Но есть кое-что странное среди потомства Фернандо де Эса. Военные капитаны - это само собой, дело обычное, что еще делать дворянину как не воевать на службе короля. Дело в странностях женщин семьи де Эса. Я уже неоднократно акцентировал внимание на одной (в частности) беде женщин Средневековья, в том числе и знатных, в том числе и самой законной королевской крови. Обычно считается, что главной проблемой была выдача замуж против воли (или в смягченном варианте, мнением невесты просто не интересовались), но в довесок был и ровно противоположенный «подарок судьбы» - принципиальная невозможность создать семью и быть матерью. Ну, или точнее, законной матерью. Это когда девушек и еще девочек отдавали в монахини.
Практиковался такой метод и, разумеется, в семье де Эса, уж они-то точно были не настолько богаты, чтобы каждой давать приданное. И не настолько знатны (напомню об «инфляции» бастардов), чтобы девушек из этой семьи брали со скромным приданным. Так что для многих девушек судьбой стал монастырь. Протестовали некоторые женщины семьи де Эса своеобразно и эхо этих протестов докатывалось не только до короля Португалии, но и до самих Римских Пап. И надо подчеркнуть, что форма протеста не была религиозной.
Итак, я составил небольшую генеалогию потомков Фернандо, но касательно только лишь нескольких женских персонажей, о которых пойдет речь. Полная генеалогическая схема была бы слишком обширной, попробую заняться ее составлением в другой раз.
Даже при первом взгляде на эту схему может возникнуть недоуменный вопрос - у настоятельниц католических монастырей были дети? И некоторые из этих детей тоже были настоятельницами? Да, именно так. И это даже еще не всё. Как будто не было других дворян, монахини семьи де Эса в большинстве случаев вступали во внебрачную связь с мужчинами одной и той же семьи де Абреу.
А «танцевать» следует от 26-го епископа Визеу, Жуана Гомеса де Абреу (1416-1482), очень любвеобильного прелата. Вообще известно шестеро внебрачных его детей от четырех женщин. Одной из которых была Беатриса де Эса, дочь Фернанду от первой его жены. Не совсем ясно, когда девушку поставили настоятельницей монастыря Селас, это могло произойти и в очень юном возрасте. В любом случае, это не помешало ей вступить в любовную связь с прытким прелатом и родить от него двух сыновей. Впрочем, если взглянуть на год рождения одного из ее сыновей - Педру, то получается, что он родился, когда его матери было лет 39-40.
Оба ее сына - и Диего, и Педру, были узаконены королевскими указами, также им была присвоена фамилия отца. Оба они были женаты, и довольно удачно, особенно Педро, женой которого стала некая Мечия да Кунья, сеньора Табуа по собственному праву.
Но если бы только сам епископ Жуан … Было еще трое его близких родственников, которые также завели любовные отношения на стороне и почему-то тоже именно с монашками де Эса. Вот внучатый племянник (внук брата в данном случае) епископа - Педро Гомеш де Абреу (полный тезка внебрачного сына епископа, что только усиливает путаницу) был любовником Катарины де Эса, тоже настоятельницы, на этот раз монастыря Лорван. Катарина была уже несколько поздней дочерью своего отца Фернандо, от его третьего (точно установленного) брака с Изабеллой де Авалос.
Как минимум, у них был один ребенок - дочь Маргарита, которая, как это ни странно с точки зрения дня сегодняшнего, тоже стала настоятельницей этого же монастыря. Легко предположить, что вышепоименованный монастырь был своего рода наследственной бенефицией семьи де Эса. Была еще и Жуана де Эса (по матери), внучка Фернандо, которая была любовницей племянника епископа, некого Васко Гомеша де Абреу. Жуана «унаследовала» за своей тетушкой Беатрисой монастырь Селас, в котором тоже пребывала в должности настоятельницы. Видимо, и женский монастырь Селас также был отдан на откуп этому многочисленному и шустрому семейству измельчавших до полного изумления (в одном отдельно взятом королевстве) потомков Гуго Капета.
И наконец, самой знаменитой из этих монахинь-проказниц была Филиппа де Эса, внучка Фернандо. Ее возлюбленным стал Жуан Гомеш де Абреу - еще один внучатый племянник епископа Визеу (по совпадению, носивший то же самое имя, что среди родственников вполне обычное дело). Этот Жуан был известным поэтом и мореплавателем, скончавшимся в 1507 году после кораблекрушения на Мадагаскаре.
Филиппа же, сначала была настоятельницей монастыря Селас, а уже потом Лорвана. Тут надо заметить, что в Лорване до 1537 года, аббатисы занимали свою должность пожизненно, а вот позже были введены уже выборы и настоятельница избиралась на три года. Здесь и возник конфликт монастыря с королем Португалии Жуаном III, который счел, что выборы провели незаконно и неправильно. Филиппа была избрана 11 февраля 1538 года, а уже 20 апреля, монастырь брали чуть ли не штурмом - по приказу короля. От магистрата города Коимбы заявились судебные приставы с отрядом конных и пеших солдат, и при поддержке целой толпы горожан, Филиппа была «извлечена» из обители.
Монахини яростно сопротивлялись и пытались отбить настоятельницу, осыпая солдат и горожан ударами и даже кусали их. Не справились, и Филиппу увезли обратно в монастырь Селас. Позже Филиппа подала апелляцию Папе Римскому Павлу III (тоже тот еще греховодник) и тяжба затянулась на 15 лет. В общем итоге, при другом Папе Римском (Юлии III), в 1551 году Филиппа де Эса одержала победу в споре с королем и была восстановлена в должности аббатисы Лорвана. Вернуться в монастырь фактически, правда, не успела, так как умерла в этом же году.
Португальский историк Ансельмо Браакамп Фрейе (1849-1921), занимавшийся, в частности, генеалогией дома де Эса, с изрядной долей иронии заметил - «Дамы из семь де Эса, видимо, задались целью обеспечивать дом Абреу внебрачными отпрысками».
У Филиппы и Жуана была дочь Франсиска. Я думаю, никого из читателей уже не удивит, что и Франсиска стала настоятельницей, только уже другого монастыря. Но на этой паре, отношения между монашками дома де Эса и дворянами дома де Абреу, по-видимому и завершились. Так что пришлось настоятельнице Франсиске завести отношения с неким Мануэлем де Азеведа (один дворянин этого дома, ранее состоял с семьей де Эса уже в законном семейном союзе).
В завершении следует упомянуть сына Франсиски - монаха-иезуита Игнасио де Азеведо, одного из Сорока Бразильских мучеников. Совсем неизвестная история в наших широтах… Думаю, сейчас станет понятно, почему у нас этот инцидент практически неизвестен. У нас же так любят белых и пушистых французских гугенотов, больше их чествуют только катаров. А тут что-то совсем не то, да и год подкачал как назло…
Итак, 40 человек в возрасте от 20 до 30 лет, 32 португальца и 8 испанцев - 2 священника (один из них как раз Игнасио), один дьякон, 14 монахов и 23 студента-школяра. Все они следовали в Бразилию в качестве миссионеров на корабле «Сантьяго», но 15 июля 1570 года, чахлый кораблик был героически взят на абордаж французским пиратом-кальвинистом Жаком де Соре, по прозвищу Ангел-Разрушитель. 39 миссионеров были сброшены за борт убитыми и ранеными, лишь одного монаха пираты почему-то решили оставить себе в прислугу. Сороковым мучеником стал племянник капитана «Сантьяго», который во время бойни послал пиратов к дьяволу и облачился в иезуитское одеяние в знак единения с погибшими.
Вот как-то так… Варфоломеевской ночи еще не случилось, а гугеноты уже вовсю зверствовали и даже в отношении тех, кто вовсе и не планировал их притеснять. Кстати, куда потом делся пират Жак де Соре и чем закончился его гнусный путь, так и осталось неизвестным.