Она готовила эту презентацию три недели.
Три недели — это сто сорок слайдов, двадцать семь правок, три бессонные ночи и одна сломанная кофеварка. Анна переделывала концепцию четыре раза, потому что каждый раз казалось: недостаточно. Недостаточно глубоко, недостаточно смело, недостаточно. Заказчик — крупный девелопер, проект — айдентика для жилого квартала. Самое большое портфолио в её жизни.
В день презентации она приехала за час. Проверила проектор, разложила раздаточные материалы, поправила воротник белой блузки. В зеркале туалета отражение выглядело собранным, даже уверенным. Только руки дрожали. Она сжала их в кулаки, подышала, спрятала дрожь.
— Вы Анна? — в переговорную заглянула секретарь. — Они уже идут.
Она встала у экрана, расправила плечи. Вошли четверо. Директор по маркетингу — женщина лет сорока, приветливая. Финансовый директор — пожилой мужчина с бланком под мышкой. Главный архитектор — молчаливый, с бородкой. И ещё один.
Он вошёл последним. Анна мельком взглянула на визитку, которую ей передали накануне: Константин Сергеевич, советник собственника. Лет пятидесяти пяти, крепкий, с тяжёлым подбородком и густыми бровями. Он не поздоровался. Сел напротив, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.
Анна включила первый слайд. Начала говорить.
Первые минуты она чувствовала ритм. Голос шёл ровно, текст она знала наизусть. Маркетолог кивала, архитектор делал пометки. Финансист смотрел в свой бланк. А этот, Константин Сергеевич… Она поймала его взгляд через три минуты. Он не смотрел на экран. Он смотрел на неё. Или сквозь неё.
— Наша концепция строится на идее «город в городе», — сказала Анна и перешла к следующему блоку.
И тут она заметила. Константин Сергеевич нахмурился.
Это было неуловимое движение: брови сошлись к переносице, губы сжались. Он не сказал ни слова, но Анна почувствовала, как её внутренний стержень даёт трещину. Она отвела взгляд, сосредоточилась на слайде, но слова вдруг стали тяжелыми, как мокрый песок.
Ему не нравится, — подумала она. — Слишком концептуально. Слишком молодёжно. Он считает, что я не понимаю их рынок.
— Мы предлагаем гибкую модульную систему, — продолжала Анна, но голос уже звучал не так уверенно.
Она мельком взглянула в его сторону. Теперь он не просто хмурился — он достал телефон. Смотрел в экран, пока она говорила. Проводил пальцем по дисплею. Анна увидела это боковым зрением, и всё, чему она научилась на курсах публичных выступлений, разом вылетело из головы.
Он даже не слушает. Ему скучно. Он уже всё решил. Сейчас они вежливо дослушают, а потом откажут. И будут правы. Я выгляжу как дилетантка, которая играет во взрослые проекты.
Она почувствовала, как горит лицо. Руки, которые она так аккуратно положила на пульт, стали влажными. Она прочла следующий слайд механически, почти не видя текста. Главный архитектор задал уточняющий вопрос — Анна ответила, но не услышала собственного ответа. Мысли зациклились на одном:
Он не верит мне. Они все видят, что я не справляюсь. Этот мужчина смотрит в телефон, потому что моя презентация не стоит его внимания.
Она сократила последний блок. Вместо запланированных двадцати минут говорила пятнадцать. Завершила, выдавила из себя улыбку:
— Я готова ответить на вопросы.
Маркетолог спросила про сроки внедрения. Архитектор уточнил по цветовым решениям. Финансист поднял голову, сказал: «Бюджет выглядит реалистично». Анна отвечала односложно, чувствуя, что каждое слово стоит ей невероятных усилий.
А Константин Сергеевич так и сидел с телефоном. Хмурился, смотрел в экран, не поднимая глаз. Когда вопросы кончились, он встал. Не сказал ни слова. Вышел из переговорной, даже не взглянув на раздаточные материалы.
Анна собрала папку, улыбнулась оставшимся, вышла. В коридоре она дошла до туалета, закрылась в кабинке и села на закрытый унитаз, чтобы не упасть. Всё тело трясло. Она смотрела на свои руки — они дрожали так, что она не могла их унять.
Провал. Позор. Три недели коту под хвост. Он даже не смотрел на меня, потому что я не заслуживаю внимания. Наверняка уже позвонил собственнику и сказал: «Не связывайтесь с этим агентством, они несерьёзны».
Она достала телефон, написала руководителю студии: «Презентация прошла так себе. Думаю, заказчик не заинтересован. Я всё испортила». Отправила. Посидела ещё минуту, выдохнула, привела лицо в порядок и вышла.
В метро она прокручивала в голове каждую секунду. Его нахмуренные брови. Телефон, который он не убрал. Его молчание. Что я сделала не так? Может, надо было начать не с исследований, а сразу с визуализации? Или он против жёлтого акцентного цвета? Или ему не понравилось, что я использовала слово «атмосфера»?
Дома она заказала суши, хотя была на диете, включила сериал, но не смотрела. Легла в десять, но до двух ночи ворочалась. Ей казалось, что она физически чувствует его взгляд — тот самый, которым он смотрел сквозь неё.
На следующее утро она пришла в студию с красными глазами. Руководитель, Саша, встретил её в коридоре.
— Анна, я получил твоё сообщение. Что случилось?
— Всё плохо, — сказала она. — Там был этот… советник собственника. Константин Сергеевич. Он даже не слушал, смотрел в телефон, хмурился. Я чувствовала, что ему всё не нравится. Они нам не дадут проект.
Саша посмотрел на неё странно.
— Подожди, — сказал он. — А ты разве не знаешь?
— Что?
— Мне только что звонила директор по маркетингу. Константин Сергеевич подписал договор. Они выбирают нас.
Анна замерла.
— Что?
— Говорит, он остался под большим впечатлением. Особенно от твоей подачи.
— Но… он же смотрел в телефон. Хмурился. Ни слова не сказал.
Саша усмехнулся и покачал головой.
— Анна, у него вчера утром случился приступ мигрени. Директор по маркетингу мне рассказала. Он вообще собирался отменить встречу, но решил, что раз уж ты приехала, то надо досидеть. Весь свет в зале ему резал глаза, поэтому он отключил проектор на своём ноутбуке и смотрел презентацию на экране телефона. А хмурился, потому что у него голова раскалывалась.
Анна стояла, не в силах пошевелиться.
— Он сказал, — продолжил Саша, — что твоя концепция «самая живая из всех, что он видел». И что ему понравилось, как ты держишься. Цитировать?
— Не надо, — прошептала Анна.
Она зашла в свой кабинет, села за стол. Открыла ноутбук, посмотрела на чистый экран. В голове было пусто, и в этой пустоте медленно, как под водой, всплывала одна мысль.
Она была уверена, что знает, о чём он думает. Она была так уверена, что чувствовала это телом. Что он считает её дилетанткой, что он не слушает, что он уже вынес приговор. А он просто не мог смотреть на яркий свет, потому что у него болела голова. И всё.
Я прочла его мысли, — подумала Анна. — Я создала целый роман у него в голове, и этот роман был обо мне. А он даже не знал, что я пишу этот роман.
Она вспомнила, как тряслись руки в туалете, как она писала Саше сообщение о провале, как не спала всю ночь. Всё это из-за того, что она прочитала хмурый взгляд как приговор.
Из-за того, что даже не попыталась спросить.
Анна взяла телефон, открыла чат с Сашей, нашла своё вчерашнее сообщение: «Я всё испортила». Она посмотрела на него минуту, потом написала новое:
«Я ничего не испортила. Я просто придумала то, чего не было».
Она не отправила. Убрала телефон в ящик стола. Откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Там, в темноте, она увидела его лицо — хмурое, сосредоточенное. И вдруг ей стало смешно. Не над ним — над собой. Над той уверенностью, с которой она населила чужую голову своими страхами. Над тем, как легко приняла молчание за осуждение, а усталость — за презрение.
«Спрашивать, — подумала она. — Спрашивать быстрее, чем додумывать. И дешевле. Одна ночь бессонницы стоит дороже одного вопроса».
Она открыла глаза, села прямо. На экране ноутбука загорелось новое письмо. Тема: «Договор с ГК «Развитие» — добро пожаловать в команду!»
Анна прочитала письмо дважды. Потом встала, подошла к окну. За стеклом было серое утро, но в этом серебре она вдруг разглядела что-то похожее на свет.
Она улыбнулась. Первый раз за сутки.