Сталинград еле дышит! Немецкие дивизии рвутся к Волге! В кабинете Верховного главнокомандующего военачальники один за другим докладывали свои предложения по спасению Сталинграда. Предлагались частные контрудары силами одной-двух армий, но даже сами докладчики не верили в свои слова: эти удары не могли переломить хода сражения. Сталин слушал, хмурился и отбраковывал варианты один за другим.
Тогда Жуков и Василевский отошли в сторону и начали вполголоса обсуждать совсем другой план — грандиозный по масштабу, дерзкий по замыслу, но требующий колоссальных резервов и времени на подготовку. Они не решались доложить о нём вслух, опасаясь, что вождя не устроит пауза в активных действиях. Но Сталин, обладавший, как оказалось, отменным слухом, уловил обрывки разговора и резко спросил: «Что вы там шепчетесь?» Так началась история операции «Уран» — одного из самых блестящих военных замыслов Второй мировой войны.
Заведомо проигрышные варианты
Прежде чем был утверждён окончательный план, советское командование рассматривало несколько альтернативных вариантов, каждый из которых имел серьёзные недостатки:
Командующий Сталинградским фронтом Андрей Ерёменко в сентябре 1942 года предлагал наступление на румынские позиции небольшими силами и масштабный рейд по тылам противника с использованием кавалерии и механизированных частей. Однако этот замысел не решал проблему кардинально: даже если бы советским войскам удалось временно нарушить коммуникации вермахта, основная группировка противника осталась бы непобеждённой.
Командующий Донским фронтом Константин Рокоссовский предлагал попытаться пробиться к Сталинграду коротким путём и отсечь в небольшом котле ближайшие немецкие дивизии. Этот план предполагал грубый натиск на позиции, где вермахт был силён и ожидал удара — а прорвать укреплённую оборону в районе Котлубани ранее не удавалось.
Иосиф Сталин изначально склонялся к немедленным действиям, так как боялся потерять Сталинград. Он предлагал нанести атакующие удары вблизи города, но Жуков аргументировал, что в этом случае окружение 6-й армии немцев станет невозможным из-за ожесточённого сопротивления.
Интересный факт: Сталин, в отличие от Гитлера, вовсе не был помешан на идеологических вопросах и умел учиться на ошибках. Ночью 13 сентября он полностью одобрил план предстоящей операции, несмотря на свою природную нетерпеливость и импульсивность. Многочисленные поражения 1941 года помогли ему избавиться от устаревших представлений о ведении войны — он больше не считал ложным учение об использовании глубоких танковых ударов, рассекающих оборону противника.
Как рождался замысел
"Я никогда не думал, что у И. В. Сталина такой острый слух, - писал Георгий Жуков в своих воспоминаниях, - Мы с Александром Михайловичем (Василевским) отошли подальше от стола в сторону и очень тихо говорили о том, что, видимо, надо искать какое-то иное решение. — А какое «иное» решение? — вдруг подняв голову, спросил И. В. Сталин. Мы вернулись к столу. — Вот что, — продолжал он, — поезжайте в Генштаб и подумайте хорошенько, что надо предпринять в районе Сталинграда. Откуда и какие войска можно перебросить для усиления сталинградской группировки, а заодно подумайте и о Кавказском фронте."
Суть их плана заключалась в кардинальной смене стратегической ситуации на юге: активной обороной изматывать противника в самом городе, а за это время скрытно сосредоточить за линией фронта свежие армии, чтобы затем внезапными глубокими ударами с флангов окружить всю сталинградскую группировку вермахта.
Основные удары нужно наносить по флангам сталинградской группировки, прикрывавшимся королевскими румынскими войсками. Ориентировочный расчет показывал, что раньше середины ноября подготовить необходимые силы и средства для контрнаступления будет невозможно».
В конце концов Верховный согласился с предложением генералов и приказал соблюдать строжайшую секретность: «Никто, кроме нас троих, не должен знать о плане, пока не придет время». Операцию назвали «Уран».
Подготовка в условиях глубочайшей секретности
Подготовка к операции «Уран» велась в таких условиях секретности, каких советское командование не знало ни до, ни после. Планы операции не фиксировались на бумаге, а существовали в единственном экземпляре, доступ к которому имели лишь Сталин, Шапошников и, позже, командующие фронтами. Переброска войск осуществлялась только ночью, соблюдалось строжайшее радиомолчание.
По воспоминаниям военного корреспондента Би-би-си Александра Верта, побывавшего в районе Сталинграда в январе-феврале 1943 года:
«В течение нескольких недель перед наступлением всякая почтовая связь между солдатами трёх фронтов и их семьями была прекращена. Хотя немцы бомбили железные дороги, ведущие к району севернее Дона, они не имели ясного представления о том, какое количество техники и войск доставлялось в район к северу от Дона и на два основных советских плацдарма в излучине Дона».
Ещё более трудной была задача по переброске войск на юг Сталинградского фронта. Для этого приходилось использовать железную дорогу, шедшую на востоке от Волги, которую немцы усиленно бомбили, а также наводить понтонные мосты и устраивать паромные переправы через Волгу под самым носом у противника.
В отчётах Генштаба, датированных ноябрём 1942 года, предписывалось:
«Категорически запретить переписку и переговоры, касающиеся планируемой операции. Командирам соединений — до особого распоряжения — не сообщать подчинённым о предстоящем наступлении. Дислокацию штабов и сосредоточение войск осуществлять только в тёмное время суток. Всю документацию, связанную с подготовкой операции, иметь не более чем в двух экземплярах».
Интересный факт: чтобы ввести противника в заблуждение, советское командование использовало тактику ложных перегруппировок. Вновь сформированные резервные дивизии отправлялись на относительно спокойные участки фронта, чтобы обстрелять бойцов и одновременно убедить немецкую разведку в том, что советские войска готовят наступление против группы армий «Центр», а не на юге.
Боевая подготовка войск
Особое внимание в подготовке «Урана» уделялось боевой подготовке во всех звеньях и обеспечению чёткого взаимодействия соединений и объединений, входящих в состав фронтов. Подготовка велась в войсках всех трёх фронтов — Сталинградского, Юго-Западного и Донского.
17 ноября 1942 года, за два дня до наступления, было решено созвать командный состав на проигрыш операции. Сохранились об этом воспоминания бывшего командующего 65-й армией генерала армии Павла Батова:
«Мы собрались близ берега Дона на скате Дружилинских высот. Над головами трепетали под порывами холодного ветра раскинутые сапёрами маскировочные сети. Вокруг макета были отрыты щели с лёгкими перекрытиями на случай огневого налета. В 50–60 метрах стояли оптические приборы, у которых работали наблюдатели. Это было очень удобно: каждого командира можно подвести от макета к стереотрубе, чтобы он на реальной местности увидел своё направление и рубежи, которые должны быть достигнуты к определённому сроку».
На всех трёх фронтах командиры дивизий проводили рекогносцировку местности с командирами полков и батальонов, а командиры полков — с командирами рот в присутствии командиров батальонов. На местности уточнялись вопросы организации взаимодействия между частями, подразделениями и родами войск.
Друзья, как вы считаете, почему Сталин, известный своей нетерпимостью к длительным паузам в активных боевых действиях, всё же согласился на план, требовавший почти двух месяцев подготовки и накопления резервов? Напишите в комментариях.
Письмо Вольского: сомнения генерала
Одно из центральных мест в наступлении отводилось 4-му механизированному корпусу генерал-майора танковых войск Василия Тимофеевича Вольского. 17 ноября 1942 года, за два дня до начала наступления, Вольский совершил поступок, который мог стоить ему карьеры - он направил Сталину письмо, в котором выражал сомнение в успехе операции и советовал отложить её или даже отменить.
В своих мемуарах маршал Василевский вспоминал, как 18 ноября 1942 года Сталин передал ему это письмо. Вольский писал, что запланированное наступление под Сталинградом при том соотношении сил и средств, которое сложилось к началу наступления, безусловно обречено на провал, и что он как честный член партии просит ГКО немедленно и тщательно проверить реальность принятых решений.
Василевский был крайне удивлён: в течение последних недель Вольский активно участвовал в подготовке операции и ни разу не высказывал сомнений. 10-го ноября на заключительном совещании он заверил представителей Ставки, что его корпус готов к выполнению задачи, но поверх своего начальства передал письмо с сомнениями, которое дошло до Сталина. У генерала были основания для беспокойства. Уровень подготовки танкистов, особенно механиков-водителей, был низким — многие из них не имели боевого опыта и даже не водили танки в боевых условиях.
Сталин после короткого телефонного разговора с Вольским лично убедил его в успешности будущей операции, в том, что корпус Вольского будет наступать на румынские позиции, где враг слабее.
Генерала оставили в должности. Этот акт гражданского мужества Вольского, его кристальная честность и ответственность за порученное дело заслуживают уважения — в те времена немногие решались открыто высказывать сомнения Верховному главнокомандующему.
Накопление сил и подготовка техники
Для операции «Уран» были стянуты огромные силы. К началу контрнаступления у Красной армии было более 1500 танков, 2400 самолётов и 25 000 орудий и миномётов. Более миллиона советских воинов участвовали в контрнаступлении, столько же солдат было на стороне противника.
Ударные группировки обоих фронтов должны были встретиться в районе Калач-Советского и окружить основные силы противника под Сталинградом. Планом предусматривалось: главные удары направить против наиболее уязвимых участков обороны противника — во фланг и тыл его наиболее боеспособным соединениям, где оборонялись румынские и итальянские дивизии, имевшие меньше тяжёлого вооружения. При относительно равном соотношении сил на участках прорыва за счёт ослабления второстепенных участков создавалось 2,8 — 3,2-кратное превосходство в силах.
Но и сама структура танковых соединений была заметно переработана: танки из "латателей дыр" теперь превращались в хищников.
Механизированные корпуса стали новой формой организации войск. Они отличались от танковых корпусов значительно большим количеством мотопехоты и несколько большей штатной численностью танков. Мехкорпуса были более крупными, устойчивыми соединениями, приспособленными для самостоятельных действий на большую глубину.
Танковые армии получили смешанный состав. Например, 5-я танковая армия, задействованная в операции, включала не только два танковых корпуса (1-й и 26-й), но также кавалерийский корпус и четыре стрелковых дивизии. Такая организация позволяла добиться лучшего взаимодействия войск при прорыве обороны и вводе подвижных сил в прорыв, но в дальнейшем от такой структуры отказались, перейдя к танковым армиям однородного состава.
Дезинформация немецкой разведки
Советскому командованию удалось доставить все необходимые ресурсы так, что противник об этом не узнал. Немецкая разведка во главе с полковником Рейнхардом Геленом всерьёз полагала, что Красная Армия планирует крупную наступательную операцию против группы армий «Центр», а не на юге.
Два обстоятельства играли на руку Красной Армии. Во-первых, Гитлер не верил в то, что у русских могут быть резервные армии, тем более танковые. Во-вторых, неудачные действия советских войск против 14-й танковой армии севернее Сталинграда убедили немцев в том, что противник не способен создать серьёзную угрозу в этом районе, а уж тем более совершить быстрое окружение всей 6-й армии.
Главный маршал артиллерии Николай Воронов вспоминал:
«Меня в те дни мучил вопрос: знало ли гитлеровское командование что-либо о нашей подготовке к наступлению? По всем данным нашей наземной и воздушной разведки, противник ни о чём не догадывался. Мы следили за врагом во все глаза. Наблюдение велось круглосуточно. Непрерывно работала звукометрическая разведка, которая выявляла вражеские артиллерийские и миномётные батареи».
Координация действий фронтов
Для координации действий трёх фронтов — Юго-Западного, Донского и Сталинградского — был назначен начальник Генерального штаба Александр Василевский. Представители Ставки ВГК проводили совещания с командованием фронтов.
План «Уран» был утверждён Ставкой 13 ноября 1942 года. Согласно ему, Юго-Западному фронту ставилась задача нанести глубокие удары с плацдармов на правом берегу Дона из районов Серафимовича и Клетской на глубину около 120 км. Ударная группировка Сталинградского фронта наступала из района Сарпинских озёр на глубину 100 км. Донской фронт наносил два вспомогательных удара — один из района Клетской на юго-восток, а другой из района Качалинской вдоль левого берега Дона на юг.
19 ноября 1942 года, после мощной 80-минутной артподготовки, войска Юго-Западного и Донского фронтов перешли в наступление. Началась операция «Уран» — начало коренного перелома в Великой Отечественной войне. А 4-й механизированный корпус Вольского в первый же день продвинулся на 20 км и далее в операции участвовал великолепно: личный состав корпуса проявил исключительный героизм и мужество.
Друзья, если вам понравился этот материал и вы хотите разобраться в других ключевых событиях Великой Отечественной войны — подписывайтесь на канал и делитесь с друзьями.