Все части детектива-триллера будут здесь
Он хотел... всё рассказать нам, но тот приказал ему молчать. Если хорошо с этим поработать, можно пришить ему пособничество, и он тоже сядет.
– И поскольку садовником он был неофициально – его не было в списке персонала и пальчики его, в отличие от всех остальных особей мужского пола, я не взяла.
– Да, Маргарита. Таким же образом он работал завхозом в театре современного танца, там график ненормированный, имея представительный вид, он приходил на выступления, девушки его видели, и не сомневались, что он имеет неплохую должность в театре. Лоска ему добавляла машина, которая у него есть и дорогая одежда.
Часть 58. Белый свет в конце тоннеля
Я то и дело вижу белый свет, полностью заливающий меня вокруг. Белый свет, который пронзает меня насквозь, и сама я становлюсь прозрачной, словно этот свет, облачённой в прозрачные же одежды. И тело моё... тоже прозрачное, невесомое и лёгкое.
И в этом самом белом свете, залившем всё вокруг, ко мне приходят то мои родители, то те самые убитые девушки из дела об Озёрском маньяке. Я стараюсь найти среди них Лёльку, но её почему-то нет... Ах, да, она обиделась на меня, и не пришла – я ведь обещала самой себе защитить её и не сдержала обещания. Здесь-то она об этом знает... потому что здесь все обо всех всё знают... Здесь нет тайн, здесь всё обнажено и всё наружу... И я знаю, что это за место, и пока не хочу оставаться здесь, но все, кто приходят, упрямо зовут меня с собой, обещая, что всё будет хорошо, уж тут-то точно. А я даже с родителями не хочу идти туда, в этот белый, сверкающий свет...
Я не знаю, на какие сутки я пришла в себя – просто резко вынырнула оттуда, из какой-то темноты, в то же время залитой светом и резко открыла глаза, сразу отметив про себя, что вижу расплывчато и плохо – значит, закрытыми мои глаза были долго. На потолке сияло светом четыре квадратных плафона, я скосила глаза вниз и увидела на себе белое покрывало, в сторону – там стояло оборудование и его многочисленные трубки подходили к моему телу. Где-то что-то нудно и противно запищало, причём так громко, как Иерихонская труба, и тут ко мне устремились фигуры в белом, а моё пробуждающееся сознание только выхватывало отдельные слова: «гемоглобин», «Проверьте пульс!», «адреналин», «Пять кубиков от давления, быстро!». Наконец мне удалось сфокусировать свой взгляд, и я увидела над собой обеспокоенное лицо в очках и с усами.
– Маргарита, вам больно? Что-то чувствуете?
Я лишь повела глазами из стороны в сторону и попыталась помотать головой. С трудом, но мне это удалось, хотя в глазах всё тут же поплыло. Но когда после того, как мне что-то вкололи, я погрузилась в настоящий, реальный уже, сон, я вдруг стала понимать одну, очень важную, вещь – я жива! Жива!
Меня перевели в палату через две недели, и однажды, очнувшись от сна – я почему-то бесконечно спала, набираясь сил – я увидела над собой три обеспокоенных лица. Это были Роб, Вадим и Даня.
– Марго – сказал Даня неуверенно – ты пришла в себя, слава богу! Нас к тебе не пускали, вот, только сегодня разрешили ненадолго!
Они все трое рассмеялись, радуясь, как дети. Я слабо улыбнулась и прохрипела:
– А что со мной было?
Они переглянулись.
– Ты совсем ничего не помнишь? – это Роб.
– Последнее, что помню – он ранил меня чем-то...
– Ножом... Хорошо, что не успел провернуть его – ты не давала. Мы потом еле разжали твою руку. Тебе сделали парочку операций – скоро будешь, как огурчик! Да, кстати, шеф едет сюда – ему не терпится тебя увидеть, он очень переживал, даже поседел от расстройства. Марго, когда мы приехали, ты лежала на нём, а его подстрелили в ногу, так вот мы еле смогли разжать твою руку, которая сжимала его руку. Вот как сильно ты желала схватить его.
– Подождите – а кто же тогда стрелял? Я думала, кто-то из наших первым подоспел.
– Нет, мы уже в самом конце появились, хоть и спешили. Конечно, стрелка успели взять – им оказался отчим Татьяны Молотовой, третьей жертвы.
– Так вот почему он остался в городе – хотел добраться до маньяка с моей помощью, и убить его. Ведь он очень любил падчерицу.
– Именно так. Он следил за тобой, и в ту ночь поехал следом, правда, свернул раньше, но понял, куда ты едешь. Если бы мы не поспели, он бы убил его. Сказал, что первый выстрел сделал в ногу, чтобы он отпустил тебя. Сейчас Сергей Коршунов даёт показания, хочет хоть как-то скостить себе срок, что у него, конечно, не выйдет, потому что ему светит пожизненное.
Я вдруг вспоминаю о Лёльке, и на моих глазах выступают слёзы.
– Лёлька...
– Она жива – сообщает Роб – он придушил её, но торопился, потому оставил вот так на камне.
– Что? Это правда? – спрашиваю я и вдруг начинаю плакать. Не так, навзрыд, а тихо, не стесняясь и стирая слёзы рукой, словно маленький ребёнок.
– Марго! Марго, тебе нельзя расстраиваться! – это Роб, он старается дать мне успокоительного, но я машу руками, давая понять, что буду держать себя в руках.
– Почему он это сделал с ней? Ведь она... ему не подходила?
– Это мы так думали. На самом деле Лёлька сделала для своего Арсения гименопластику. А ему сказала, что невинна... Вероятно, этот тип каким-то образом подслушал их разговор... Представь, как он себя чувствовал, когда мы сказали ему, что она – совсем не та, что была ему нужна. Ему нужны были «чистые» девственницы, а тут – совсем другое.
– И что же он говорит? Ради чего всё это? Для чего? Для кого?
Они долго рассказывают мне всё, что содержится в протоколе допроса Коршунова, но у меня остаются кое-какие вопросы. К тому времени, как их рассказ закончен, в палату входит Евгений Романович.
– Маргарита! – кажется, он действительно переживал за меня – слава богу, всё хорошо!
Ставит на тумбочку рядом со мной букет живых цветов в вазе и совсем по-отцовски обнимает меня. Роб уступает ему стул, и шеф начинает расспрашивать меня о самочувствии. Но мне совсем не до этого... Мне хочется узнать ответы на свои вопросы, потому я быстро и вежливо отвечаю, а потом спрашиваю сама:
– Шеф, вы меня теперь уволите?
– Не сейчас. Но если ты ещё раз побежишь самостоятельничать, тогда держись! – он грозит мне кулаком, и все мы смеёмся. В душе растёт тёплое чувство того, что я не одна, что рядом со мной – близкие мне люди.
– Значит, это он был садовником у Ашрам Ина – говорю я задумчиво – подметал там дорожки за дворника, скалывал лёд, знал, что происходит вокруг, и спёр у него чётки.
– Мы нашли тело Лиды Черкасовой – мягко говорит Вадим – вернее, то, что от него осталось. Оно было замуровано в стене, в подвале, там внутри был сухой воздух, и это сыграло нам на руку – спустя столько лет тело сохранилось. Коршунов рассказал всё – он был свидетелем убийства, совершённого Ашрам Ином по отношению к этой девушке, и даже помог ему прятать тело. Но самое ужасное не в этом...
– А в чём? – спрашиваю я, похолодев.
– В том, что когда они замуровали Лиду – она была ещё жива. Стальниций придушил её, и скоро она очнулась. Представляете, что пережила эта девушка? Конечно, она задохнулась там...
– Какой ужас! – говорю я – а самое печальное, что его не посадишь – срок давности вышел.
– Да, но мы постараемся привлечь его за содействие маньяку. Коршунов признался, что Ашрам всё же узнал его, позже, уже на шестой или седьмой жертве. Он хотел... всё рассказать нам, но тот приказал ему молчать. Если хорошо с этим поработать, можно пришить ему пособничество, и он тоже сядет.
– И поскольку садовником он был неофициально – его не было в списке персонала и пальчики его, в отличие от всех остальных особей мужского пола, я не взяла.
– Да, Маргарита. Таким же образом он работал завхозом в театре современного танца, там график ненормированный, имея представительный вид, он приходил на выступления, девушки его видели, и не сомневались, что он имеет неплохую должность в театре. Лоска ему добавляла машина, которая у него есть и дорогая одежда.
– Но где он отсиживался всё это время? Где насиловал и убивал? Первые жертвы мы знаем – на реке? А остальных?
– Он устроил себе неплохое логово в тоннеле – там есть несколько комнат, типичные бункеры. В одной из них, кстати, все стены обклеены фотографиями Ашрам Ина. Отвозил девушек туда – там можно было кричать сколько угодно, там же оставлял машину. Там редко, кто бывает – место безлюдное, кругом неприветливый лес... Мы обнаружили отдельную комнату, где он совершал насилие, там же вся стена была увешана ганлинами из бедренных костей девушек. Кстати, Лёльке он не успел удалить бедренную кость – время поджимало, и он оставил всё, как есть.
– Как он умудрялся не задеть бедренную артерию, ведь там буквально хлестать начинает? Из-за большой кровопотери девушки должны были быстро умирать.
– Некоторые умирали быстро, но вообще, по его словам, он плотно перетягивал бедренную артерию. И смерть наступала только тогда, когда это было нужно ему.
– Он действительно планировал убить сто восемь девушек?
– Нет, планировал... закончить тобой, тринадцатой жертвой. Но насиловать тебя, по его словам, он не собирался, и даже смерть выбрал не очень мучительную, опять же, по его словам. И приготовил для тебя золотое платье – мы нашли его, туфли и розу в одной из комнат. И да, кстати, почти со всеми он сначала танцевал танго – тантру в школе тантрических знаний.
Мы ещё долго разговариваем о Коршунове, о его матери, которую нам бесконечно жаль, о том, как всё произошло, перебиваем друг друга, рассматривая все факты этих ужасных преступлений. Маньяков не ловят быстро... А жаль... Хотелось бы, чтобы сразу разрешили убивать их на месте.
Скоро мои друзья - коллеги уходят – их буквально выгоняет врач. А через несколько дней я, держась ещё пока за стеночку, иду осторожно, согнувшись, словно старушонка, недалеко, в соседнюю палату, где лежит Лёлька. У неё синие круги под глазами, но она улыбается мне и тянется обниматься.
– Спасибо тебе – шепчет тихо и хрипло, там, в тоннеле, она сорвала голос – я думала, что умру там...
Я плачу, даже не сдерживаясь.
– Я не смогла тебя уберечь...
– Но потом приехала за мной.
– А Арсений? Он приходил?
– Я прогнала этого дурака и труса – я ведь помню, что звала его на помощь, а он убежал быстрее зайца...
– Ну и правильно...
Мы ещё долго разговариваем с ней, а потом я ухожу к себе в палату, подхожу к окну и отодвигаю портьеру. Там, внизу, кипит и бурлит жизнью большой город... Пульсирует, двигается... И я тоже вместе с этим городом пульсирую и двигаюсь, потому что жива. И где-то там, в лесу, темнеет чёрным лоном тоннель, о котором я никогда не забуду... Вряд ли я захочу там ещё побывать – но нельзя зарекаться, ведь я даже не предполагаю, что ждёт меня впереди.
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.