Глава 14. Необычайная жизнь Пашки Боба, полная приключений на ржавом судне-лесовозе.
Этот ершистый и несгибаемый моряк Пашка Боб оказался славным малым: трепач и заливала, каких свет не видывал, упёртый и ершистый. Короче говоря – занятный экземпляр и индивидуум. Настоящую его фамилию по-прежнему никто не знал, а парень молчал, как партизан на допросе. И правда: Боб, Бобков, Бобаков, Бобиец или Бобов – какая разница? Главное дело, чтобы человек был хороший. Матрос он действительно был неплохой, но больно уж болтливый. Павел готов был часами травить байки о своей морской службе и если выдавалась минутка отдыха и рядом оказывались чьи-то свободные уши, то начиналось бесконечное повествование о житьё-бытьё, подвигах и приключениях. А повидал он действительно немало!
Бобу выпадало стоять первую ночную вахту, и собрав всю волю в кулак и стиснув зубы, четыре часа молча без пререканий выполнял поручения придирчивого ворчуна дона Фиделио. На мостике стояла гробовая тишина. Затем после четырёх пришла смена в лице Строганова и молодой морячок обрадовался появлению «жертвы»: не ушёл в каюту – завёл разговор до самого утра. Свежие уши!
Слушатель в лице Сержа обрадовал неугомонного и неутомимого Павлушу.
– Шеф! Вы не сомневайтесь на мой счёт, я ведь не демагог какой шалопутный, я человек с понятием! И не подумайте, что я какой-то «бич», бомж или бездельник, которого отовсюду гонят. Пашка Боб – это вам не перекати-поле, без роду, без племени, Пашка всю жизнь живёт при деле и матрос высокой квалификации! Просто мне в последнее время не везёт. Возможно, я не вжился в новую общественную формацию, не вписался в структуры новой экономики, не приноровился к ней и не принял моральные принципы капиталистического общества. Я доверчивый и честный, так что зло берет на самого себя!
Серж с удивлением посмотрел на него, хмыкнул и покачал головой: вот так самореклама!
– Тебя послушать – можно хоть сегодня назначать Председателем Верховного или Конституционного Суда! Сама честность!
– А вот и нет! Судьёй не потяну, я же вам говорю, я неподкупный! А судейский люд решает вопросы частенько либо по понятиям, либо в административном порядке по указанию сверху, либо за подношение. Нет, я смог бы быть профсоюзным лидером, потому что всегда борюсь за чужие права или за свободу трудящихся, а не за себя! Правдолюбие меня однажды и погубит.
– Мартин Лютер Кинг и Нельсон Мандела в одном лице? – хмыкнул Серж.
– Ну зачем вы так! Обижаете! Я же не черномазый! Не подумайте, чего, я, конечно, никакой не расист, по крайней мере не был им до недавнего времени – Пашка Боб вообще аполитичная личность. Но тот долгий рейс к берегам Анголы подорвал мои привитые с детства в школе интернациональные убеждения и разбудил во мне расиста. И вообще, я теперь махровый националист.
– Ну-ка, ну-ка, поясни…
Эти слова полковника были как команда: «на старт, внимание, марш!» Серж позднее даже пожалел о своём вопросе. Как пишется в бессмертной книге «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова: «И тут Остапа понесло». А нашего Боба тоже прорвало…
Павел ухмыльнулся, почесал бритую голову и приступил:
– Я с флотом породнился навеки и жить без моря не могу! Родом из Питера, детство и юность провёл рядом с портом, бурсу мореходную окончил, сразу призвали на военный флот. Отбарабанил на большом противолодочном корабле Черноморского флота три года, отдал долг родине честь по чести, от звонка до звонка! По дембелю куда? Опять же в море, на рыбацкий сейнер, потом в торгфлот. И вдруг перестройка, ГКЧП, распад СССР. Карусель! Былой великой страны развитого социализма не стало, исчезли очереди и талоны, но началась кооперация, приватизация-прихватизация, ваучеризация, эксплуатация, грабёж и развал. Попал я тогда под влияние моды: решил с друзьями создать кооператив. Сказано – сделано! Выкупили в складчину старый балкер-лесовоз – радуемся. Год хождений с бумагами и взятками по инстанциям, и вот мы уже хозяева груды металлолома. Идейным вдохновителем коммерческой операции был мой бывший дружок Шурик Соболенко, он взял под гарантии крупный кредит, в долларах. Одна только беда: сам плавучий металлолом стоит в порту Североморска, а деньги за судно в Северной Африке, и до них ещё надо доплыть. Пахали, как черти, все влезли в долги, жили без зарплаты, почти впроголодь, даже наоборот, копейка завелась – сразу в дело: на ремонт дизеля, на восстановление корпуса, на топливо! Ситуация, схожая с нынешней: перспективы заоблачные, всем обещаны златые горы, главное – добраться до цели! Что мы и сделали, только в той истории обошлись без стрельбы. Подлатали наше корыто, набили трюм и палубу лесом, и в путь: мимо Норвегии, Англии, мимо Испании. Шурик, как наш официальный босс, полетел самолётом, заверил, что отправляется заключать договор и встречать груз. Только мы его и видели! Этот Шурик прибыл вовсе не в жаркую арабскую Касабланку, а сбежал в не менее знойную, но американскую Калифорнию. Верно говорят, пришла беда – отворяй ворота. Вначале по вине неопытного штурмана промазали мимо Марокко, и нас вынудили бросить якорь аж у берегов другого африканского государства – Острова Зелёного Мыса. И тут выясняется, что членов кооператива кинули! И кто? Идейный вдохновитель, дорогой шеф!
– Ну и промашка у вас вышла! – хмыкнул Серж. – Это же больше тысячи миль!
– Так и есть, компас врал, а штурман как спец был полное ничтожество. Топливо кончилось, надо возвращаться и до Марокко предстоит идти и идти.
Строганову были хорошо знакомы истории, подобные этой, когда лучшие друзья или даже родственники предавали друг друга ради денег. Сам однажды попался: приятель кинул его с бизнесом на заре дикого капитализма.
– Итак, мы промахнулись до Зелёного Мыса, Шурик «промахнулся», канул на бескрайних просторах североамериканского континента, укрылся в каменных джунглях какого-то крупного города. Покупатель в итоге на нас махнул рукой. Выяснилось, что он особо нас и не ждал, а наш груз и ржавый балкер ему нужны как рыбе зонтик.
А как мы очутились в том африканском порту, можно комедию ставить и детектив писать одновременно. Корабль мог пристать к воюющей с повстанцами Анголе, что не было тоже лучшим вариантом, но порт Амбриз – это хоть материк! Когда недотепа-штурман понял, что совершил ошибку, мы взяли курс резко на восток, и тут нам наперерез выскочили два военных катера. Обстреляли из пулемётов нашего же, советского, производства, из стареньких ДШК, взяли на абордаж, досмотрели и принудили следовать за катерами.
– Ну вот, а ты, Боб, говоришь, что без стрельбы обошлось. Опять же по вам лупили из ДШК, эти пулемёты россиянину как родные…
– Насмехаетесь, а нам было не до шуток. Да, не обошлось без эксцессов, но там «обезьяны» напали, а тут свои…
Строганов ухмыльнулся:
– Пашка, для своих пяти классов ЦПШ ты знаешь очень много красивых и мудрёных слов! И в то же время твой лексикон портят пренебрежительные выражения типа: «обезьяны»…
– Ага! А всему виной тот африканский поход! В детстве и юности я читал мало, учился плохо, дрался, хулиганил, увлёкся каратэ, поэтому источником знаний была не книга, а улица и подворотня.
На нашем сухогрузе со старых советских времён сохранилась библиотека около тысячи томов! Делать было нечего, вот и «глотал» книжки без передышки – занялся самообразованием. Прочитал не только художественную литературу, но даже Канта и Гегеля. А Маркса не осилил. Экипажем пустили на самокрутки. Ну а что касаемо «обезьян», то от слов своих не отказываюсь, обезьяны они и есть. Настоящие макаки! Не перебивай, полковник, слушай! Итак, топливо кончилось, денег ни копейки, ни цента, а «чёрные» сполна воспользовались нашим бедственным положением. Каждый день к борту приставали моторки, шлюпки и даже плоты. Но только торговлю наглые негры вели нечестную – это был грабёж чистой воды! За бревно – несколько гроздей бананов или пару папай. А что поделать, жрать хочется каждый день, но на берег нас власти не пускают, вот и обдирали спекулянты как липок!
– Леса много было?
– Если бы! В трюме сотни четыре тонн и на палубе сотня. Лесом мы торговали тайком, потому что африканские, Зелёномыские вояки, которые корабль арестовали, хотели и груз как контрабанду конфисковать. Едва сгущались сумерки, начинался бартерный торг: полено – банан, кокос, папай, целая лесина – гроздь бананов.
– Наелся африканских бананов? – с улыбкой спросил Серж.
– Не то слово! Утром, днём и вечером бананы кушали, ночью бананами какали…
– Не жизнь, а рай! – осведомился Строганов.
– Зря иронизируете. На самом деле днём читаем и загораем, а ночью торгуем и корабль стережём! От кого? От «макак»! Едва стемнеет – негры тут как тут! По якорной цепи, по сходням, по всем свисающим концам карабкались, грабители! Ночь проходила в неустанной борьбе за жизнь. Чуть зазеваешься, а у тебя уже украли спасательный круг, лопату, канат или открутили какой-нибудь прибор. Металл сдирали, вырубали и выпиливали кусками. Пытались даже перепилить якорную цепь, но, слава богу, не вышло!
– Зачем им якорь? Он же тяжёлый, и его ведь не дотащить к берегу!
– Кто их знает зачем! Пилили себе и пилили, может быть, как Шура Балаганов, думали, что цепь из золота!
Строганов и Боб от души посмеялись.
– День за днём, от заката до рассвета, мы качали воду помпой и из брандспойта поливали воришек, смывали их за борт в тёплое море.
На смену одним жуликам тут же подгребали другие. Один мошенник был даже без ноги, скакал на костылях, но умудрился влезть на судно! Днём они утихомиривались и становились честными и мирными торговцами. Торговали всем, даже женщинами. Проститутку к борту подвезут и заламывают цену. Что интересно, привозят на показ красивую негритоску, настоящую фотомодель, договариваются доставить вечером, а как стемнеет, привозят совсем другую: толстую, страшную, старую. Я же говорю, жулье!
– И как тебе было с той крупной негритянкой?
– Никак! Первое – денег не было, второе – да я с такой крокодилицей и за бесплатно бы не стал! И даже если бы мне заплатили! Уж лучше онанизмом заниматься, что у меня рук здоровых нет?! Радист с боцманом скинулись на шоколадную мулатку-красотку и поджидают её вечером с нетерпением жеребцов. Как и следовало ожидать, живой первосортный товар подменили чёрной как смоль страшной толстухой. Как приплыла та шлюха на лодочке, хоть за борт падай! И до чего оказалась страшная баба, что лучше топись или с корабля беги! Ничего общего с дневной красавицей, страшнее атомной войны! Наши донжуаны ругались до хрипоты с чёрными сутенёрами, а куда деваться, деньги уже отданы! За ночь отработала тётка по полной программе, а когда мужики грузили эту великаншу обратно на плот, чуть при этом трос не порвали.
Морячок свой рассказ время от времени прерывал раскатистым смехом, вспоминая особо забавные ситуации и Строганов хохотал с ним вместе.
– Ловеласы только плевались? Не закапало ниоткуда?
– Нет, им повезло, пронесло. – Боб вновь рассмеялся. – Повторяю, я побрезговал или пожадничал, точно уже не помню. А за ними, за их здоровьем, не следил…
Время от времени он не мог совладать с эмоциями и сопровождал свой рассказ интенсивными жестами. Боб порою даже отбегал в сторону, при этом матрос широко размахивал руками, подпрыгивал, подскакивал, а затем, спохватившись, быстро возвращался обратно.
– И долго ты там бедовал?
– Два года. Папайя, бананы, манго. Ах, да, про рис, курятину и рыбу я ещё позабыл. Но это редко бывало, потому что очень дорого – на кур древесины уходило гораздо больше. Зато кормовые бананы центнерами закупали на бражку, а из браги гнали самогон. Водку местного производства, которую из тростника и бананов эти кафры изготавливали, пить невозможно. Негры технологию процесса не соблюдают, поэтому получается редкостная дрянь! Фу, мерзость! Постепенно мы продали все, что они хотели купить, а чёрные не гнушались ничем: резина, радиостанция, компас, спасательные круги, так по кусочкам корабль постепенно перебазировался на сушу. Мы обратились к нашим дипломатам за поддержкой, чтоб разрешили конфликт с проклятыми черномазыми вояками. Наркотиков на борту нет, оружия тоже, контрабанды абсолютно никакой, ну разве лес контрабанда? В чем проблема? Над нами бывшие советские чинуши посмеялись и даже на порог консульства не пустили. Ждали мы два года помощи и отчаялись ждать. Однажды зашёл в порт наш сухогруз, идущий в Аргентину, сговорился я с капитаном, и под покровом ночи бежал на него. Гвинейцы и зеленомысцы к тому времени бдительность потеряли. Думаю, они на нас не обращали внимания специально, чтобы мы постепенно разбежались. Через три года все покинули балкер. Говорят, посудина целый год стояла полузатопленной, на грунт села, а затем её, наверное, пустили на слом.
– И куда ты дальше подался?
– Устроился на панамский сухогруз, после перебрался на кипрский, потом повезло, на греческом танкере год моря бороздил, рыбу с чилийцами тягал, с новозеландцами – креветок, ещё браконьерил на норвежском китобое и стюардом работал на круизной яхте нашего олигарха. С ним на яхте во Владик приплыл, черти меня туда принесли! Вскоре олигарх яхту продал, а экипаж списал на берег. Что мне прикажете делать? Паспорта моряка у меня нет, да и никакого другого документа тоже. Хоть вой! Вышло так, что по-честному на сушу никак не попасть, да и обратно в море уже не вернуться. Тайком высадился я в угольном порту и с той поры год бичевал в окрестностях.
– Выходит, что мы тебя спасли, вернули к нормальной жизни?
– Выходит, так, – поддакнул Боб. – Век вам этого не забуду.
Серж почесал ухо и процедил сквозь зубы:
– Обо мне не нужно целый век думать, лучше хоть раз в трудную минуту выручи…
– Легко, это мне раз плюнуть…
Строганов про себя только посмеивался над приключениями незадачливого морячка, но вида не подавал, уж больно парнишка ему пришёлся по душе!
Глава 15. Под флагом Того…
Как ни скрывай свои тайные замыслы, а шила в мешке не утаишь. Действительно, в начале плаванья об истинной цели экспедиции на судне поначалу знали лишь трое: Строганов, Гийом и Стеша. Снежный парень Славан и Галя были посвящены, но не во все детали, потому что целиком доверяли полковнику и не лезли с расспросами. Прочие мореплаватели шушукались, некоторые кое о чем догадывались, но смутно, а остальные были в полном неведении. Долго так не могло продолжаться: Строганов на первом общем сборе только намекнул на истинную цель экспедиции. Но вскоре почти все обо всем знали, и только Бобу было на все эти «парижские тайны» наплевать: главное, что новый чиф обещал стабильную зарплату, сытную кормёжку во время рейса и вокруг привычные морские просторы! О чем ещё мечтать моряку? Поэтому Боб сохранял спокойствие и оптимизм и ни о чем не думал. Находка, а не матрос! Золото, а не парень!
Остальные члены экспедиции разбились на группы по интересам и все время между собой шушукались. Несмотря на доверие к полковнику, Галка временами допекала своего Славана:
– И за каким это лешим мы на край света поплыли?! Мечтаю о спортивной карьере, о семье, о доме, а вместо этого болтаюсь в океане на ржавом корыте! А есть ли это мифическое золото на самом деле?
Славан отшучивался или отмалчивался, жена на денёк, другой успокаивалась, но вскоре вновь начинала бубнить.
Капитан с хозяином Бабакяном тоже нашли общий интерес, беспрестанно подсчитывали и обсуждали за сколько именно тысяч долларов уйдёт эта посудина при продаже, что достанется от навара капитану и экипажу и на что, получив барыш, Артурчик потратит свои деньги. Старпом и таинственный Ник-Ник сдружились, они тоже оказались родственными душами, родство заключалось в том, что оба они были страстными рыбаками: спиннинг, подлёдный лов, уха, сети, водка. А Малюта внезапно подружился с Клепаловым, и «мазутные» души в глубине трюма перемывали косточки всем палубным чистоплюям. Клепалов сам себе удивлялся, что сумел так привязаться к «бойцу криминального фронта».
Сначала плаванье проходило мирно. Первый серьезный спор на судне возник из-за вымпела. Хозяин вынес на палубу флаг Армении и велел Бобу водрузить его на флагштоке. Капитан Смачный нахмурился, надвинул фуражку на самые брови и мрачно промолчал. Старпом тоже занял выжидательную линию и при первых звуках начинающегося скандала юркнул в трюм. Серж даже лишился дара речи от этого нахальства хозяина, так и стоял с разинутым ртом. И в этот момент первыми по-настоящему взбунтовались представители машинного отделения.
– Может, нам ещё и гимн Армении по утрам исполнять? – сурово процедил Клепалов.
– Я тоже против! Мы плывём на русском военном корабле! – поддержал механика Малюта. – Видать, мало я вашего брата на рынках гонял! Не буду я чужой гимн исполнять! И под этим флагом не пойду! Я не нанимался на армянский корабль!
– Тоже мне, придумал, новоявленный Ковчег с горы Арарат, – вновь пробурчал Клепалов.
– И я «Сулико» не запою, хоть стреляйте, хоть режьте меня! – отчётливо произнёс Боб.
– «Сулико» – поют грузины, – поправил Клепалов матроса.
– Все равно, ни под грузинскую, ни под армянскую дудку плясать я не буду, – пробурчал Пашка.
– Хозяин, а ведь ребята верно говорят! – подал наконец голос Строганов. – Мы так не договаривались! Уж лучше флаг ООН поднять…
Гийом, получивший за месяцы «учёбы» в России довольно обширные и разнообразные познания, в том числе и по новейшей истории Франции, вдруг встал во фрунт и исполнил «Марсельезу». Надо же, парень зачем-то потихоньку выучил современный французский гимн. Хоть он и жил в другую эпоху и был человеком без роду и племени, а теперь вынужденно стал «бродягой во времени», а поди ты, оказался патриотом своей родины!
– Обещаю, «Арарат» не пройдёт! – угрюмо бурчал Малюта. – Тут тебе не Карабах-барабах! Флаг этот твой, иноверец, пущу на ветошь, помяни моё слово…
Судовладелец побагровел, затем побледнел, хватил несколько раз ртом воздух и прохрипел:
– Бунт на корабле? Это мятеж? Какой я тебе иноверец? Мы, армяне, христианами стали на двести лет раньше вас, русских! Вы были язычники!
Строганова разобрал смех, он вспомнил своё недавнее участие в реальном историческом событии, настоящем, а не мифическом мятеже и громко расхохотался:
– Артурчик! Ну какой это мятеж? Не воображай себя Блаем!
– Попрошу без оскорблений, полковник! – взвизгнул Бабакян. – Зачем матом говоришь? Какой такой «бля»! Зачем «бля» говоришь?
Серж приложил правую руку к сердцу и успокоил хозяина:
– Дорогой, это я про покойного адмирала Уильяма Блая вспомнил! Несчастный Блай со шхуны «Баунти», а не «бляй».
Армянин что-то бурчал на армянском вполголоса, играл желваками, но, понимая, что назревает бунт, решил не возражать полковнику.
– Но пароход не может плавать без флага! Под русским флагом идти опасно: привлечём внимание японцев, китайцев или американцев, – продолжал рассуждать вслух Строганов. – Тогда под чьим? Нужен флаг «банановой» республики…
Внезапно, словно он никуда и не исчезал, «материализовался» из воздуха умудрённый жизненным опытом и познаниями дон Фиделио и с ходу стал предлагать:
– В наше время многие суда ходят под «удобным» флагом: кипрским, или панамским, или под либерийским…
Строганов отрицательно покачал головой:
– Нет, нужно что-то совсем экзотическое, типа того как: Малави, Бенин…
– Точно сказал, типа того. Вот именно, предлагаю страну Того! – ляпнул Боб.
– И что того? – вмешался Клепалов.
– Того – это название африканской страны. Просто – Того! И никаких гвоздей, – уточнил Пашка.
– А кто у нас будет коренной тоголезец? – поинтересовался Строганов. – Должен, наверное, кто-то в экипаже быть из коренных жителей?
– Необязательно, но если понадобится, то твоя жена будет тоголезкой, да и хозяин «Вепря» тоже сойдёт. Если ещё немного поджарится на солнышке – настоящий абориген Того. Вот он перед вами: неотразимый тоголезский армянин! – верещал дон Фиделио. – Армяне есть везде: и в Америке, и в Ливане, и в Европе, и в Австралии. Почему бы и в Того не того… не быть арам? А ещё и француз наш, Гийом, – прямо вылитый колонизатор-поселенец.
Гийом фыркнул, но возражать не стал. Итак, экипаж пришел к консенсусу: Того так Того. Это лучше, чем совсем «не того»… Спор насчет штандарта на этом закончился. В морском атласе нашли вымпел этой африканской страны. Флаг оказался несколько канареечный, с жёлтыми и зелёными полосами, а в углу красный прямоугольник с белой звездой. Женщины за день сшили из лоскутов этот стяг.
Галка ругала баламута Пашку последними словами:
– Нет, чтобы попроще чего выбрать, что-нибудь одноцветное! Того ему подавай!
– Эх, Галка, радуйся, что выбрали это африканское Того со звёздочкой, – успокаивал её всезнайка Славан. – Выбери они арабский Ливан, пришлось бы тебе кедр на полотнище вышивать!
…Итак, пока всё шло удачно: мореплаватели пересекли Японское море, миновали Корейский пролив и проследовали через Жёлтое море. Десять дней тащилась посудина по морским просторам, без аварий, без происшествий, без эксцессов. К счастью, погода стояла хорошая, казалось, сама судьба способствовала благоприятному исходу путешествия. Вскоре на горизонте показались смутные очертания острова Тайвань.
Все дни этих нелёгких морских странствий судовладелец Бабакян только и мечтал, как бы выгодно продать на бирже Тайбея свою посудину, а Строганов втайне желал, чтобы эта сделка сорвалась и поход продолжился именно на этом судне…
Николай Прокудин. Редактировал BV.
Продолжение следует.
======================================================
Друзья! Если публикация понравилась, поставьте лайк, напишите комментарий, отправьте другу ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно! ======================================================
Желающим приобрести:
- трилогию "Одиссея полковника Строганова" (аннотация здесь);
- трилогию "Вернуться живым"(аннотация здесь);
обращаться к автору n-s.prokudin@yandex.ru или +7(981)699-80-56
======================================================