В январе 1943 г. в Касабланке прошла конференция с участием Франклина Д. Рузвельта, У. Черчилля и начальников штабов США и Великобритании. Конференция была организована в условиях успешного завершения операции «Торч» и победы в битве при Эль-Аламейне. Союзники должны были обсудить дальнейшие действия.
У. Черчилль считал наиболее срочным вопросом укрепление контроля на Средиземном море и нанесение «сильного удара в подбрюшье», то есть по Италии. Начальники штабов, которые находились в Касабланке ещё до приезда своих лидеров, уже успели обсудить возможные операции. Так, например, американские начальники штабов разработали план «Хаски» – высадку на Сицилию. В контексте будущей операции обсуждался также вопрос о том, кто будет её главнокомандующим. Среди кандидатов были американский генерал Эйзенхауэр и британский генерал Александер. Выбор был сделан в пользу первого.
Также на Касабланкской конференции были разработаны планы крупной операции в Бирме («Анаким») – наступления с суши на севере с целью вновь открыть Бирманскую дорогу и десантной операции с моря на юге, чтобы вновь захватить порт Рангун. Следующей главной задачей в южной части Тихого океана стало занятие Рабаула на острове Новая Британия, однако эта операция так и не была предпринята, а Рабаул оставался одним из опорных пунктов, изолированным в руках японцев до конца войны.
Куда более интересно то, что в Касабланке Рузвельту и Черчиллю пришлось решать вопрос французской политической ситуации. Дело в том, что в США и Великобритании снова раздалась ещё более яростная критика тенденции к соглашению с дискредитировавшими себя членами правительства Виши.
В частности, в прессу попало сообщение о том, что в Алжир по рекомендации Дарлана (Верховный представитель Франции по Северной и Западной Африке) отправляется Марсель Пейрутон, живший в Буэнос-Айресе в добровольном изгнании. Пейрутон, по мнению Дарлана, был очень способным администратором и пользовался хорошей репутацией благодаря знакомству со многими проблемами арабского населения в Тунисе. Государственный департамент поддержал Дарлана, однако вскоре всплыло, что Пейрутон был весьма жестоким министром внутренних дел в правительстве Виши, а единственное хорошее, что можно было сказать о нём, заключалось в том, что он ненавидел Лаваля, был в значительной степени ответственен за его свержение в декабре 1940 года. Когда же Лаваль вернулся к власти, Пейрутон покинул свой пост и отправился в Аргентину.
Обсуждение вопроса о том, кого назначить вместо Пейрутона, было непростым. Шла активная борьба между двумя французскими группировками, каждая из которых считала себя единственно правильной для формирования французского правительства в изгнании. Одна из них возглавлялась де Голлем и лоббировалась Англией, другая – генералом Жиро и поддерживалась американцами. В конце концов в должности генерал-губернатора Алжира было решено оставить Пейрутона.
На конференцию У. Черчилль пригласил де Голля. Однако французский генерал не был приглашён на всю конференцию, он вообще о ней не знал и поэтому испытывал чувство обиды и злости, когда получил приглашение. Де Голль ни в какую не хотел сотрудничать с Жиро, который уже находился в Северной Африке.
Раздоры внутри французского лагеря, вызванные скрытой борьбой за будущую политическую власть, раздражали Рузвельта. Но именно американскому президенту в итоге удалось заставить двух лидеров работать друг с другом. Уже после формального завершения конференции Рузвельт встретился с обоими и убеждал де Голля согласиться на сотрудничество с Жиро. Де Голль упрямился и заявлял, что не будет находиться в подчинении у Жиро. Черчилль, стоявший в стороне и наблюдавший за попытками американского президента уговорить обоих, вскоре присоединился и решительно встал на сторону Рузвельта. Де Голль в конце концов сдался. Сразу после этого разговора последовала пресс-конференция, на которой де Голль и Жиро обменялись рукопожатием.