами. Лейтенант Данди ответил:
– Четыре пули сорок четвертого или сорок пятого калибра в спину с противоположной стороны улицы, когда он входил в отель. Свидетелей нет, но такая вот получается картина после осмотра.
– И при нем был «люгер» в кобуре, – добавил Том, – из которого не стреляли.
– Что говорят о нем в отеле? – спросил Спейд.
– Только то, что он жил там неделю.
– Один?
– Один.
– Нашли что-нибудь? У него или в номере?
Данди подобрал губы и спросил:
– А что мы должны были найти, по-твоему?
Спейд беззаботно описал круг тлеющей сигаретой.
– Что-нибудь, что рассказало бы о нем самом или его занятиях. Так нашли?
– Мы думали, ты нам об этом расскажешь.
Когда Спейд поднял на лейтенанта свои желтовато-серые глаза, они светились почти нереальной доброжелательностью.
– Никогда не видел Терзби, ни живого, ни мертвого.
Полицейские встали, лейтенант был недоволен, а Том зевал и потягивался.
– Мы задали все вопросы, ради которых пришли, – хмуро объявил Данди, сверля Сэма иглами зеленых глаз. Поджав верхнюю губу, он выталкивал слова одной нижней. – Мы рассказали больше, чем ты. Пусть. Ты знаешь меня, Спейд. Убивал ты или нет, не сомневайся, я докопаюсь до истины. И уж если я окажусь прав, не обессудь – от тюряги тебе не отвертеться.
– Само собой, – равнодушно ответил Спейд. – Но мне будет спокойнее, если ты допьешь свой ром.
Данди повернулся к столу, взял стакан и медленно выпил его до дна. Сказал: «Спокойной ночи» – и протянул руку. Спейд церемонно пожал ее и так же церемонно обменялся рукопожатием с Томом. Проводив полицейских, он разделся, погасил свет и лег спать.
Глава 3. Три женщины
На следующий день, когда в десять часов утра Спейд пришел в контору, Эффи Перин, сидя за своим столом, разбирала почту. Бледность ее мальчишеского лица не скрывал даже загар. Увидев Спейда, она положила пачку конвертов и медный нож для бумаги на стол и тихо сказала, предупреждая:
– Она здесь, в твоем кабинете.
– Я же просил не пускать ее в контору, – с укором и тоже шепотом отозвался Спейд.
Раздраженно уставившись на него карими глазами, Эффи ответила:
– Просил, только забыл сказать, как это сделать! – На этом ее запал иссяк, глаза приняли обычное выражение, плечи ссутулились. – Не доставай меня, Сэм, – продолжила она устало. – Я с ней всю ночь мучалась.
Он подошел к девушке, положил ладонь ей на голову и пригладил растрепавшиеся волосы.
– Прости, ангел мой, я… – Он осекся, заметив, что дверь его кабинета открывается. – Привет, Ива, – сказал он уже женщине, показавшейся в дверном проеме.
– О, Сэм! – простонала она.
Это была блондинка лет тридцати с небольшим. На красивом лице уже наметились следы увядания, но фигура ее, несмотря на легкую полноту, отличалась великолепными пропорциями и изяществом. Вся она, с головы до пят, была в черном, но траурный наряд ее выглядел несколько кокетливо. Произнеся его имя, она отступила на шаг и замерла в ожидании.
Спейд отняв руку от головы Эффи, вошел в кабинет и притворил за собой дверь. Ива метнулась к нему, подставив печальное лицо для поцелуя. Ее руки обвились вокруг него еще до того, как он успел ответить. После поцелуя Сэм осторожно попытался высвободиться, но Ива зарылась лицом в его грудь и разрыдалась.
Он гладил ее по круглой спине, приговаривая «бедняжка». В голосе его была нежность. В глазах, косившихся на стол компаньона, раздражение.
– Ты сообщила брату Майлза? – спросил он.
– Да, он заходил сегодня утром.
Спейд с трудом разбирал слова, сквозь ее рыдания. Он снова скорчил гримасу и незаметно глянул на часы у себя на руке. Они показывали десять минут одиннадцатого.
Женщина встрепенулась в его объятиях и подняла к нему лицо.
– О, Сэм, – простонала она, – это ты его убил?
У Спейда выкатились глаза. Длинная челюсть отвисла. Он высвободился из ее объятий, отступил, нахмурился и откашлялся.
Руки ее повисли в воздухе так, словно она продолжала его обнимать. В чуть прикрытых глазах стояла боль, пухлые влажные алые губы дрожали.
Спейд выдавил хриплое «Ха!» и отошел к окну и сквозь жалюзи уставился во двор. При первом же ее движении он стремительно обернулся и почти бегом переместился к столу. Сел, поставил локти на столешницу и уронил подбородок на поднятые кулаки.
– Кто, –ледяным тоном спросил он, – втемяшил тебе эту потрясающую идею?
– Я думала… – Она закрыла рот рукой, опять заплакала и подошла к столу. Несмотря на высоченные каблуки своих черных маленьких туфель, двигалась она уверенно и изящно. – Не дурачь меня, Сэм, – произнесла она с обезоруживающей простотой.
Он рассмеялся ей в лицо.
– Это ты убил моего мужа, Сэм, не дурачь меня.
Он хлопнул в ладоши и сказал:
– Боже правый.
Она зарыдала в голос, прижав к лицу белый носовой платок.
Он поднялся, встал у нее за спиной, поцеловал в шею чуть ниже уха и сказал:
– Ну не надо, Ива. – И когда она перестала реветь, прошептал ей на ухо: – Тебе не следовало сегодня приходить сюда, дорогая. Это неосторожно. Тебе нельзя здесь оставаться. Иди домой.
Она оглянулась на него и спросила:
– Ты придешь ко мне вечером?
Он слегка покачал головой.
– Не сегодня.
– Но скоро?
– Да.
– Когда?
– Как только смогу.
Он поцеловал ее в губы, подвел к двери, сказал: «До свидания, Ива» – и с поклоном выпроводил.
Сев за стол, Спейд вынул табак и папиросную бумагу из кармана пиджака, но сигарету крутить не стал. Так и сидел, держа бумагу в одной руке, а табак – в другой, и задумчиво разглядывал стол убитого компаньона.
Дверь открылась и в кабинет вошла Эффи Перин. Деланно равнодушным голосом она спросила:
– Ну что?
Спейд молчал и продолжал разглядывать стол Арчера.
Девушка нахмурилась и вплотную подошла к столу.
– Ну что, – спросила она громче, – как вы со вдовой разобрались?
– Она думает, что это я застрелил Майлза, – произнес Спейд, даже не шелохнувшись.
– Чтобы жениться на ней?
На это Спейд ничего не ответил.
Девушка сняла шляпу с его головы и положила на стол. Затем наклонилась и вынула из его неподвижных пальцев кисет с табаком и пачку папиросной бумаги.
– А полицейские считают, что это я убил Терзби, – продолжил он.
– Кто такой Терзби? – спросила Эффи, отрывая коричневый листок от пачки и насыпая в него табак.
– А по-твоему, кого я убил? – спросил он.
Видя, что она не реагирует на вопрос, он сказал:
– Терзби – это тот тип, которого должен был пасти Майлз для девчонки Уондерли.
Эффи облизала край бумаги, свернула сигарету, закрутила концы и сунула в рот Спейду. Он сказал: «Спасибо, зайка моя», обнял ее тонкую талию и, закрыв глаза, устало прижался щекой к ее бедру.
– Ты женишься на Иве? – спросила она, любуясь его светло-русыми волосами.
– Не говори глупостей, – пробормотал он. Незажженная сигарета прыгала в такт движению губ.
– Она так не считает. И с чего бы ей так считать после ваших-то шашней?
Он вздохнул:
– Видит бог, лучше бы я ее вообще не видел.
– Может, сейчас ты и правда так думаешь. – В ее голосе проскользнули злорадные нотки. – Но когда-то думал совсем иначе.
– С женщинами у меня никогда по-другому не получалось, – проворчал он, – и к тому же я не любил Майлза.
– Не ври, Сэм. Ты знаешь, я считаю ее стервой, но и сама с радостью стала бы стервой, если бы за это награждали таким телом, как у нее.
Спейд нетерпеливо потерся лицом о ее бедро, но промолчал.
Эффи прикусила губу, сморщила лоб и, нагнувшись так, чтобы видеть его лицо, спросила:
– Как ты думаешь, она могла убить его?
Спейд выпрямился, убрал руку с ее талии и с улыбкой прикурил сигарету.
– Ты ангел, – нежно сказал он, выдыхая дым, – но мозги у тебя, как у курицы.
Она кисло улыбнулась.
– Ты думаешь? А если я скажу, что Ива появилась дома, когда я пришла сообщить ей страшную новость? Всего за несколько минут до трех часов ночи?
– Ты не шутишь?
– Она заставила меня ждать под дверью. Раздевалась в это время. Я заметила ее вещи, второпях брошенные на стул: теплая комбинация, а под ней пальто и шляпка. Она сказала мне, что спала, но это ложь. Постель она успела расправить, а вот измять ее как следует так, чтобы складки появились, не успела.
Спейд взял ладошку Эффи и похлопал по ней.
– Ты настоящий детектив, дорогая, но, – он покачал головой, – она его не убивала.
Эффи Перин одернула свою руку.
– Эта стерва хочет выйти за тебя замуж, Сэм, – сказала она с горечью.
Он одновременно мотнул головой и махнул рукой, протестуя.
Нахмурив брови, она строго спросила:
– Ты виделся с ней вчера вечером?
– Нет.
– Честно?
– Честно. Не бери пример с Данди, зайка моя. Это тебе не идет.
– Данди снова взъелся на тебя?
– Угу. Они с Томом Полхаусом зашли ко мне выпить по стаканчику в четыре утра.
– Они реально считают, что ты застрелил этого… как там его?
– Терзби. – Сэм бросил окурок в медную пепельницу и принялся крутить новую.
– Ты не ответил, – не отставала она.
– Кто их знает. – Он не отрывал глаз от почти готовой сигареты. – У них была такая идея. Не знаю, насколько мне удалось их разубедить.
– Посмотри на меня, Сэм.
Он поднял на нее глаза и расхохотался – на ее озабоченном лице тоже мелькнула озорная усмешка.
– Я боюсь за тебя, – сказала она уже серьезно. – Ты хитер и самоуверен, но как бы тебе однажды не перехитрить самого себя.
Он вздохнул наигранно и потерся щекой о ее руку.
– Вот и Данди говорит мне то же самое, но ты, котеночек, не пускай ко мне Иву, а я уж как-нибудь постараюсь справиться со всем остальным. – Он встал и надел шляпу. – Кстати, сними-ка с двери вывеску «Спейд и Арчер» и повесь табличку «Сэмюэл Спейд». Через час я вернусь или позвоню.
Спейд прошел через отделанный в розоватых тонах холл отеля «Сент-Марк», направляясь к ресепшену, и спросил рыжего денди, у себя ли мисс Уондерли. Повернувшись на миг, рыжий отрицательно покачал головой.
– Она съехала сегодня утром, мистер Спейд.
– Спасибо.
Спейд прошел в нитеобразное помещение за ресепшеном, где за огромным столом из красного дерева сидел пухлый тридцатилетний мужчина в темном костюме. На краю стола стояла призма из того же красного дерева с табличкой из меди, на которой было написано: «Мистер Фрид».
Толстяк встал, обошел стол и протянул Спейду руку.
– Искренне соболезную, Спейд, – сказал он тоном человека, привыкшего соболезновать. – Только что прочитал про Арчера в «Колле». Ты ведь знаешь, что он здесь был вчера вечером.
– Спасибо, Фрид. Ты говорил с ним?
– Нет. Когда я пришел в отель, он уже сидел в холле. Я не стал с ним здороваться. Подумал, может, он работает, и, зная, как вы не любите, когда вас донимают в таких случаях, молча прошел мимо. Это как-то связано с его…
– Не думаю, но пока точно не знаем. Но в любом случае, постараемся, по возможности, не упоминать ваше заведение в связи с этим убийством.
– Спасибо.
– Не за что. Можешь дать мне сведения о бывшей гостье вашего отеля, а потом напрочь забыть о нашем разговоре?
– Конечно.
– Сегодня утром съехала некая мисс Уондерли. Мне бы хотелось знать подробности.
– Пойдем, – пригласил Фрид, – посмотрим, чем можем тебе помочь.
Спейд лишь покачал головой, с места не двинулся.
– Не хочу светиться.
Фрид кивнул и вышел из алькова. В холле он неожиданно остановился и вернулся к Спейду.
– Вчера вечером дежурил сыщик Харриман. Он наверняка видел Арчера. Может, стоит попросить его забыть об этом?
Спейд искоса посмотрел на Фрида.
– Не надо. Это не имеет никакого значения до тех пор, пока имя Арчера никак не связано с этой Уондерли. Харриман – неплохой малый, но любит трепать языком, и мне бы не хотелось, чтобы ему подумалось, будто здесь что-то пытаются закопать.
Фрид еще раз кивнул и вышел. Через пятнадцать минут он вернулся.
– Она заселилась в прошлый вторник, в регистрационной карточке указано, что прибыла из Нью-Йорка. Чемодана при ней не было, только сумки. Ей в номер никто не звонил, почты она, вроде, тоже не получала. Единственно, с кем ее видели однажды, – высокий темноволосый человек лет тридцати пяти. Сегодня утром, в половине десятого, она куда-то ушла, через час вернулась, оплатила счет и попросила отнести ее сумки в машину. Мальчишка, который нес ее вещи, говорит, что машина была из туристического агентства Нэша, наверное, взята напрокат. С ее слов в карточке записали, что она уехала в Лос-Анджелес, отель «Амбассадор».
Поблагодарив Фрида, Сэм вышел из отеля.
Увидев Спейда, Эффи Перин оторвалась от машинки.
– Приходил твой друг Данди, – сообщила она. – Хотел посмотреть на пистолеты.
– А ты что?
– Я попросила его прийти, когда будешь ты.
– Молодец. Но если он снова появится, покажи ему все мои стволы.
– А еще звонила мисс Уондерли.
– Весьма кстати. Что она сказала?
– Сказала, что хочет встретиться с тобой. – Девушка взяла со стола листок бумаги и прочитала написанный карандашом текст: «Пансион „Коронет“ на Калифорния-стрит, номер 1001. Спросить мисс Леблан».
Со словами «Дай-ка сюда» Спейд протянул руку за листком. Получив его, он вынул из кармана зажигалку, крутанул колесико, поднес пламя к бумаге и держал листок за угол до тех пор, пока тот не превратился в темные пепельные завитки, потом бросил то, что осталось, на линолеум и растер каблуком.
Эффи наблюдала за ним с укоризной во взгляде.
Он ухмыльнулся, произнес: «Так будет лучше, дорогая» – и вышел.