Седьмое апреля. Прошла ровно неделя с того момента, как государство сбросило на автомобильный рынок ядерную бомбу в виде новых заградительных ставок утилизационного сбора. Импортные машины подорожали на миллион, частные перегонщики остались не у дел, а отечественный автопром должен был радостно открывать шампанское и работать в три смены, забирая себе опустевший рынок. Но вместо триумфального марша из Тольятти приходят совершенно иные новости. Главный автогигант страны неожиданно объявляет о переходе в «расширенный корпоративный отпуск» и останавливает конвейер.
Официальные пресс-релизы традиционно будут рассказывать нам сказки про плановую модернизацию линий, настройку оборудования и заботу об отдыхе сотрудников. Но давайте смотреть правде в глаза. Никто в здравом уме не останавливает прибыльное производство на пике высокого весеннего сезона. Конвейер глушат только в одном случае: когда собранные машины некуда ставить, а покупатели обходят дилерские центры стороной.
Экономисты уже поставили российскому автопрому неутешительный диагноз, и имя ему — не происки конкурентов, а банальная неконкурентоспособность, помноженная на «голландскую болезнь» нашей экономики. Разберем, как шальные деньги сломали рынок и почему мы с вами скоро добровольно понесем свои зарплаты в кассы автосалонов.
Вирус «голландской болезни» под капотом
Чтобы понять, почему отечественный автомобиль внезапно стал стоить как чугунный мост, нужно заглянуть за кулисы макроэкономики. Известный экономист Спивак предельно точно описал этот механизм. Долгие годы в России искусственно накачивались зарплаты за счет колоссального притока доходов от продажи углеводородов. Нефтяные деньги вливались во внутреннюю экономику, создавая иллюзию бурного роста.
Проблема в том, что этот рост доходов никак не был подкреплен реальным ростом производительности труда. Баланс, на котором держится любая здоровая экономика, рухнул. Когда у вас дорожают ресурсы, растут зарплаты персонала, но при этом технологии и эффективность сборки остаются на уровне прошлого десятилетия, ваш конечный продукт неизбежно становится золотым. Это и есть классическая «голландская болезнь». В попытках защитить такого неконкурентоспособного производителя государство начинает возводить высоченные заборы утильсборов и пошлин, отсекая качественные и дешевые иномарки. В итоге на рынке остается только свой продукт, но по абсолютно нерациональным, заоблачным ценам.
Шок отрицания: почему встали продажи
Отправка завода в корпоративный отпуск — это прямое следствие того, что психика российского покупателя просто не выдержала столкновения с новыми прайс-листами. Люди заходят в салон, смотрят на ценник Lada, переваливающий за полтора-два миллиона рублей, и испытывают когнитивный диссонанс. Потребитель физически не может рационализировать эту цифру. Его мозг отказывается понимать, почему спартанский седан с механической коробкой передач требует отдать за него бюджет, на который еще недавно можно было купить комфортный семейный кроссовер.
Столкнувшись с этим ценовым шоком, народ просто проголосовал ногами. Покупки остановились. Люди решили донашивать свои старые иномарки до победного конца, игнорируя призывы дилеров. Но маркетологи и чиновники прекрасно знают: стадия отрицания не длится вечно. Со временем человек привыкает к любой боли, в том числе и к финансовой. Падающие доходы населения будут тормозить спрос, но ездить на чем-то нужно. И здесь в игру вступит главный инструмент капитализма.
Кредитная анестезия
Как заставить человека купить вещь, которая объективно стоит в два раза дороже своей реальной ценности? Ответ кроется в человеческой психологии и субсидировании процентных ставок.
Экономисты подчеркивают, что в моменты кризиса люди действуют максимально нерационально. Наша задача — получить вещь здесь и сейчас. И если государство через банки предложит льготный автокредит, где ежемесячный платеж будет размазан на долгие семь лет и покажется вполне комфортным, клиент радостно подпишет договор. В этот момент никто не достает калькулятор и не считает полную стоимость автомобиля с учетом всех скрытых страховок и переплат. Низкий ежемесячный платеж работает как мощнейшая финансовая анестезия, отключая критическое мышление.
Безусловно, субсидирование ставок ляжет тяжелейшим бременем на и без того дефицитный государственный бюджет. Но другого выхода у системы просто нет. Завод отдохнет, склады немного разгрузятся за счет госзакупок, а затем конвейер снова запустят. Цены никто не снизит — это путь в никуда. Нас просто заставят привыкнуть к мысли, что автомобиль в России окончательно стал роскошью, за которую придется расплачиваться годами.
Как считаете, вынужденный отпуск АвтоВАЗа заставит руководство завода пересмотреть ценовую политику, или они просто дождутся, пока нам не на чем будет ездить?
Жми подписаться на канал!