Сегодня поговорим о евнухах и их роли в китайской истории — с древнейших времён практически до наших дней. Стоит отметить, что, вопреки возможному впечатлению, евнухи далеко не всегда были при императорском дворе. В доимперский период мы их практически не встречаем. Из самых ранних ярких упоминаний можно выделить двух "мнимых" евнухов.
У матери первого императора Китая Цинь Шихуанди, ещё до того, как он принял императорский титул, был личный слуга. Звали его Лао Ай. Все были уверены в том, что он евнух, но он не был евнухом, а стал фаворитом матери первого императора потому, что умел… на причинном месте крутить кольцо из тутового дерева. Другой знаменитый псевдо-евнух китайской древности — интриган Чжао Гао, первый министр, подделавший завещание Цинь Шихуанди и посадивший на престол его сына Хухая, от имени которого он и правил. «Евнухом» Чжао Гао называет традиция, тогда как ни в одной летописи не сказано, что он чем-то отличался от обычных мужчин.
Переломный момент наступает в конце 50-х годов н. э. Император Гуан У-ди* (букв. «Блистательный Воинственный император»; это имя также полемически отсылало к более раннему У-ди, «Воинственному императору», и подразумевало претензию на большее величие), воссоединивший империю после длительной гражданской войны, последовавшей за узурпацией власти регентом Ван Маном в 9–22 гг. н. э., выпускает эдикт: отныне во дворце на ночь не может оставаться ни один мужчина, кроме императора. Это приводит к повальному распространению евнухов при дворе. Из них комплектуют прислугу, дворцовую гвардию и даже поваров — действительно, полноценный мужчина на ночь остаётся теперь лишь один император.
Стоит задуматься, зачем Гуан У-ди принял такое странное, как нам кажется, решение. Традиционные летописи отзываются о евнухах строго негативно: мол, они постоянно занимались коррупцией, пытались захватить как можно больше власти, и периоды упадка империи летописцы объясняли как раз засильем евнухов. Но так ли это?
Дело в том, что до указа Гуан У-ди ко двору стремились учёные мужи-конфуцианцы (в Китае их называли проще — «книжники», "жуцзя" 儒家). Они хотели подняться наверх, достучаться до императора, повлиять на управление — и прежде так и было, что императора окружали конфуцианские советники. Но конфуцианцы были слишком догматичны; каждый из них являлся, по сути, отражением прочитанных книг, а книги эти были везде одинаковы: главные трактаты древности вроде «Вёсен и осеней» (авторство Конфуция), «Лунь юй» — сборника бесед Конфуция с учениками, «Чжоу ли» («Чжоуские ритуалы») и так далее. Иными словами, идеи у них были хоть и разные, но тоже примерно одинаковые. Учитывая, что ещё была сильна память об узурпаторе Ван Мане, который сам был радикальным конфуцианцем, Гуан У-ди хотел иметь альтернативную точку зрения.
Этой альтернативой стали евнухи. Их набирали из ЛЮБЫХ людей — бедняков, бывших заключённых, каторжников, то есть из тех, кто видел совершенно иную жизнь, нежели конфуцианцы. Большинство евнухов даже не умели читать — именно они могли дать императору новый взгляд на мир. Это был альтернативный карьерный путь: можно было всю жизнь учиться, стараться и, возможно, когда-нибудь попасть ко двору, а можно было отрезать «всё, что нужно» и оказаться при дворе уже в силу этого. Тем более, конфуцианцы увещевали императоров днём, но евнухи оставались во дворце не только днём - но и ночью и, помимо прочих своих функций, заведовали императорским гаремом. Влияние евнухов было больше, чем учёных мужей - потому что ночная кукушка дневную всегда перекукует) Конфуцианцы относились к евнухам плохо именно потому, что считали это всё чудовищно несправедливым.
Но дело было не только в несправедливости. В традиционном Китае в центре картины мира находились продолжение рода и отправление культа предков. Эти две вещи — издревле самое святое для китайцев — во многом до сих пор остаются частью народной китайской религии. С продолжением рода всё понятно: семья важнее всего. В рамках восточноазиатской структуры общества, существовавшей примерно всегда, была крайне важна клановая система, а семьи, порой разраставшиеся до размеров городов, были для человека исконной опорой.
Отправление культа предков, заключавшееся в проведении ряда ритуалов и жертвоприношений, издревле (как минимум со времён государства Шан, 1600–1046 гг. до н. э.) мог осуществлять только сын, ребёнок мужского пола. При этом ситуация двоякая: евнухам культ предков отправлять было запрещено — они более не считались мужчинами, и им в большинстве случаев жертвы было некому приносить, поскольку их зачастую ещё в детстве, до всякого рождения у них детей, оскопляли и отправляли ко двору. Таким образом, для конфуцианцев, пропагандировавших стремление к тому, чтобы всё, включая культ предков, было так же идеально, как в древности, евнухи воспринимались как демоны и чудовища, отказавшиеся от всего святого и выбравшие построение карьеры нечестным путём вместо правильных вещей. И, как вы, возможно, уже догадались, летописи составлялись конфуцианскими учёными. Случай с евнухами — это как раз тот случай, когда вашу биографию пишут хейтеры.
Из хорошего, что от наших глаз не укрылось - всегда можно вспомнить евнуха адмирала Чжэн Хэ, совершившего семь крупных международных экспедиций в эпоху правления императора Чжу Ди. В общем, говоря о евнухах, нужно учитывать: если бы они в действительности не делали ничего хорошего и только плели интриги, институт дворцовых евнухов вряд ли просуществовал бы почти две тысячи лет без перерыва — вплоть до начала XX века и падения последней империи Цин. К слову, последний евнух императорского двора, Сунь Яотин, умер в 1996 году — совсем недавно по меркам огромной истории человечества.
Автор: Данила Ратушный