Денег тебе? Зря надеешься! Ты у меня еще попляшешь под мою дудку! Увидишь ты эти выплаты! - орал на нее Олег
"А как, по-твоему, я подниму двух дочерей?" "А как все остальные справляются! Я же умолял не идти в суд! Зачем подала заявление?" "Потому что без суда ты бы ни гроша не прислал! Ты же скупердяй!" "Хватит, надоели эти семейные склоки! Ты мне вся опостылела!" "Ну так и уходи!"
Он схватил оставшиеся вещи, вышел в коридор и, уже на пороге, бросил через плечо: "Плюю на твой суд! Сделаешь шаг — взвоешь! Не рассчитывай на мою помощь!" Дверь грохнула. Так Жанна оказалась в одиночестве с двумя детьми от бывшего мужа: старшей Люде исполнилось десять, младшей Алине — восемь.
Жили они тяжело. Лишних денег в дом он не приносил. Изредка покупал продукты, чаще приносил от своих родителей что-нибудь с огорода. Городок был маленький, под Рязанью. Работа была только в райцентре. Девочкам требовалась забота, они были непоседы, особенно Люда! За ними нужен был глаз да глаз!
Но что она могла? С рассвета на автобусе на работу, поздно ночью возвращалась. Посещали ли девочки школу? Готовили ли уроки? И решила Жанна отправить детей к своим родителям в Москву. Правда, в квартире родителей и так было тесно: отец, мать, два младших брата и сестренка. Да еще пожилая бабушка. Но иного выхода Жанна не видела.
Привезла дочерей, устроила их в школу, а сама старалась откладывать каждую заработанную копейку – отсылала родителям. И втайне все же надеялась на совесть бывшего супруга. А если не на совесть, то хотя бы на вердикт суда. Прошло несколько месяцев — никаких выплат. Жанна связалась с его родителями: где он?
Но те, то ли напуганные, то ли не питавшие к Жанне симпатии, лишь сказали, чтобы она больше не беспокоила их сына. Уехал он в другой город. "Куда именно?" "Не в курсе, не сообщил", — был ответ. Правда это или нет — кто знал? Жанна снова обратилась в суд. Обещали объявить в федеральный розыск.
А девочки в Москве освоились неплохо. Появились друзья. И вышло даже забавно: их родная тетя — ровесница Любы! Они учатся в одном классе! Их считали сестрами, не объяснять же, что мать Люды и Алины старше своей младшей сестры на девятнадцать лет, вот тетя и племянница за одной партой! Люда не просто подружилась с Мариной, а стала в их компании лидером!
Одним словом, была она девочкой с характером. Проказничала часто, энергии — море! Алина была тише, а с Людой управы не находили! Жанна приезжала, когда удавалось, занималась с дочерьми. Но и работать нужно было, так что времени на общение с ними не хватало. И вот как-то в конце августа, когда девочки наслаждались последними днями свободы, в будний день это случилось…
У Алины внезапно поднялась температура. Лежала, не двигалась. Марина и Люда весь день носили ей то чай, то таблетки. Когда Алина уснула, девочки оставили больную под присмотром прабабушки, а сами отправились на улицу. И вдруг Люда закричала: "Папа! Смотри, папа!" И бросилась к незнакомому мужчине. Все, что произошло дальше, известно со слов Марины.
Мужчина потрепал Люду по волосам, а она прижималась к нему, обнимала. Марине показалось, что ему это не по нраву. Он спросил: "А где Алина?" "Ой, пап! Она заболела!" Мужчина нахмурил брови: "Серьезно?" "Да! У нее очень высокая температура!" Дальше произошло следующее: мужчина повернулся к Марине: "А ты кто?"
Люда пояснила отцу про их забавное родство. Мужчина спросил: "Здесь рядом есть магазин?" "Какой?" "Ну, где мороженое!" "Да, есть" "Отлично. Держи, Маринка, денег, купи себе и Люде по порции. А мы тут с дочкой поговорим" Люда сияла от счастья и снова прильнула к отцу. Марина направилась в магазин. Когда она вернулась, ни Люды, ни мужчины не было.
Она обежала весь двор — никого. Примчалась домой — их там тоже нет. В душе девочки зародилась смутная тревога. "Бабушка!" "Что?" "Люда не приходила?" "Нет. А откуда у тебя мороженое?" Тут-то Марина все и выложила. Бабушка встревожилась так, что Марина и удивилась, и испугалась. "Может, маме позвонить?" "Нет. Нужно звонить Жанне", — сказала бабушка. Жанна приехала очень быстро.
К тому времени все уже собрались дома: кто с работы, кто из школы. В воздухе витала паника. Но Жанна старалась не поддаваться ужасу, а действовать. Она позвонила родителям бывшего мужа и попыталась объяснить ситуацию. Пропала ваша внучка! Но те просто отказались с ней общаться. Больше трубку не брали.
И тут Жанне стало по-настоящему жутко. Она вспомнила все его угрозы. Что-то про расплату, про то, что если пикнешь — пожалеешь… «Господи! Лишь бы жива была! Только бы жива! Господи, спаси и помоги! Защити!» Обратились в полицию. Там отреагировали вяло: отец же забрал!
"Куда он ее забрал?!" — почти кричала Жанна в кабинете. "Ну, куда… к себе…" "Вот именно - к себе! Я мать! Я обязана знать, где мой ребенок! Он не платил на детей ни копейки! По решению суда не платил, а теперь ребенка похитил! Вы люди или нет?!"
"Успокойтесь, не повышайте голос. Люди, конечно, люди. Давайте все оформлять по закону. Будем искать" Оформили. Объявили в розыск. Жанна не могла взять в толк: имя, отчество, фамилия известны, данных о нем предостаточно! Почему же найти не могут?! А найти его никак не удавалось…
Пришла осень. Пролетел сентябрь. Вестей не было. Жанне еле хватало сил ходить на работу. Поддерживала лишь мысль, что среди погибших Люды не было. Хотя…. Сколько их, неопознанных. Но отец! Отец ведь не лишит жизни свою дочь! Жанна просто отказывалась в это верить!
Все же прожила она с ним одиннадцать лет, не маньяк он. Жадный, черствый, но не изувер. И вот в конце октября забрезжил луч надежды. Жанну вызвали в полицию. "Нам позвонили из Твери. Из их отдела" "Из Твери?" "Да. Сообщили, что там регулярно замечают худенькую девочку, одетую не по сезону. А на улице уже морозно. А она в платье, кофте и кроссовках" "Боже! Да это же она, Люда!"
"И ходит эта девочка в магазин за продуктами, тяжелые сумки, говорят, таскает" "Адрес? Адрес выяснили?" "Выяснили, да"
Жанна отправилась туда в сопровождении отца и брата. Везли с собой теплую одежду, медикаменты. Подходя к нужному дому, они заметили на скамейке старушек. Жанна почему-то остановилась. Ей захотелось расспросить этих бабулек. "Здравствуйте! Скажите, правда, здесь живет девочка, в платье и кофте ходит?"
"Ой, правда! — заволновались они. — Девочка-то какая! Запуганная, худющая! Кормят ли ее там вообще?" "Кто?" "Да эти! Негодники! Муж и жена! Мы спрашиваем: кто она? Дочь — говорят! Какая же это дочь, если на улице холод, а она как появилась здесь в августе в этом платьице, так и ходит в нем! Синяя от холода!"
Старушки говорили еще много, а Жанна чувствовала в себе такую силу и ярость, что, будь нужно снести этот дом — снесли бы, лишь бы отомстить за дочь. Поднялись на третий этаж. Вот и квартира. Дверь была приоткрыта. Жанн не стала звонить, она всей тяжестью навалилась на дверь, а мужчины поддержали. Дверь поддалась.
Жанна первой ворвалась в квартиру. В комнате сидели ее бывший и незнакомая женщина. Они смотрели телевизор и щелкали семечки. Шум отвлек их. Жанна подскочила к Олегу и вцепилась ему в ворот так, что он начал хрипеть. "Где? Подлец, отвечай, где дочь?" "Какая дочь?" — визгливо встряла в разговор женщина.
Но в этот момент старший брат вцепился в Олега и начал его трясти: "Где Люда? Я тебя сейчас в стену превращу, …!" За всей этой сумятицей никто поначалу не услышал отчаянного стука и слабого голоса. И вдруг: "Мама!!!! Мама, я тут! Дедушка! Дядя! Я здесь!" Жанна увидела дверь. Она была заперта. Там находилась Люда.
Когда они увидели девочку, то просто не узнали ее. Бойкая девчонка превратилась в затравленного зверька, на вид не больше восьми лет. Платье на ней было грязное, она ужасно исхудала. И сильно кашляла. Что еще? Спала она на груде грязных тряпок на полу. Кормили ее редко и плохо. Заставляли мыть полы и ходить в магазин. Избивали.
Как Жанна тогда не убила их? Убила бы, если бы мужчины не остановили. Пока Люда лечилась в больнице от двусторонней пневмонии, этих двоих судили. Жанна не верила своим ушам, когда ее бывший муж давал показания. "Я Алину хотел забрать. Я ее больше любил. А Людку не любил. Но Алина болела"
"Зачем вы увезли дочь?" "У меня нет денег на алименты. А так — все справедливо: одна дочь живет с матерью, другая — с отцом. И никто никому ничего не должен" "Но девочка содержалась в невыносимых условиях! О каком воспитании вы говорите?" "Ну, я же пояснил, — невозмутимо ответил отец. — Я Людку не люблю. И моя жена тоже ее не любила"
В психоневрологическом диспансере, где его обследовали, никаких психических отклонений выявлено не было. Он просто не хотел платить алименты. Просто деньги. Ничего, как говорится, личного.
Его приговорили к четырем годам условно. Новая жена получила три года условно, поскольку по мнению суда, действовала под влиянием мужа. Для Жанны этот приговор казался насмешкой, но главным было вернуть Люду к жизни.
Девочка долго приходила в себя. Физически — лечили пневмонию, анемию, последствия истощения. Душевные раны затягивались куда дольше. Она боялась темноты, резких звуков, мужских голосов. Часто просыпалась ночью с криком. Психолог, работавший с ней, говорил, что для ребенка страшнее осознания жестокости отца было другое: чувство, что её бросили, что её променяли на деньги.
Жанна брала на себя вину за это каждый день, хотя все вокруг твердили, что виноват лишь Олег.
Алина, узнав подробности, замкнулась. Она перестала шалить и стала не по годам серьезной. В её детском сознании укоренилась мысль: её не забрали потому, что она болела. Значит, быть слабой и больной — безопасно. Это позже выльется в частые простуды и жалобы, но тогда Жанна лишь радовалась, что младшая дочь спокойна и послушна.
Жанна забрала детей к себе. Денег по-прежнему не хватало, но теперь помогали все: её родители, брат, даже соседи, узнавшие эту историю. Жанна научилась не надеяться на совесть, а надеяться только на себя. Она устроилась на две работы и выбилась из сил, но твердо знала: её девочки под одной крышей, они сыты, одеты и в безопасности.
Она часто проверяла замки на двери. На алименты больше не подавала – от греха подальше, целее будешь. Если Олег снова появится на их горизонте, на этот раз она будет готова. И закона ей уже будет мало.