Весть о том, что Маргариту тайно тр_авят, обрушилась на Хюррем как гром среди ясного неба. Ярость, ледяная и обжигающая одновременно, охватила её.
Не дожидаясь, пока стражники откроют дверь, султанша сама с силой толкнула деревянную створку, и когда та с грохотом распахнулась, словно фурия, ворвалась в свои покои. Её глаза метали молнии, а губы дрожали от сдерживаемого гнева.
- Эта ничтожная наложница Мустафы посмела поднять руку на мою подопечную! Все в гареме знают, что я взяла Маргариту под своё крыло, потому что повелитель так захотел. Это не просто покушение на Маргариту, это вызов мне, удар по моему авторитету и влиянию.
Гюль-ага, заметив волнение своей госпожи, подозвал служанку, чтобы та принесла кубок с водой. Затем подошёл к Хюррем и, склонив голову, деловито произнёс:
- Госпожа, не стоит так нервничать из-за этой пустоголовой овечки, которая бегает по двору, но не понимает, куда и зачем.
Хюррем, немного успокоившись, возразила:
- Нет, Гюль-ага, она не просто так бегает. Она решила плести интриги.
- Аллах с Вами, госпожа! - усмехнулся ага, - какие интриги? Даже если бы она действительно захотела их плести, то сама бы в них и запуталась.
Эти слова вызвали у Хюррем приступ заливистого смеха.
- Гюль-ага, сегодня во время молитвы я ещё раз возблагодарю Всевышнего за то, что он послал мне тебя, - сказала она. - Только ты можешь так быстро привести меня в чувство и расставить всё по своим местам.
- Госпожа, Вы сами назвали меня своим другом. Разве я могу поступить иначе? - с гордостью ответил Гюль-ага.
- Всё так, Гюль-ага, - перестав смеяться, ответила Хюррем, - но эта Гюзель создала немало хлопот. Теперь нам предстоит выследить и поймать её с поличным. Простых обвинений будет недостаточно, нужны неопровержимые доказательства, чтобы она не смогла отвертеться. Конечно, я могла бы передать это дело Ибрагиму-паше, он, несомненно, добился бы её признания, но я не хочу отвлекать его от более важных дел ради этой, как ты выразился, "овечки".
- Госпожа, не волнуйтесь, мы справимся сами, - заверил султаншу Гюль-ага.
- Справимся, только на это нужно время, - вздохнула Хюррем, - а пока немедленно передай Шекеру-аге моё распоряжение выдавать пищу для Маргариты только Нигяр-калфе, никому другому. Это создаст трудности для Гюзель и вынудит её совершить ошибку.
- Слушаюсь, госпожа, уже бегу, - кивнул евнух и поспешил исполнить приказ.
Однако им не пришлось долго ждать, помощь пришла, откуда не ждали.
Слухи о недомогании Маргариты всерьёз встревожили “музыканта”, особенно когда от неё перестали поступать зашифрованные сведения. Маргарита, ценный источник информации, “ухо” в самых важных и нужных местах, теперь была вне игры. Потеряна была и связь с Паоло. И тогда “музыкант” решил встретиться с ним сам.
Он вышел из дворца, осторожно пробрался по аллеям сада к огромному старому дубу и остановился в его густой тени.
Наконец, он увидел “художника Хасана” и, дождавшись, когда тот поравняется с деревом, тихонько окликнул его.
Паоло дёрнулся, но не остановился, а лишь замедлил ход. Достав из кармана платок, он вытер вспотевшее лицо, посмотрел в небо, посетовал на раскалённое светило, и тихо продолжил:
- Не ожидал тебя здесь увидеть, уж не сломалась ли твоя флейта?
- Моя флейта всегда готова к работе, как и требует долг. Но сейчас дело не в музыке, - ответил музыкант и подошёл ближе.
- Говори короче, в чём дело, - с лёгким раздражением произнёс Паоло.
- Дело в Маргарите. Она оставила нас без глаз и ушей там, где они нужны больше всего. Теперь она ограничена стенами своей комнаты…
- Да говори же ты, что случилось! – в глазах Паоло зажёгся опасный огонёк.
- А то и случилось, что после твоего “подарка” девушка слегла. Странное совпадение, до этого она ни разу не болела. Может, это твои новые друзья тому виной? Решили отправить в небытие всё, вместе с её рассудком?
- Не говори ерунды, зачем им это? К тому же я хорошо заплатил за услугу.
- Всегда найдётся тот, кто заплатит больше.
- Ладно, хватит, я сам разберусь. Давай, решим что делать. Маргарита не передавала сведения уже три дня. Возможно, они где-то лежат у неё. Ты знаешь, где?
- Знаю. Она прячет их в своей комнате, в потайном месте.
- Забери и передай их мне. И ещё. Пока она будет в таком состоянии, я не вижу другого пути получения информации, как через тебя.
- Это весьма дерзкое предприятие и рискованное для меня.
- Риск есть всегда, - ответил Паоло, не отводя взгляда, - но награда может быть велика. Император щедр к тому, кто ему служит.
- Щедрость императора – это хорошо, - медленно промолвил “музыкант” и скользнул взглядом по аллее сада, - ладно, я попробую. Но знай, это будет стоить мне немало усилий. И мне нужна не просто благодарность, а гарантии. Я не привык играть вслепую.
Паоло почувствовал облегчение, он знал, что агент не откажется, учуяв выгоду.
- Гарантии будут. И они будут весомыми, - усмехнулся он, и в его глазах мелькнул холодный блеск, - только помни, что времени у нас нет. Император не любит ждать.
- Не торопи меня, - поднял руку “музыкант”, - в таких делах спешка может быть сме_ртельной. Я сделаю всё, что в моих силах.
- Хорошо, - кивнул Паоло, - я буду ждать вестей от тебя. И помни, от этой игры зависит наша с тобой судьба, и мы оба хотим завершить партию победителями.
После этих слов Паоло коротко простился и растворился в тени сада.
Поздно вечером того же дня он назначил встречу Лоре.
- Мадам, после того, как я вручил нашему агенту Ваш “презент”, состояние её здоровья резко ухудшилось, странное совпадение. Не правда ли? - коротко кивнув вместо приветствия, сказал он.
- Да? Ну и что? Вы хотите предъявить мне претензии? Какие же? – улыбнулась женщина одними губами.
- Претензии в том, Лора, что наш агент – ключ к информации, которая может изменить расстановку сил между нами и турками. И Вы своим безопасным, как Вы сказали, саше, поставили под угрозу всю нашу операцию.
Лора вальяжно откинулась на спинку стула, её улыбка стала ещё шире, но глаза оставались холодными.
- О-о, Паоло, Вы такой драматичный: ключ, информация, расстановка сил…Вы забываете, что мы играем в одну игру. Моя миссия была помочь Вам устранить эмоциональную привязанность Вашей подопечной. Я это сделала. То, что она оказалась настолько хрупкой, что не выдержала лёгкого воздействия…Ну что ж, возможно, она не так сильна, а, значит, не так ценна, как вы думали.
Паоло наклонился вперёд и пронзил Лору взглядом.
- Не смейте притворяться. Я не верю, что Вы не знали о возможных последствиях. Признайтесь, та д_оза, которую Вы дали, была чрезмерной?
Лора пожала плечами, словно речь шла о погоде.
- Передо_зировка? Возможно. Я не доктор, Паоло, я шпионка. Вы сказали – устранить привязанность, я устранила, как умею это делать. Сбоев в моей работе не было никогда. Вы думаете, я хотела устранить вашего агента? Поверьте, я могла бы это сделать гораздо изящнее и без всяких совпадений.
Лора, наконец, перестала улыбаться. Её лицо стало серьёзным, почти жёстким.
- Вы помогли мне, я – Вам. Не моя вина в том, что ваша девушка оказалась слаба.
Она медленно поднялась. Её глаза сузились.
- Вы начинаете переходить границы, Паоло. Вместо Вашей благодарности я вынуждена выслушивать Ваши упрёки. Прощайте! Советую Вам сосредоточиться на спасении Вашей “ключевой” фигуры, пока не стало слишком поздно. Я подозреваю, что дело совсем не в моём саше. Может быть, у неё были другие проблемы, в результате которых она и оказалась в таком состоянии.
По лицу Паоло скользнула тень сомнения, и он посмотрел на Лору.
- Вы что, хотите уйти?
Женщина усмехнулась, но в этой усмешке не было и тени веселья.
- А Вы хотите, чтобы я осталась и продолжила выслушивать Ваши оскорбления?
- Простите, Лора, возможно, я погорячился…и дело, правда, не в Вашем саше…
- Позвольте пройти, - она порывисто поднялась со стула и оказалась лицом к лицу с Паоло, - время, отведённое на нашу встречу, истекло.
- Куда Вы торопитесь в такой час? – глухо спросил он.
- А вот это уже не Ваше дело, - ответила она, бросив на него кокетливый взгляд.
- Кстати, тогда я ведь тоже спас Вас поздним вечером. Вы сказали, что шли по важным делам. Странное время для деятельности, - медленно промолвил Паоло, преграждая Лоре путь.
Тем поздним вечером, о котором вспомнил Паоло, Лора возвращалась с очередной встречи с агентом. Чтобы не вызывать подозрений, она решила не брать экипаж, а пойти домой пешком.
Она повернула на узкую тёмную улочку и внезапно наткнулась на группу мужчин. Это были янычары, элитные пехотинцы Османской империи, известные своей жес_токостью. Они были в гражданской одежде, но их выправка и характерные кинжалы за поясом не оставляли сомнений в их принадлежности.
Лора мгновенно оценила ситуацию. Она была одна против троих, и хотя она была обучена самообороне, шансы были не в её пользу. Янычары, по всей видимости, были пьяны или просто искали лёгкую добычу. Они начали окружать её, их глаза горели недобрым огнем. Один из них протянул руку, чтобы схватить её.
В этот самый момент Паоло шёл к себе домой. Увидев, как трое янычар угрожают женщине, он не мог остаться в стороне. Подскочив к ближайшему янычару, он нанёс ему точный уд_ар в че_люсть. Тот рухнул, как подкошенный. Двое других, ошеломлённые внезапным нападением, на мгновение замешкались, а Паоло, используя свои навыки рукопашного боя, которые он оттачивал годами, вступил в схватку. Лора, придя в себя, не осталась в стороне. Она выхватила из-за пояса небольшой, но острый кинжал и присоединилась к др_аке. Янычары, привыкшие к лёгким победам, оказались не готовы к такому отпору. Через несколько минут двое из них лежали без со_знания, а третий, получив серьёзный уд_ар, убежал, хромая и оглядываясь.
Когда опасность миновала, Паоло и Лора остались стоять посреди улицы, тяжело дыша. Тогда они впервые по-настоящему увидели друг друга. В глазах Лоры читалась благодарность, а Паоло, в свою очередь, был поражён её боевыми навыками.
Они познакомились и выяснили, что он австриец, а она англичанка. Будучи высокими профессионалами своего дела, они сразу поняли, кто есть кто. Он - агент австрийского императора Карла Габсбурга, она – агент английской разведывательной службы. Они работали в тени друг друга, их операции были параллельными, их пути никогда не пересекались вплоть до сегодняшнего вечера. Тогда-то Лора в ответ на высказанную проблему Паоло согласилась ему помочь и вручила то злополучное саше, от которого, по мнению мужчины, его агенту стало плохо.
- Неужели Вы думаете, что я не смогу уйти, если захочу? – поднявшись на носочки, прошептала она ему в самое ухо. Её голос был тихим, но в нём звучал вызов.
И тотчас её шёпот, её дивный аромат – всё это вмиг окутало его, заставив испытать томление, которое он не мог объяснить.
- Может быть, я зря Вас спасал от тех янычар? Может быть, Вы специально…- Паоло не успел договорить. Резкая пощёчина оборвала его слова. Не раздумывая, он схватил Лору за плечи, встряхнул её, и в следующую секунду, к собственному изумлению, впился в её манящие губы поцелуем…
Между тем “музыкант” разработал план, согласно которому он должен был проникнуть в комнату Маргариты и забрать добытую ею информацию.
В то же время у Гюзель-хатун в осуществлении её замыслов возникли трудности.
До сей поры она с удовлетворением и замиранием сердца наблюдала, как молодая служанка, следуя её указаниям, незаметно подливала я_довитый отвар в еду Маргариты. Другой сообщницей была одна старая калфа, которая имела доступ к различным травам. В том числе и таким, которые вызывали медленное, но верное угасание. Она же посоветовала ограничиться малыми дозами, чтобы не вызвать подозрений. Гюзель сначала возмутилась, она хотела немедленного результата, но хитрая калфа сумела переубедить её.
- Гюзель-хатун, всё должно выглядеть как естественное забо_левание, возможно даже как следствие тоски по родине или непривычного климата. Сначала будет лёгкое недомогание, затем слабость, потеря аппетита, бледность, - объясняла она, получая от наложницы щедрую плату, - потерпи немного, это стоит того.
И Гюзель согласилась.
Она представляла, как Маргарита будет чахнуть день за днём, как её румянец постепенно сойдёт с лица, как блеск в глазах потускнеет, как её походка станет шаткой, а смех – редким и натянутым, как её красота увянет, а Мустафа, видя всё это, постепенно потеряет к ней интерес. А когда Маргарита окончательно угаснет, никто и не подумает о злом умысле.
Гюзель-хатун смаковала эти картины, она видела, как Мустафа, сначала обеспокоенный, затем разочарованный, а потом и вовсе отдалившийся, вернётся к ней, к своей неизменной Гюзель-хатун.
Молодая служанка, наивная и жадная до похвалы, с готовностью выполняла приказ хозяйки до тех пор, пока ей не запретили приближаться к столу, на котором стояла еда для Маргариты.
- Госпожа, простите, но я не могу больше выполнять Ваше поручение, - огорчённо доложила она, - Шекер-ага перенёс столик в другую комнату и близко к нему никого не подпускает.
- Вот шайтан их всех подери, - выругалась Гюзель, - ладно, ступай, я подумаю, что можно сделать.
И тут на помощь ей вновь пришла старая хитрая калфа.
- Гюзель-хатун, а почему бы тебе не навестить эту неверную? Все в гареме судачат, что шехзаде скоро сделает её своей наложницей. Вот и прояви о ней заботу, по традиции все любимицы шехзаде и султана должны жить в мире, - прошипела она, - и не фыркай, сбей с себя спесь, пока эта змея окончательно не заняла твоё место. Помни, время играет против тебя, организм может быстро справиться с я_дом.
И Гюзель, скрепя сердце, согласилась. В один из дней она взяла поднос с фруктами и пошла к Маргарите, чтобы создать образ сострадательной и добродетельной наложницы, но на самом деле, чтобы подлить той очередную порцию я_да.
В то же самое время "Музыкант" незаметно пробрался в комнату Маргариты через окно и спрятался за тяжёлыми занавесями, пережидая, пока лекарь осмотрит совсем ослабевшую девушку и уйдёт.
Как только за доктором захлопнулась дверь, он приготовился покинуть своё убежище, но створка снова распахнулась, и на пороге появилась Гюзель, неся поднос с фруктами.
"Музыкант" чертыхнулся и снова спрятался за портьеру, наблюдая за посетительницей и ожидая, когда та покинет комнату.
А Гюзель, оглянувшись по сторонам, достала из-за пазухи маленький пузырёк и быстро вылила несколько капель в кувшин с водой, который стоял на столике у изголовья Маргариты.
Шпиона тотчас пронзила ярость. Он понял всё. Это был я_д. Маргарита, его партнёр, медленно ум_ирала от рук этой коварной женщины. Медлить было нельзя. Он не мог позволить случиться такому.
- Доигралась в любовь, девочка, теперь тебя ещё и отравить хотят, - прошептал он и выскочил из своего укрытия.
- Что ты делаешь, негодная?! - схватил он Гюзель за руку и вырвал у неё флакончик с ядом.
Гюзель, ошеломлённая его внезапным появлением, попыталась вырваться, но мужчина держал её крепко.
- Охрана! Охрана! - громко закричал он, и его голос тут же привлёк внимание стражников, которые ворвались в комнату. Увидев перепуганную Гюзель в руках музыканта, держащего флакон, они без колебаний схватили её.
В этот самый момент, когда стража собралась уводить Гюзель прочь, в дверях появилась Хюррем-султан и с интересом устремила проницательный взгляд на происходящее. Увидев арестованную наложницу, она с нескрываемым удивлением посмотрела на музыканта, и быстро перевела взгляд на охранников.
- Что здесь происходит? - спросила она властным голосом.
- Эта женщина пыталась отр_авить Маргариту, госпожа, – ответил музыкант, указывая на Гюзель.
Хюррем смерила его пристальным взглядом, остановившись на флакончике, который всё ещё был в его руке, быстро оценила обстановку и подошла к Гюзель.
- Ты посмела поднять руку на ту, кого любит повелитель? - тихо спросила она, но в её голосе прозвучала явная угроза. - Ты, жалкая рабыня, решила пойти против воли падишаха?
Гюзель, дрожа, не могла произнести ни слова. Она была поймана с поличным, и дело обстояло намного хуже, чем она могла себе представить. Она совсем забыла, что Маргариту опекал сам султан и его супруга.
- Госпожа, я здесь не при чём, это он хотел отравить её, - указав на музыканта, она упала на колени и залилась слезами.
- Назови хоть одну из причин, по которой это было бы ему выгодно, - спокойно предложила Хюррем, - таких причин нет, а вот у тебя есть. Это подтвердят и твоя служанка, и старая калфа.
Хюррем-султан повернулась к стражникам.
- Отведите её к шехзаде Мустафе. Пусть он сам решит, какое наказание заслуживает его наложница за предательство.
Она бросила последний, полный презрения взгляд на Гюзель, а затем снова обратила внимание на музыканта.
- А ты как здесь оказался? - спросила она, не настаивая, но с явным интересом.
- Госпожа, простите, весь гарем обеспокоен состоянием Маргариты, я тоже переживаю за свою соотечественницу, - склонив голову, уверенным тоном стал говорить он, - у нас на родине существует поверье, что звуки флейты способны победить любую хворь. Вот я и пробрался к девушке с намерением сыграть, а вдруг это и правда поможет, во всяком случае, не навредит, - он вынул из-за пазухи музыкальный инструмент и протянул султанше.
- Да, я слышала о таком предании, - согласилась Хюррем, - ты сможешь ей сыграть, но позже. А сейчас иди к себе.
- Слушаюсь, госпожа, - низко склонился он и попятился к двери.
- Ловкач, всё продумал до мелочей, - усмехнулась Хюррем, как только за ним закрылась дверь, - но в любом случае он сослужил нам добрую службу. Идём, Гюль-ага, объясним шехзаде, что произошло.
- Ох, госпожа, чую я, снесёт он ей голову и разбираться не станет, - вздохнул тот и вышел вслед за султаншей.
Они настигли охранников на развилке коридора, между гаремом и покоями шехзаде.
В этот момент старая калфа, увидев издали, что стража повела Гюзель по коридору – и не куда-нибудь, а в сторону покоев шехзаде, не раздумывая, развернулась и бросилась бежать к выходу из дворца.
Гюль-ага, увидев это, мигом рванул за ней.
- Постой, хатун! Куда спешишь? Не уйдёшь! - крикнул он и махнул стражникам, - берём эту быстроногую газель за копыта!
Охрана, услышав его призыв, преградила беглянке путь, и та остановилась, свесив голову на грудь.
Мустафа, увидев на пороге заплаканную Гюзель в сопровождении стражи, хмыкнул и покачал головой.
- Ты мне надоела, хатун, - произнёс он и обратился к охранникам: - Зачем вы привели её ко мне?
- Шехзаде, она хотела отр_авить Маргариту-хатун, - доложил один из них
- Что-о?! – вскочил Мустафа, опрокинув кубок с шербетом, - Отр_авить? Маргариту? - Он повторил слова стражника, словно пытаясь осмыслить их. – С ней всё в порядке? Она жива?
- Не беспокойтесь, шехзаде, слава Аллаху, самого плохого удалось избежать, - раздался из-за двери голос Хюррем-султан, и следом появилась она сама, - оказывается, недомогание Маргариты было связано с тем, что эта хатун подмешивала ей в пищу я_д. Доказательства будут немедленно предоставлены Вам.
Глаза Мустафы вспыхнули.
– Ты что, совсем лишилась рассудка, хатун?! Ты понимаешь, что это значит?! Это не проступок, это преступление! Преступление против меня, против моей семьи! Ты стала опасна. Убрать её с моих глаз! - кивнул он стражникам и с надеждой посмотрел на Хюррем: - госпожа, как состояние Маргариты? Вы ничего от меня не скрываете? Я хочу видеть её немедленно!
- Шехзаде, успокойтесь, я говорю Вам правду, Маргарита вне опасности, сейчас она спит под воздействием лекарств. Простите, но не стоит её беспокоить. Пусть пройдёт эта ночь, и завтра Вы увидитесь , думаю, даже сможете поговорить, - улыбнулась Хюррем.
- Аминь! Да будет так, - согласился Мустафа, - а сейчас прошу Вас рассказать мне всё.
Взгляд Хюррем остановился на Мустафе, и в её глазах мелькнул загадочный огонёк, заставивший её прищуриться.
- Рассказать Вам всё? - медленно повторила она, словно взвешивая все "за" и "против". После долгой паузы, которая, казалось, растянулась на вечность, она продолжила тихим голосом, который от этого лишь приобрёл весомость: - Пожалуй, я расскажу тебе всё, Мустафа. Думаю, время пришло, чтобы ты узнал правду.
Мустафа напрягся, его брови сошлись на переносице.
- Что это значит, Хюррем-султан? - спросил он, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
- Разговор будет долгим, Мустафа, и не простым. Приготовься к тому, что тебе придётся узнать правду о тех, кто тебя окружает, и принять решения, которые повлияют на их судьбу.
- Госпожа, Вы ведь говорите не о Гюзель…- задумчиво промолвил Мустафа, будто что-то осмысливая, - Вы говорите о Маргарите?
- Да, Мустафа, я буду говорить с тобой о Маргарите. И что бы ты ни услышал, я очень надеюсь на твоё снисхождение, потому что…мне очень дорога эта девушка.
- Можете быть уверены, Хюррем-султан, никакие слова не смогут поколебать мою любовь к ней! Мои чувства к ней неизменны, - искренне ответил он, не стесняясь своей откровенности.
- Теперь я могу быть спокойна, Мустафа, – с облегчением произнесла Хюррем, и они вместе направились в его покои.