Все части повести будут здесь
– А когда его навестить можно будет? – спросила Богдана.
– Да вы что, девушка! – удивилась медсестра – сегодня точно нет! Завтра только если, во второй половине дня!
Вернувшись в то отделение, где лежала Марина, Богдана ждала ещё примерно полчаса. Наконец тот самый врач вышел, и сказал, увидев её:
– Поезжайте домой, сегодня вы всё равно ей уже ничем не поможете. А завтра можете приехать.
Она кивнула – делать нечего, дома Санька и переживающая тётя Маруся, нужно ехать, а завтра она навестит своих друзей и постарается поддержать Марину – той сейчас, как никогда будет тяжело.
Часть 36
Богдана медленно повернула голову и посмотрела на Маринку. У той в лице не осталось и кровинки, оно сначала пошло белыми пятнами, а потом и вовсе стало почти восковым.
– Что с ним? – прошептала она побелевшими вмиг губами и вдруг рухнула в обморок.
– О, боже! – Богдана подскочила к подруге и опустилась на колени – Марина! Мариночка, очнись! Марина!
Потом кинула взгляд на Вадима.
– Ты совсем что ли?! Вот так сходу рубить?! Она же беременная! Что стоишь? Беги по соседям, проси разрешения позвонить в скорую, или в магазин – там девчонки, разрешат один звонок сделать!
Опешивший Вадим выскочил за дверь. Бледный Санька медленно подошёл к Богдане.
– Мам, а что с тётей Мариной?
– Всё хорошо будет, сынок! Иди пока в комнату... Тёте Марине сейчас нужен покой.
Санька послушно направился в сторону комнаты, потом обернулся и спросил:
– Мам, а она не умрёт?
– Нет. Иди, солнышко!
Вернулся Вадим быстро, сказав, что позвонил из магазина.
– Сиди с ней! – приказала ему Богдана – я быстро Саньку с Брюсом до дома отправлю! В больницу с ней поеду.
Она помогла сыну одеться, и повела домой, потом, объяснив всё тёте Марусе, вернулась назад. Скорую они прождали ещё минут пятнадцать, за это время Богдана успела узнать от Вадима о том, что Толик сорвался с высоты и упал на землю, врачи говорят, что пока серьёзного ничего не выявлено – только переломы обеих ног и рук, позвоночник и голова, слава богу, не пострадали, но у него болевой шок и сейчас он без сознания. Кроме того, на одной из ног перелом очень сложный, так что заживать всё это будет в больнице, где ему предстоит провести около месяца.
– Господи, Вадим, вот ты придурок – как можно было вот так всё это вывалить Маринке! Спокойно надо было сказать, а ты влетел, и с ходу – Толик в больнице! Нужно было успокоить, что жив, не в реанимации, а ты – Толик в больнице! Не удивлюсь, что она в обморок упала. Он молодой, должен быстро поправиться!
Когда санитар и медбрат скорой подняли Маринку, чтобы уложить на носилки с помощью Вадима, Богдана вскрикнула и заплакала – на полу под Маринкой темнело пятно густой крови. Было понятно, к чему всё идёт – чудес на свете не бывает.
Она прыгнула в холодную машину рядом с санитаром, и скоро они приехали к городской больнице. Именно сюда свозили больных из рабочего посёлка. В коридоре даже пар шёл изо рта, в палатах было холодно. Богдана металась по коридору, пока не услышала голос врача, который выходил из палаты:
– В операционную её!
Кинулась ему навстречу – он был молод, высок, с большими руками, чувствовалась в нём какая-то особая сила.
– Доктор, миленький, что с ней? Что с ребёнком? Скажите!
Отцепил её руки с побелевшими костяшками от лацканов своего мятого халата.
– Девушка, всё потом! Вы кто ей будете?!
– Я подруга!
– А близких у неё нет что ли?
– Есть, муж, но он тоже в этой больнице с переломами!
– Вот это да! – присвистнул доктор – всё, некогда мне с вами!
– Скажите, ребёнок выживет?!
– Да вы что? Чудес, увы, не бывает!
Богдана уселась на скамейку тут же, в коридоре, её трясло так, что казалось, душа наружу вылетает от этой лихорадки. Она ругала про себя Вадима, который вот так неосторожно ворвался в их спокойный день и всё нарушил. Теперь неизвестно, что будет с ребёнком. Она решила, что пока может спуститься этажом ниже и узнать, что с Толиком.
Полненькая медсестра с крашенными волосами, цветом напоминающими цыплячий пух, устроившись за стойкой с кружкой чая, равнодушно сказала ей, что Анатолий Матросов на операции – кости локтя одной из рук собирают буквально по кусочкам.
– А когда его навестить можно будет? – спросила Богдана.
– Да вы что, девушка! – удивилась медсестра – сегодня точно нет! Завтра только если, во второй половине дня!
Вернувшись в то отделение, где лежала Марина, Богдана ждала ещё примерно полчаса. Наконец тот самый врач вышел, и сказал, увидев её:
– Поезжайте домой, сегодня вы всё равно ей уже ничем не поможете. А завтра можете приехать.
Она кивнула – делать нечего, дома Санька и переживающая тётя Маруся, нужно ехать, а завтра она навестит своих друзей и постарается поддержать Марину – той сейчас, как никогда будет тяжело.
В автобусе она рассеянно смотрела в окно и даже не замечала, как капельки слёз скатываются по её щекам. Маринка так ждала этого ребёнка, а уж как ждал его появления на свет Толик. И вот теперь... Как Маринка это переживёт? Зимние огни города уже не радовали её – темнело рано, уличный свет включали тоже рано, и раньше она любила наблюдать, как мелкие снежинки кружат свой хоровод в волшебном желтоватом свете. А теперь хотелось закрыть глаза и отмотать всё назад, особенно этот день. Почему же вот так всё навалилось? От Алёны нет писем, Маринка потеряла ребёнка, Толик в больнице.
Во дворе дома тёти Маруси Богдана обнаружила не только Брюса, но и Амура. Дома к ней кинулась тётя Маруся, расспрашивая про Толика и Маринку.
– Мы собаку их к себе забрали с Санькой, как она выживет там одна, да голодная?! Кинули им в сенках две старые телогрейки – на улице нынче холодно будет, даже в будке, передают, что метель ожидается ночью.
И поскольку тётю Марусю обмануть было сложно – лицо Богданы говорило о многом – она рассказала всё без утайки. И про состояние Толика, и про то, что Маринка потеряла ребёнка... Добрая женщина горестно покачала головой:
– Что же будет-то теперь, а? Как же так? Хорошим людям бог детишков не даёт, зато всяким пьяницам и алкашам – за здрасьте. Вон они потом, голодные да холодные по улицам шатаются, клей нюхают! Тьху!
Она ушла в комнату, расстроенная, бормоча что-то себе под нос. От переживаний за Алёну, Маринку и Толика, Богдана снова не спала всю ночь, а утром, подскочив чуть свет, взялась за дела, чтобы к обеду спокойно поехать в больницу. В холодильнике обнаружила только куриный суповой набор. Ну, да ничего страшного – она и из такого может сделать вкуснейший бульон. Когда он сварился, тётя Маруся помогла разлить его по банкам – отдельно Толику, отдельно Маринке. Из брусники, которую привезла сестра, сварили морс, ещё Богдана положила в сумку две маленькие баночки малинового варенья.
– Вот же горе-то! – сокрушалась тётя Маруся – что же все напасти-то на них сыпятся, чем они прогневали Всевышнего?!
В последнее время тётя Маруся много говорила о боге, хотя раньше Богдана почти не слышала от неё этого. Спросила её как-то раз, на что та ответила:
– Ох, дочка! Как тяжёлые времена приходят, все мы о нём вспоминаем. Вон, в Великую-то Отечественную, боя не было, чтобы солдат не перекрестился! Как тяжело – к нему обращаемся за милостью его... А как легко – так и не вспоминаем...
В больницу она поехала пораньше – потом планировала остаток дня пробыть с сыном. До наступления этих смутных времен, они иногда выбирались с Санькой то в театр на детское представление, то в кино, то в парк на качели – карусели, а сейчас с этим было сложно – кинотеатры и театры в большинстве своём позакрывались, зато открылись видеосалоны, в которых показывали западные боевики с сомнительным качеством перевода – очень редко проходя мимо, Богдана слышала гнусавые голоса переводчиков. Двери в такие салоны часто были открыты, так как внутри разрешалось курить, и дым оттуда шёл столбом. Также можно было услышать пьяный смех, звон бутылок и улюлюканье мужчин, раздающееся в зависимости от показа пикантных сцен. В парке пустые аттракционы не вызывали желания даже подойти близко, и тётя Маруся говорила, что в такое время лучше вообще оставаться дома.
В больнице стоял холод – отопление работало кое-как, а на посту две санитарки с пустыми вёдрами и со швабрами в руках, потирая синие от холодной воды руки говорили о том, что скоро отопление и вовсе отключат.
В палате у Маринки, где она лежала одна, стоял электрический обогреватель – тепла он давал не так много, потому молодая женщина была укрыта поверх одеяла еще двумя шерстяными покрывалами.
– Богданка! – слабо улыбнулась она и попыталась приподняться – ты пришла!
– Конечно, а как же?! – бодро ответила Богдана и поцеловала её в щёку – я тебе бульон куриный принесла, сейчас будем тебя кормить!
– Да у меня аппетита-то нет – ответила Марина, но Богдана даже слушать не стала – высвободила банку из-под тёплого махрового полотенца, налила в плошку бульон, а в кружку – морс, и стала поить подругу.
– Морс пусть стоит, я потом выпью обязательно – заверила Марина и вытерла губы салфеткой – спасибо тебе огромное, вроде как легче стало даже!
– Тут вот мы с тётей Марусей собрали – Богдана вынула из сумки гостинцы – малиновое варенье, кушай обязательно, полезное оно, морс оставлю тебе и бульон допей.
– Богдана! – Марина вдруг так крепко схватила Богдану за запястье, что та от неожиданности вздрогнула и опустилась на табурет рядом. До этого она не решалась посмотреть ей в глаза, а тут пришлось, потому что та сама искала её взгляд. На глазах подруги она увидела слёзы – Богдана, они мне ничего не говорят. Твердят одно – вам надо поправляться, выздоравливать... Скажи мне ты... У меня не будет ребёнка, да? Я его потеряла? Скажи, не скрывай!
Богдана молчала – она бы не смогла вот так сказать об этом Марине. Кто она такая? Не ей сообщать подобное.
– Марина! Ты... выздоравливай! Тебе надо поправляться, набраться сил – кто Толика поддержит, если не ты!
Она встала и засуетилась, собираясь.
– Мариш, я ещё проведаю тебя, а сейчас мне к Толику надо, ему тут тоже тётя Маруся передала...
Она осеклась, наткнувшись на взгляд подруги и снова опустилась на табурет. Они молчали – по щекам Маринки ручейками бежали слёзы, а Богдана смотреть не могла на неё – её сердце разрывалось от жалости, горе Маринки, которая конечно же, всё понимала, стало и её горем тоже.
– Марина, ты должна быть сильной – сказала она твёрдо – слышишь меня?! Ты сейчас должна подумать о Толике!
Та закивала часто и кажется, взяла себя в руки.
– Конечно... Спасибо тебе, Богдана.
Они попрощались, и Богдана спустилась в нижнее отделение. Толик встретил её с улыбкой, по его лицу нельзя было сказать, что он пережил сложную операцию, хотя и обе его руки, и ноги были в гипсе.
– Богданка!
– Привет! – Богдана поцеловала его – я пришла тут с гостинцами от тёти Маруси! Сейчас вот бульоном тебя напою, морсом. Тебе надо поправляться поскорее.
– Богдана, я могу тебя попросить – начал Толик, и когда она кивнула, сказал вдруг – присмотри за Маринкой! Она, наверное, с ума там сходит. И пусть не ездит сюда, себя побережёт! Тут и кормят, и смотрят за мной! Мне бы главное поправиться теперь поскорее! Как она там без меня справится?! Я понимаю, что у тебя сын и тётя Маруся, но прошу тебя, мне не к кому больше обратиться – присмотри за Мариной!
Слушая его, Богдана вдруг со страхом поняла – Толик ничего не знает, никто не сказал ему про то, что Маринка попала в эту же больницу и потеряла ребёнка.
– Хорошо, Толик! – пообещала она сдержанно.
После того, как напоила его бульоном и морсом, попрощалась и вышла в коридор к стойке медсестёр, она попросила молоденькую дежурную сестру позвать ей врача, ненадолго. Тот вышел к ней, посмотрел, спустив на нос очки и спросил:
– Что вы хотели, юное создание?
– У вас лежит Анатолий Матросов. Я друг их семьи... Вы же прекрасно знаете, что этажом выше, в гинекологическом, лежит его жена, потерявшая ребёнка! Почему вы не скажете ему?
– Милая барышня, это не в нашей компетенции! Пусть об этом ему сообщают родственники!
– Но у них нет никого, вся родня далеко! Кто им сообщит?
– А что вы хотите? Мы ему скажем – и как он с таким настроем будет выздоравливать, восстанавливаться?
– Но его друзья с комбината точно будут навещать – и тогда он узнает!
– Вот и хорошо – а мы будем рядом, и если что, дадим ему успокоительное! Не в нашей компетенции сообщать подобное – мы всего лишь обязаны лечить его! – повторил он – вот его жена придёт в себя, вряд ли её будут долго держать – и сама ему скажет!
В тот день Богдана так и не смогла вернуться в палату Толика и рассказать ему о потере ребёнка, она посчитала, что доктор прав – даже не ей сообщать ему эту печальную новость. Она ехала домой на автобусе и думала о том, что же ждёт впереди Маринку и её мужа. И что ждёт впереди их с сыном...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Ссылка на канал в Телеграм:
Присоединяйся к каналу в МАХ по ссылке: https://max.ru/ch_61e4126bcc38204c97282034
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.