Освободившись, Владимир Осипович Лихтенштадт оказался в самом водовороте русской революции. Его бывшая супруга Мария уехала жить в Геленджик, и именно их переписка позволяет увидеть, как человек того времени воспринимал события 1917 года изнутри.
Сразу после освобождения Лихтенштадт вошёл в Ревком Шлиссельбургского порохового завода, затем работал в агитационной комиссии, а позже – в комиссии по охране труда и культурно-просветительской комиссии Управы Рождественского района. Он активно включился в политическую жизнь и постоянно рефлексировал над происходящим, делясь своими соображениями с бывшей супругой.
В политическом отношении Лихтенштадт был социалистом меньшевистского толка. Особенно интересно то, как он описывал Ленина: одновременно критически и с явным признанием его политического масштаба.
«Сегодня у меня совсем праздник: выполнил только два дела – привёз маме черёмухи и – слышал Ленина. С него, если хочешь, и начнём.
Вокруг этого имени наросло так много правды и неправды, носитель его стал таким “героем”… В действительности же это – очень невзрачная фигурка ... небольшой человечек, лысый, с мелкими чертами лица ...
Самое разочаровывающее в нём то, что нет ничего вдохновенного и вдохновляющего; трудно назвать его даже фанатиком. Напротив, перед нами очень трезвый человек, рассудочный политик, хладнокровно взвешивающий все доводы за и против.
Конечно, его увлекает страстная ненависть к капиталистам и надежда в ближайшем будущем подготовить крушение буржуазного строя, но в основе его построений лежит анализ русской действительности… И в анализе этом почти всё верно – но до невероятности упрощено и схематично.
Забыта вся сложность жизни, забыта психология действующих лиц, забыто главное: что сейчас нужно давать прямые ответы на больные вопросы – что делать сейчас. И так как Ленин не даёт таких ответов, то за него даёт их масса…»
(май 1917)
Лихтенштадт упрекал Ленина в непонимании трагизма русской революции. Но и его противники, по его мнению, выглядели не лучше. Мартова – лидера меньшевиков – он критиковал за то, что тот ограничивается словами и отказывается брать на себя ответственность за власть.
Церетели же, напротив, казался ему единственным по-настоящему государственным деятелем, готовым нести эту ношу в тяжёлых условиях.
Сам Лихтенштадт не верил, что Советы в тот момент способны взять власть. Но считал, что левым необходимо действовать, а не ограничиваться агитацией за радикальные, но нереализуемые в тот момент идеи.
Его бывшая супруга, по-видимому, воспринимала эти взгляды как излишний педантизм. В ответ на его сомнения она настаивала, что Ленин остаётся марксистом и верен коммунистическим идеям.
Но особенно поражает другое – почти пророческое предсказание дальнейшего развития событий:
Во-первых, протестую против утверждения, что все с.-д. педанты. Во-вторых, ленинство имеет с марксизмом очень мало общего…
Кто такой Церетели? Я думаю – самый государственный человек момента: политическая логика, такт и чутьё у него уравновешены самым счастливым образом.
Разбить ленинцев, пожалуй, и возможно – даже в Петрограде. Но какой ценой? Даже полная победа означает затяжную забастовку, вспышки и дезорганизацию.
И это понимают и Ленин, и Милюков. Но оба играют, делая вид, что они тут ни при чём. Ленин сейчас опаснее: ему есть с чем играть – он держит курс прямо на диктатуру.
Когда власть выпадет из рук коалиционного правительства и никто не захочет брать её, тогда её возьмут либо Ленины, либо Гучковы. Но Гучков у власти – это восстание в Петрограде. А Ленин у власти – кое-кто почешется, кое-кто выругается, но восстать не посмеют.
И, право, если развал пойдёт таким темпом, то Ленин ещё окажется нашей последней ставкой… Он не будет стесняться в средствах, будет терроризировать, будет вести наступательную войну… а там и общеевропейская революция
(июнь 1917)
Ну и где он не прав?