Игорь швырнул сумку с моими сапогами прямо в лужу у калитки. Он даже не смотрел на меня, просто тыкал пальцем в сторону старого забора, за которым серой глыбой горбился дом моей бабушки.
— Твой удел эта развалюха, Лена, — проорал он так, что соседка тётя Валя приникла к занавеске. — Поживешь в халупе, может, мозги на место встанут. Поймешь, чего стоит рубль, который я в дом приносил. Обратно не просись, я замок уже сменил.
Я стояла и смотрела, как его серебристый кроссовер разворачивается, обдавая мои джинсы грязной жижей. В сумке что-то глухо звякнуло — кажется, любимая кружка, которую я сунула в спешке вместе с зарядкой. Обиды не было, была какая-то гулкая пустота, как в этом самом доме, где никто не жил последние пять лет.
Дом встретил меня запахом старой бумаги и холодом. Бабушка всегда говорила, что дом без человека умирает за три зимы. Этому досталось пять. Я включила свет — лампочка под потолком тускло мигнула три раза и включилась. Это был добрый знак. В кошельке у меня оставалось семь тысяч рублей, на карточке — ещё тридцать, остаток за перевод технической документации для чехов. Игорь всегда считал, что мои фрилансерские подработки — это так, «на макароны без сыра», а основной бюджет и, главное, статус принадлежат ему.
В ту первую ночь я спала в пуховике, подстелив под бок старое ватное одеяло. Печка дымила, дрова были сырыми, а в углу что-то не переставая скреблось. Я лежала и считала в уме, сколько будет стоить мешок цемента и можно ли самой перестелить линолеум в прихожей.
Утром пришла тётя Валя. Принесла банку молока с сочувствующим взглядом, который обычно приберегают для погорельцев.
— Ох, Леночка, и как ты тут? Игорь-то твой совсем с катушек съехал. Слыхала я, как он орал. Сказал, ты через неделю приползёшь на коленях, когда от сырости кашлять начнёшь.
— Не начну, тёть Валь, — я сделала глоток молока, оно было тёплым и пахло коровой. — У меня план есть.
План был простой и дерзкий. Участок бабушки стоял на самом краю посёлка, который за последние годы превратился в элитный пригород. За забором уже вовсю строили коттеджи с панорамными окнами, а наша «халупа» мозолила глаза застройщику.
Через неделю я встретилась с представителем строительной компании. Невысокий мужчина в чистых туфлях, которые он явно жалел, переступая через кочки моего двора, предложил мне сумму, на которую можно было купить однушку в городе.
— Мало, — сказала я, поправляя выбившуюся прядь. — Вы здесь планируете въездную группу и гостевую парковку. Мой участок — ключ к вашей логистике.
— И чего же вы хотите? — прищурившись спросил он.
— Не денег. Точнее, не только их. Я хочу, чтобы вы построили мне здесь дом. По моему проекту, на этом же месте. С коммуникациями, которые вы всё равно тянете к посёлку. И я не буду блокировать ваши слушания по землепользованию.
Он думал три дня. А я в эти три дня отдирала старые обои и плакала от усталости, когда спина отказывалась разгибаться. Игорь пару раз проезжал мимо на своей машине, притормаживал, смотрел на облупившиеся ставни и ехидно сигналил. Он ждал финала. Он был уверен, что финал — это мой звонок с просьбой забрать меня в тёплую квартиру с посудомойкой.
Договор мы подписали в середине мая. Весь июнь и июль я жила в строительном вагончике. Соседи крутили пальцем у виска: «Лена, продала бы и уехала, зачем тебе эта стройка? Женщина одна, обманут, обсчитают». Но я знала каждый сантиметр фундамента. Я сама выбирала цвет фасадных панелей — матовый графит и светлое дерево. Я вникала в септики, дренаж и толщину утеплителя так, будто от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было.
К октябрю на месте покосившегося сруба вырос «особняк». Конечно, по меркам олигархов это был просто современный загородный дом в стиле барнхаус: высокие потолки, много стекла, огромная веранда, выходящая в сад. Сравнивая дом с другими домами он выглядел как космический корабль, приземлившийся в овраге.
Внутри пахло свежим деревом и новой жизнью. Я купила в кредит хорошую кухню, поставила в гостиной кресло-кокон и большой стол. Теперь мои переводы приносили больше денег — я взяла два крупных проекта, потому что мне больше не нужно было выслушивать по вечерам, какой Игорь молодец и как я должна быть ему благодарна за право дышать в его квартире.
Прошел год с момента нашего разрыва я почти забыла. Всплыло это случайно. Игорь появился в субботу утром. Я как раз подрезала кусты гортензий на участке, на мне были рабочие штаны и старая флисовая кофта.
Его кроссовер остановился у моих новых автоматических ворот. Он долго не выходил, видимо, сверялся с навигатором. Потом всё-таки вылез, подошёл к решетке забора. Его лицо вытянулось, а рот приоткрылся так смешно, что я едва удержалась от смешка.
— Это что... это чьё? — он обвёл рукой дом, мощёную дорожку и аккуратный газон.
— Моё, Игорь. Ты же сам сказал — жить буду в халупе. Вот, обживаюсь потихоньку.
— Откуда? — он перешёл на сиплый шёпот. — Откуда у тебя такие деньги? Ты кого-то нашла? Какой-нибудь папик подсуетился?
Я оперлась о забор и внимательно посмотрела на него. Игорь выглядел каким-то помятым. Рубашка не свежая, под глазами мешки. Видимо, новая пассия, которую он завёл через месяц после моего ухода, не слишком утруждала себя глажкой и уютом.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — спокойно сказала я. — Ты всегда считал, что я приложение к интерьеру. А я — архитектор своей жизни. Просто ты слишком долго заслонял мне вид на стройку.
— Лен, ну я это... — он замялся, потирая переносицу. — Я по делу заехал. Там по налогам за старую квартиру пришло, на твое имя ещё часть висит. И вообще, может, поговорим? Посидим на веранде, кофейку выпьем. Красиво у тебя тут, с размахом.
Я посмотрела на свои руки в земле, на теплый свет, льющийся на панорамные окна моей гостиной. Там на столе лежал раскрытый ноутбук и стояла та самая кружка, которую я не разбила при переезде.
— Кофе я пью в одиночестве, Игорь. Или с теми, кто не считает мои доходы «на макароны с сыром». По налогам пришли документы почтой, я оплачу свою часть.
Я нажала кнопку на пульте, и ворота начали медленно закрываться. Игорь стоял на обочине, маленький и какой-то нелепый. Он что-то ещё кричал про «неблагодарную», но шум мотора проезжавшего мимо грузовика заглушил его слова.
Через месяц я окончательно переоформила все документы. Тётя Валя теперь заходила ко мне не с жалостью, а за советом по выбору ламината. Когда перестаёшь тратить силы на доказательство своей нужности кому-то другому, их хватает на постройку целого мира. Пусть даже этот мир начался с одной мокрой сумки в луже.