Все части повести будут здесь
Она тогда, думая об этом, даже не понимала, как ошибается. Некоторое время Толик ходил с палочкой, и на комбинате его перевели на более лёгкие работы, в цех, где клеймовщики работали сидя, имея дело с мелкими деталями.
Встречая его на комбинате, Богдана спрашивала, всё ли в порядке и как Марина, потому что подруга тоже уже должна была выйти на работу, но её так и не было видно. Толик отвечал, что всё нормально, но той казалось, что вид у него озабоченный и чем-то опечаленный. Она попыталась выведать у Толика, что его тревожит, но он молчал и только отводил взгляд.
Через некоторое время Богдана узнала от него, что Маринка попала под сокращение.
Часть 37
Конечно, Толик узнал – сама Маринка через медсестру передала ему записку и попросила ту прочитать её ему. «Толечка, прости меня! Я не смогла, не сумела сберечь нашего ребёнка, и теперь буду виновата перед тобой всю свою оставшуюся жизнь...». Узнав об этом, Богдана поняла – неимоверным усилием воли Марина взяла себя в руки и сообщила мужу САМА, потому что никто, кроме неё, не мог этого сделать. И она прекрасно это понимала. В конце записки она старалась как-то поддержать Толика ради неё и выражала надежду на то, что он постарается сделать всё, чтобы поправиться, и простит её.
Богдана, которая в очередной раз приехала навестить их, сразу поняла по лицу Толика, что он всё знает.
– Это я виноват – сказал он мрачно – моя вина в том, что Маринка потеряла нашего ребёнка. Как дурачок, заигрался на этой стройке, полез наверх придуриваться. А зима всё-таки, скользко... Вот и доигрался! Доржал!
Он отвернулся и вздохнул так тяжело и горестно, что Богдане стало не по себе.
– Толь – сказала она – вы не должны... Вон, и Маринка себя винит, теперь ещё и ты. Ни к чему хорошему это не приведёт, вы так друг друга измучаете только. Надо как-то жить дальше, вы же семья, поддерживать друг друга. Вы сейчас друг другу очень нужны.
– Да я всё понимаю – сказал Толик – принять не могу...
Дел прибавилось – помимо работы на комбинате и в магазине, Богдана ходила с Санькой в дом Маринки и Толика – протопить, чтобы совсем уж не выстыл. Сделала там небольшую уборку – Маринку должны были скоро выписать, хотелось, чтобы она вернулась в чистый дом. Иногда это делала тётя Маруся, иногда – девчонки с комбината, общие знакомые Богданы и Маринки. Они, да ещё друзья Толика и его коллеги часто навещали их в больнице, старались отвлечь от невесёлых дум и хоть как-то расшевелить.
Амур жил у тёти Маруси, прекрасно поладив с Брюсом, иногда оба пса весело гонялись друг за другом по огороду и двору, иногда к их компании присоединялся и Санька с несколькими своими друзьями.
Беспокоило и то, что от Алёны до сих пор не было письма, и Богдана не знала, что делать, как искать подругу.
На выходных, два раза в месяц, приезжала Зойка, чтобы побыть с племянником и сестрой. Привозила Саньке гостинцы, да и сама Богдана передавала ей что-нибудь для девчонок, разные девчачьи мелочи, радующие глаз, а для Зойки как-то раз тётя Маруся связала красивый пуховой платок, тёплый, лёгкий, с невероятным узором.
– Ну, вы и умелица! – восхищалась Зойка, целуя тётю Марусю – красота какая! Руки у вас золотые!
Тётя Маруся от Зойкиных слов смущалась и краснела, но потом точно такой же связала и Богдане тоже. Та берегла его и старалась носить только дома, если было прохладно, накинув на плечи.
С сестрой они теперь часто разговаривали по душам, сидя в комнатке, где проживали Богдана и Санька.
– Учиться тебе надо, сестрёнка! – говорила Зойка – всю жизнь в рабочих не просидишь.
– А что такого плохого в рабочей профессии?
– Плохого ничего, но у тебя сын растёт, надо дальше идти. Или всю жизнь так собираешься на погрузчике туда-сюда по цеху ездить? Да только вот... видишь, как времена меняются! Ещё неизвестно, что впереди. Потому образование тебе нужно получить, пока не поздно! Глядишь, всё скоро платным станет, как при капитализме, потом денег не напасёшься учиться!
Богдана понимала, что права сестра... Но как она пойдёт поступать? Такое время неспокойное – денег нет совсем, работа, Санька подрастает – скоро в школу, тётя Маруся тоже одна не сможет со всем справиться, она и так Богдане очень помогает, и ещё учёба ко всему этому добавится... Ох, нет, несвоевременно это сейчас! Не ко времени!
Ничего этого она не хотела Зойке объяснять. Поймёт ли та? Да даже если и поймёт – что это изменит?
– Ну, а как насчёт личной жизни? – лукаво спрашивала сестра, улыбаясь.
– Никак! – Богдана махнула рукой, такие разговоры раздражали и утомляли её – я после Ивана смотреть не могу на парней! Нет уж – одной мне лучше. Да и Санька у меня... Не нужен нам с ним никто.
– Богдана, ты что – железная какая, что ли? – рассмеялась сестра – ты здоровая молодая женщина, у тебя должна быть естественная потребность в мужчине!
– И чего вы все ко мне привязались с этими мужчинами?! – не выдержала Богдана – нет у меня никого и не надо мне!
– Ну и чего ты злишься? – спросила сестра – из-за такого подонка, как Иван, теперь жизнь себе ломать?
– А я и не ломаю! Просто учителя хорошие были, я сейчас про Ивана говорю – надолго отбили охоту влюбляться – мало ли на какую тварь нарвёшься!
– Ну, Богдана, нельзя же всех под одну гребёнку...
Она рассказывала довольно скудные новости из посёлка – отец всё также продолжает «мутить непонятные дела» с председателем, Иваном и её мужем, они с Олегом всё чаще ругаются из-за этого, потому что «мутные дела» рано или поздно будут раскрыты и тогда всем им придётся ответить по закону, и Олегу тоже. Иван и Тоня тоже часто ссорятся, причём, как правило, Тоня берёт верх, и в итоге Иван со всем соглашается, потому что та превратилась в настоящую базарную бабу, и похоже на то, что Иван стал уставать от своей возлюбленной.
– Сколько ты алиментов получаешь, если не секрет? – поинтересовалась как-то раз Зойка, и когда Богдана назвала ей сумму, всплеснула руками – да это же сущие копейки! Впрочем, неудивительно – его реальная зарплата на молокозаводе сейчас низка, как никогда. Директор завода по серым схемам денежки отмывает – вот отсюда Ванька и имеет, да ещё и с отцом крутит-мутит с этим зерном! А тебе что достаётся? Вернее, сыну вашему? Какая-то, прости, мелочь! Не хочешь добиться справедливости?
– Нам хватает – сдержанно сказала Богдана – даже связываться не хочу с Иваном и не буду пытаться вывести его на чистую воду. Не знала, как избавиться от него, да и пословица есть хорошая – не тронь дерьмо, как говорится... Надеюсь, ты поняла, о чём я! У меня работа, даже две, сын, друзья – не стану я с ним бодаться, пусть всё это на его совести останется. Начну добиваться этой самой справедливости – он права на сына предъявит и покоя нам не даст, я знаю поганую его натуру. Так что нет уж!
Зойка пожала плечом, по её виду было понятно, что она с сестрой не согласна. И вообще, Богдана стала замечать, что Зоя становится похожа на отца со своей расчётливостью и продуманностью. Всё выгадывает, высматривает – где выгоднее, лучше, надёжнее... Она вздохнула – может, в современное время это и правильно... Да только... не хотела бы она, Богдана, такой быть. Вот например, из Зойкиных нравоучений она понимала – водить знакомства и дружбу нужно с теми, кто сможет тебе чем-то помочь, как бы это задел на будущее... И в этом тоже Зойка была похожа на отца. Но она, Богдана, не могла так – дружила с теми, кого считала хорошими людьми, настоящими друзьями.
Скоро Маринку выписали из больницы. Накануне Богдана, Санька и тётя Маруся протопили их с Толиком дом, а в день выписки приготовили что-то нехитрое из тех продуктов, что были у них, привели во двор Амура и встретили Маринку горячим чаем и готовым обедом.
Марина очень сильно изменилась внешне – на её лице, бледном, словно восковом, больше не появлялась та улыбка, которая раньше, казалось, могла осветить всё пространство вокруг, она стала молчаливой и замкнутой, в глазах её таилось горе, которое казалось бескрайним, и Богдана очень сомневалась, что взгляд её глаз скоро станет прежним. Кроме того, Марина сильно исхудала, и ранее её привлекательная округлая фигурка теперь потеряла свои приятные формы.
Когда тётя Маруся обняла её, она расплакалась.
– Ну что ты? Маринушка, девочка, надо дальше жить, ты молодая, всё впереди у тебя! – как могла, тётя Маруся успокаивала её, сама чуть не плача.
Они пообедали все вместе, но как бы не хотелось Богдане побыть с Маринкой, она понимала – той нужно научиться жить после горя, тем более, сейчас нужна поддержка Толику. Когда они уходили, так и сказала ей, а та, обняв её, произнесла:
– Спасибо тебе, Богдана! Ты человек необычайной доброты, и я очень тебе признательна за твою поддержку.
Вроде бы стоило теперь успокоиться – Маринка дома, а дома, как говорится, и стены лечат. Да только вот... совсем непохоже было, что эти стены лечили – по-прежнему мучило Марину то, что не смогла она сохранить дитя. По её лицу было видно, что она плохо спала по ночам – появились тёмные круги под глазами, морщины, а скоро Богдана, как-то раз навестив её вечером, застала Маринку за... бутылкой водки. На столе перед ней стояли солёные огурцы – помидоры, которые она доставала прямо из банки, хлеб она ломала руками, а водку наливала в рюмку.
– Марина – опешила Богдана – ты... чего это?!
– Садись, подруга! – по щекам Маринки снова бежали слёзы – садись давай!
Она достала из шкафа ещё одну рюмку, и небрежным движением поставила её на стол. Её уже чуть пошатывало, и Богдана поняла, что она выпила не так много, но уже порядочно опьянела.
– Я не буду – сказала поспешно – ты же знаешь – не люблю это дело, и тебе не советую.
– Ой, Богданка, я тебя умоляю – не будь такой ханжой! Выпей со мной! Я тебе обещаю – завтра буду в норме!
Но Богдана отобрала у подруги бутылку с жидкостью сомнительного происхождения, и насильно отвела её к кровати, на которую та упала, не раздеваясь, и сразу же уснула. Утром, когда Богдана пришла её проведать, по виду Маринки было понятно, что ей очень стыдно.
– Марин, ты же понимаешь – ни к чему хорошему это не приведёт – сказала ей Богдана.
– Да понимаю я – ответила та – Богданка, я обещаю тебе, что больше не буду! Поверь, я умею держать себя в руках.
Богдана поверила подруге, но всё же что-то настораживало её – иногда, когда она приходила к ней, чувствовала лёгкий запах спиртного, но никаких следов в доме не было, и сама Марина вроде бы выглядела нормально. Думая, что ей показалось, Богдана успокаивалась.
А скоро, в конце февраля, выписали и Толика, и тут Богдана успокоилась совсем – если что, Толик точно сможет держать в руках свою жену. Она тогда, думая об этом, даже не понимала, как ошибается. Некоторое время Толик ходил с палочкой, и на комбинате его перевели на более лёгкие работы, в цех, где клеймовщики работали сидя, имея дело с мелкими деталями.
Встречая его на комбинате, Богдана спрашивала, всё ли в порядке и как Марина, потому что подруга тоже уже должна была выйти на работу, но её так и не было видно. Толик отвечал, что всё нормально, но той казалось, что вид у него озабоченный и чем-то опечаленный. Она попыталась выведать у Толика, что его тревожит, но он молчал и только отводил взгляд.
Через некоторое время Богдана узнала от него, что Маринка попала под сокращение. Остановив знакомую девочку-кадровичку в коридоре административного здания, она спросила:
– Свет, слушай, а как так получилось, что Марина Матросова под сокращение попала?
– Под сокращение? – удивилась та – а тебе кто сказал такое?
– А это не так?
– Нет – девушка тряхнула кудрями, завитыми в локоны по моде – она сама пришла уволилась, написала заявление по собственному желанию.
– Да? – удивилась Богдана – странно. Может быть, это я что-то перепутала...
В тот же вечер она пошла к Марине, и застала во дворе Толика, который откидывал снег от тропинки, ведущей к дому.
– Толь, Марина дома?
– Она спит – сказал Толик, пряча взгляд.
Нехорошее предчувствие кольнуло острой булавкой в сердце.
– Она... в порядке?
Он мотнул головой, а потом, помедлив, сказал:
– Я не знаю, что делать, Богдана. Пока я на работе, Маринка... выпивает. Я уже и умолял, и разговаривал, и плакал – всё напрасно. Это... из-за ребёнка не родившегося. И с комбината она уволилась.
– Что же она думает? Так же недолго скатиться в яму... Много женщин теряют детей, нужно в руки себя брать и жить дальше, вы молодые, у вас ещё будут дети, а она сама себе всё портит.
– Я уже говорил ей об этом...
– Где же она берёт?
– В долг, в магазине.
– Так может, поговорить с девочками, чтобы не давали?
– Так она в другой идёт, там ей дают... Да и продавцы меняются, так что знать не будут – и дадут. А я тоже не могу сидеть рядом с ней и контролировать – кто-то работать должен.
Богдана не знала, чем помочь подруге, которая не хотела помочь даже самой себе. Она стала реже заглядывать к Марине, зная, что снова её встретит Толик, и скажет, что Маринка спит, и как решить эту ситуацию, она тоже не знала.
Пока однажды, мартовским холодным днём не прибежал к ней соседский мальчишка с этой же улицы и не крикнул:
– Тёть Богдана, тебя там дядь Толь Матросов просил позвать! Беги к ним прямо сейчас!
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.