Все части детектива-триллера будут здесь
От тоннеля даже на расстоянии пахнет сыростью и затхлостью, и мне кажется, что нет места ужаснее, чем этот тоннель... Наверное, он столько помнит... Я осторожно приближаюсь к нему, чувствуя сырость, исходящую из его нутра, прохладу, влажность, и сам лес здесь сырой и неприветливый, он словно... подступает к тебе незаметно, когда ты приближаешься к тёмному лону тоннеля. Вокруг него, к тому же, раскиданы кучи строительного мусора, неизвестно, откуда взявшегося. Вероятно, вон там, вдалеке, где строятся коттеджи, специально копят этот мусор, а потом несанкционированно свозят сюда. Почему я думаю о какой-то ерунде в то время, как я должна быть максимально сосредоточена?!
Часть 57. Пятое апреля. Девушка в серебряном
– Что? Что ты говоришь, Арсений? Когда и где это случилось?
Резкий свет фар и визг звукового сигнала взрывает мои глаза и мозг, я вдруг понимаю, что выехала на встречку и резко отворачиваю в сторону. Чёрт! Кажется, я совсем потеряла самообладание! Нельзя так... нельзя...
– Совсем недавно, в сквере! Он вырубил меня, а потом схватил её и кажется, зажал тряпкой нос!
– Почему ты не кричал, не звал на помощь, когда он уходил с ней?
– Я... я растерялся, я испугался... я... не знал, что делать...
Нет, ты испугался совсем другого, трус – ты испугался, что тоже попадёшь под замес, а потому дал дёру оттуда! Я вдруг вспоминаю слова Лёльки о том, что Арсений её защитит... Как же она ошибалась... На месте Арсения я бы прыгнула на этого маньяка и перегрызла бы ему горло... Но не всем быть храбрецами, хотя он мог, мог позвать на помощь, когда этот гад уходил или убегал с бесчувственной Лёлькой на руках. Почему же именно она – она ведь не подходит ему... по всем критериям не подходит?!
– Маргарита Николаевна! – кричит он – Маргарита Николаевна!
Но я сбрасываю звонок и продолжаю ехать дальше. В зеркало заднего вида я замечаю, что за мной едет машина, стараюсь всмотреться – может, это кто-то из наших нагоняет меня... Нет, машина вроде сворачивает на второстепенную дорогу, ведущую... неважно, куда...
Мимо меня проносятся выхватываемые из темноты деревья плотного леса, он тёмный, чужой мне, неприятный. Вероятно, в светлое время суток здесь совсем другая картина, но даже тогда я бы не отважилась ехать сюда. Где-то там, за тоннелем, ещё дальше, располагается одно из городских кладбищ – наверное, это тоже накладывает свой отпечаток на этот лес...
Я снова и снова набираю номер телефона Лёльки, но всё напрасно – сначала идут гудки, потом телефон выключается совсем. Я не прощу себе, если опоздаю... Если не успею спасти её... Это я буду виновата в её смерти.
Я вдруг понимаю, что мне придётся какое-то время и расстояние идти до тоннеля пешком... Если он услышит, как я хлопаю дверью машины, он... убьёт её или постарается убить меня. Моя основная задача – спасти Лёльке жизнь и не пострадать самой. И сейчас самое главное – иметь холодную голову и не руководствоваться эмоциями.
Я примерно знаю, где он находится, этот тоннель, правда, я совершенно не понимаю, для чего, для каких целей он был построен. И конечно, никто, в том числе и я, представления не имеем, что в том тоннеле делали мои родители много лет назад.
Гадая про себя, когда же подъедут мои коллеги, смотрю на телефон, – придётся поставить его на беззвучку – сейчас он просто разрывается от звонков шефа.
Беру трубку:
– Евгений Романович, скажите оперативникам, чтобы прямо к тоннелю не подъезжали – можете спугнуть его, и он уйдёт от нас. Пусть остановятся в нескольких метрах от него, и пройдут пешком. Всё, я отключаюсь и ставлю беззвучный режим!
Машину я оставляю на лесной тропинке, уходящей куда-то вглубь. Достаю оружие – беру его в одну руку, во вторую – гладкую резиновую дубинку. И правой, и левой руками я владею очень хорошо – это мне поможет. Кидаю взгляд на часы – час ночи, пятое апреля... Я рискую опоздать, тем более, что мне ещё нужно преодолеть кое-какое расстояние, а идти придётся медленно... Потом осторожно, стараясь не шуметь, закрываю дверь машины, и этот, по сути тихий, звук, кажется мне просто раскатом грома в ночной лесной тиши.
Потом я отправляюсь по другой тропинке в сторону тоннеля. Тот представляет из себя бункер, вероятно, он был создан в качестве убежища, потому что является не сквозным. Я даже не сомневаюсь, что в нём имеется пара комнаток, и мне на ум вдруг приходит мысль о том, а не в этом ли самом месте маньяк насиловал и убивал их... Тогда Лёлька точно в большой опасности! Ведь здесь – кричи, не кричи – никто не услышит... Лес, тишина, разрывающая мозг, и ночь – такая чёрная и жуткая тут, в лесу... Кажется, ловишь каждый посторонний шорох, треск случайной ветки под ногой превращается в настоящую звуковую атаку, а непонятные тени дарят ощущение нахождения в каком-нибудь фильме ужаса.
От тоннеля даже на расстоянии пахнет сыростью и затхлостью, и мне кажется, что нет места ужаснее, чем этот тоннель... Наверное, он столько помнит... Я осторожно приближаюсь к нему, чувствуя сырость, исходящую из его нутра, прохладу, влажность, и сам лес здесь сырой и неприветливый, он словно... подступает к тебе незаметно, когда ты приближаешься к тёмному лону тоннеля. Вокруг него, к тому же, раскиданы кучи строительного мусора, неизвестно, откуда взявшегося. Вероятно, вон там, вдалеке, где строятся коттеджи, специально копят этот мусор, а потом несанкционированно свозят сюда. Почему я думаю о какой-то ерунде в то время, как я должна быть максимально сосредоточена?!
Стараясь как можно чаще осматриваться из стороны в сторону, я всё ближе и ближе подхожу ко входу в тоннель. Чёрная, сияющая его дыра дарит мне ощущение того, что она, эта самая дыра, легко может поглотить меня. Но сейчас я как-то внутренне успокоилась – во мне нет страха, я ничего не чувствую, внутри словно всё закостенело и заледенело, вся я – как пружина взвинченная, словно готовая к прыжку пантера.
Я вхожу внутрь и слышу, что где-то звонко капают капли воды – этот звук, резкий и какой-то слишком уж звонкий, создаёт ощущение нахождения в пустой комнате с протекающим краном для воды. Если долго слушать этот звук – можно сойти с ума...
Она лежит на огромном валуне – камне, недалеко от входа... Я не верю своим глазам, когда вижу её – хрупкая её, тонкая фигурка похожа на сломанную куклу, хотя лежит она на спине, но в совершенно безвольной позе.
– Лёлька! – забыв об опасности, я бросаюсь к ней, тут же испугавшись, как прозвучал звук моего голоса в этой нереально страшной тишине – Лёлька!
Подхожу совсем близко – мои глаза совершенно привыкли к темноте. На ней блестящее серебристое платье, в волосах – серебристая роза, на ногах - серебристые туфельки с тем же самым черепом из чёток Ашрам Ина.
– Лёлька... – слёзы сами катятся из глаз, я бессильно роняю на пол дубинку и склоняюсь к девушке.
Да, мы не были хорошими подругами, но я обещала себе, что она не пострадает... И не сдержала обещания... Говорят, у каждого врача есть своё кладбище... У следователя тоже. И моё первое кладбище началось с двенадцати ни в чём не повинных жертв.
Худенькие руки Лёльки раскинуты в сторону – ладошки не сжаты, а открыты словно навстречу какому-то свету, в который она верила до самого конца, голова чуть повёрнута в сторону, глаза закрыты, ноги... Только тут я замечаю на её ногах тёмные, густые ручейки, идущие вниз, к серебристым туфелькам... Нет, этого не может быть! Она же... она что, обманула меня? Она же говорила, что не девственница... В этой темноте мне кажется, что этих ручейков чересчур много, они словно непрекращающийся поток... Этого не может быть... Мой мозг отказывается принимать эту реальность – я сейчас закрою глаза, и ничего этого не будет.
Кажется, мной овладевает настоящая паника, потому что я, теряя самообладание, вдруг падаю на колени перед валуном, и утыкаюсь лицом в её холодную, безжизненную руку.
– Лёлька... Прости меня... Я не смогла сберечь...
Но она молчит, и больше никогда ничего мне не скажет, и я даже не знаю, простила ли она меня...
– Я клянусь, что убью его...
Медленно встаю...
Надо идти дальше. Потому что он где-то здесь, и я чувствую это. Лёлька в серебристом наряде, красивая и спокойная, смирившаяся с тем, что пережила, не выходит у меня из головы.
Я медленно иду, стараясь двигаться очень осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку.
Где-то здесь, в этих стенах, прячется абсолютное зло, зло, которое я должна убить, уничтожить, втоптать его лицо в грязный пол тоннеля. Я с удовольствием сделаю это – самое главное, чтобы мне никто не помешал.
Шаг... ещё шаг... ещё один осторожный шаг в неизвестность, туда, где и меня может поджидать смерть. Капли воды слышатся всё громче, неужели он хочет заманить меня туда, где их звук будет оглушать настолько в этой тишине, что я не услышу приближения его шагов?
Хорошо, что в самом тоннеле нет мусора – он бы мешал мне двигаться... Резиновую дубинку я оставила у тела Лёльки, рядом с валуном и сейчас иду, вытянув вперёд лишь пистолет.
Шаг... Ещё шаг... Я уверена, что он здесь, и что он ждёт меня – по-другому и быть не может.
Мне кажется, или я слышу где-то там, позади себя, осторожные шаги? Может быть, это всего лишь иллюзия, вызванная воспалённым опасностью воображением?
Я останавливаюсь и застываю на миг, а потом вдруг резко поворачиваюсь назад. И вскрикиваю от неожиданности, потому что с потолка тоннеля вдруг свешивается его смеющееся лицо Джокера, причём так, что оно оказывается вровень с моим лицом. От страха и такого неожиданного эффектного появления я роняю пистолет, думая про себя, что я настоящая лохушка и сейчас поплачусь за это. Невольно поднимаю глаза наверх – на некотором расстоянии от потолка проходит балка – он ждал меня там, на этой балке, а потом зацепился ногами, как на турнике, и свесился вниз. Надо же – а по его лицу и не скажешь, что он злодей... Улыбка широкая, дружелюбная, правда, этот грим Джокера портит его.
– Мар-га-ри-та – произносит он нараспев – как тебе моя двенадцатая жертва?
Я молчу... Я сейчас... похожа на телёнка – молодого, глупого, неопытного, которого ведут на заклание, чтобы поиметь с него свежего мясца. Чем я отличаюсь от глупых, молоденьких девочек, что попалась ему в руки так легко?!
Мной овладевает отчаяние и... оцепенение... он словно загипнотизировал меня взглядом.
– А знаешь... Я ведь приготовил для тебя золотое... Ты моя королева, Марго... После тебя она не будет приходить ко мне в снах...
Я знаю, что это значит... И понимаю, что сейчас должна резко наклониться, поднять оружие и стрелять. Но только я успеваю подумать об этом, как он вдруг резко спрыгивает вниз, напрягшись всем телом и встаёт совсем рядом со мной. Сначала я ничего не чувствую – он стоит близко, и лишь запах сандала, исходящий от него, дурманит мне сознание... Мне кажется, что пролетает целая вечность, когда он смотрит мне в глаза, но вдруг что-то острое с хрустом вонзается в моё тело и пронзает всё моё существо резкой болью. Я хватаю его за руку, которая старается провернуть лезвие ножа в моём теле, и изо всех оставшихся сил не даю ему сделать этого, – провернуть нож – иначе умру... А так, у меня ещё есть шанс, ведь наши где-то близко... Затуманенным сознанием и последними оставшимися силами сжимаю его руку, словно клещами, и не отпускаю её, ведь я должна его задержать...
– За что её – шепчу медленно – ведь она совсем тебе не подходит...
Последнее что я слышу – это выстрел... Ведь он стоит спиной ко входу в тоннель и вряд ли думает, что я кого-то приведу за собой. Мне почему-то кажется, что это наши, но к нам бежит один человек, я смутно его помню, но кто это? Не ожидавший этого Джокер вскрикивает, хватается за ногу и падает, я же падаю сверху, заливая его своей кровью...
Окончание здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.