А если уйти было нельзя?
Сегодня вечером разбираем женщину, которая сделала зависимость своей стратегией выживания. Не святую мученицу, как нам показывали в школе. А расчётливого игрока в системе, где проиграть было дороже, чем терпеть.
Вы помните Долли Облонскую. Та самая, которая прощает измены, растит шестерых детей одна и ходит в заплатанном платье. Классический образ страдалицы. Но давайте начистоту. И давайте с калькулятором.
Берём цифры из первой главы
Стива Облонский получает десять тысяч рублей в год. Это хорошие деньги для 1870-х. Очень хорошие. На эти деньги можно было содержать большой дом, прислугу, давать детям образование. Но семья Облонских всегда в долгах. Почему?
Потому что Стива живёт не по средствам. Обеды в клубах, дорогие сигары, подарки любовницам. Меня, кстати, всегда поражало: человек в долгах, а от сигар отказаться не может. Он не злодей. Он просто инфантил, который считает, что деньги появятся сами. И они появляются. Из кармана Долли.
Посмотрите вот на что. Стива продаёт лес, который принадлежал Долли. Её собственность, её приданое, единственное, что у неё было своего. И делает это без её согласия. На какие нужды? Чтобы покрыть долги, которые он наделал. Лес продан, деньги потрачены, а долги остались.
Теперь смотрим на гардероб Долли. Заплатанное платье, потёртая кофта. При десяти тысячах годового дохода. Глаз дёргается. Куда уходят деньги?
На шестерых детей. На содержание дома. На долги Стивы. А дальше самое вкусное.
Шесть детей и нулевые альтернативы
Произнесите это вслух. Шесть детей в XIX веке. Ни яслей, ни детских садов, ни пособий. Каждый ребёнок это няня, врач, одежда, еда. Любовь любовью, а кормить надо. Долли не могла просто взять и уйти. Куда? К родителям, которые, кстати, тоже небогаты? С шестью детьми на руках?
Общество осудило бы её. Церковь не благословила. Работу ей не дали бы. Это не по теме, но я как-то полезла проверять: женщина из дворянской семьи в 1870-х могла быть гувернанткой, в лучшем случае медсестрой. Всё. Долли выбрала «никем», но с крышей над головой и едой для детей.
Моя внутренняя свекровь негодует. Как можно терпеть такого мужа? Как можно позволять ему продавать своё имущество? Но потом эта же свекровь вздыхает. А что было делать?
Смотрите, что она делает. Измены терпит. Лес отдаёт молча. Ходит в заплатках, пока деньги уходят на врача для младшего. Со стороны мученица. Я считаю иначе: это холодный, трезвый расчёт женщины, которая умеет считать лучше своего мужа.
Система, а не персонажи
Стиву тут легко записать в злодеи, но он не злодей. Он работает, получает свои десять тысяч, детей любит, людей обаял. Просто он мужчина в системе, где можно быть необязательным, потому что жена всё равно подхватит. Так было принято. Меня это бесит, но он просто пользовался тем, что ему предложили. Даже не со зла.
И вот за что я Толстого в этом романе уважаю: он не раздаёт роли. Не лепит из Стивы злодея, не рисует из Долли ангела. Он показывает машину, которой всё равно, кто внутри, хороший человек или плохой. Крутит одинаково. А бракоразводный процесс в XIX веке это когда детей забирает отец, имущество тоже уходит к нему, а женщину вышвыривают на улицу без ничего. Долли знает эту арифметику наизусть.
По-моему, она давно всё посчитала. Поняла, что незаменимая жена лучше, чем брошенная. И стала незаменимой. Без неё дом бы развалился за месяц, а Стива даже не знал, чем кормят детей на завтрак. Не жена, а управляющая его жизнью. И это давало ей хоть какую-то защиту.
А если бы она всё-таки ушла?
Я несколько раз прокручивала этот сценарий. Долли берёт детей и уходит. Куда? У брата своя семья, родители небогаты. Работать гувернанткой с шестью детьми на руках? И с репутацией женщины, которая бросила мужа?
А Стива в это время женится снова. На молодой, с приданым. Его ещё и пожалеют: «бедный Стива, такая невыносимая жена была». Карьера не пострадает ни на день. Вот что меня бесит по-настоящему: она теряет всё, а он даже не заметит, что что-то поменялось.
Она это знает. Поэтому остаётся.
Я злилась на неё, пока не взяла калькулятор. Десять тысяч в год минус долги Стивы минус шестеро детей. На её платья не остаётся ничего. Ноль. Вот вам и вся свобода.
Могла ли она поступить иначе?
Не знаю. Могла бороться, требовать контроля над деньгами, настаивать? Звучит красиво. Но муж по закону распоряжался её имуществом. Дети тоже принадлежали ему. Даже работать она могла только с его разрешения. Против кого тут бунтовать?
По моему опыту, женщины вроде Долли есть в каждом втором подъезде. Она сделала то, что могла. Вытащила детей, удержала дом, заплатила за это собственным счастьем. Но вытащила.
Стива паразит? Да. Но система, которая позволяла ему быть паразитом, создала Долли такой, какая она есть. Святая мученица в заплатанном платье, которая на самом деле просто считала деньги и понимала, что уйти дороже.
Я долго думала: осуждаю её или нет. Потом поняла, что это не тот вопрос. Осуждать легко, когда у тебя есть зарплата, паспорт и право уйти. У Долли ничего этого не было.
Мне интересно другое. Знала ли она сама, что делает расчёт? Или убедила себя, что просто любит, просто терпит, просто так надо? Толстой не отвечает. И я не отвечу.
А вы как чувствуете эту женщину, после всего, что знаете о жизни?