В понедельник началась новая жизнь. Татьяна и Максим с утра пораньше ушли на работу, а дочь пришлось оставить одну. Татьяна оставила Юльке продукты на день, велела в обед поесть суп, а не одними бутербродами питаться. А еще, строго наказала дверь никому не открывать, на балкон не вылезать, мультики можно смотреть, в интернете — не больше двух часов.
— Поняла, — кивнула Юлька, и облегченно вздохнула, когда родители ушли наконец.
Юлька осталась одна. Посмотрела мультики, но потом… как то быстро надоедало. Вышла на балкон, посмотрела вниз на детскую площадку — там возились малыши с мамами, ей, десятилетней, с ними было неинтересно. Вернулась в комнату, посидела за компьютером, потом решила позвонить подругам.
— А ты где? — спросила Ленка.
— Дома.
— А мы у бабушки в деревне! Тут корова корова теленка родила. Такой хорошенький! Мы с Димкой учимся на велосипеде дедушкином кататься. Завтра утром в лес пойдем с бабулей!
— Ага, — вздохнула Юлька.
— А ты чё?
— Так, ничё.
Следующая подружка, Даша, хвасталась, что они с родителями на море уехали, на Чёрное, вода тёплая, а вечером дискотека.
— А ты чё?
— Да ничё.
Катя рассказывала, что с дедом на рыбалку ездила, поймала целых три карася, сама чистила, потом бабушка жарила.
— А ты?
— Я дома сижу.
В среду Юлька не выдержала. Она лежала на диване, смотрела в потолок и вдруг с удивительной чёткостью вспомнила, как вставала в шесть утра, потому что бабушка не давала спать, как они шли доить козу, как пахло парным молоком и сеном, как она полола морковку и злилась, что спина болит, а потом бабушка давала ей кружку холодного кваса и говорила: «Отдохни, потом доделаем». И как они потом шли на речку, и как ребята, что смеялись над ней с козой, на третий день уже сами подходили, просили погладить Машку, а один мальчишка, Вовка, даже помогал носить воду для полива.
И коза Машка оказалась совсем не противной. Она ходила за Юлькой как собака, тыкалась мордой в ладонь, и когда Юлька разговаривала с ней, Машка слушала и кивала — правда-правда, кивала своей бородатой мордой.
А ещё бабушка, несмотря на свою строгость, каждый вечер перед сном рассказывала какие-то невероятные истории из своей молодости. Про то, как пастухом работала с двенадцати лет, как первый раз в город приехала — и растерялась, потому что трамваев никогда не видела, а в Метро боялась спускаться и даже плакала.
Юлька села на диване. Посмотрела на свои руки — на них не было ни царапинки, ни мозоли, всё чистенько. Вспомнила, как бабушка смотрела на её руки в первый день и сказала: «Ну, эти ручки работы не видали. Ничего, научим». И почему-то в этот момент ей стало нестерпимо стыдно.
Когда родители пришли с работы, Юлька уже приготовилась. Она стояла в прихожей с видом человека, который принял окончательное и бесповоротное решение.
— Мам, пап, я хочу обратно к бабушке.
Татьяна, которая снимала туфли, замерла с одной ногой в воздухе.
— Куда?
— К бабушке. На дачу.
— Юлька, ты чего? — отец тоже удивился. — Ты же сама просила забрать. Ревёшь там, работать заставляют…
— Ну и пусть заставляют, — сказала Юлька. — Мне здесь сидеть надоело. Я как в тюрьме. А там… там хоть коза есть. И ребята. И речка.
— Там бабушка, — напомнила Татьяна. — Которая на тебя кричит и заставляет всё делать.
— Ну и что? — Юлька вдруг топнула ногой. — А ты всё время на работе, папа на работе, я одна. И даже покричать некому. А бабушка хоть ругается, зато разговаривает. И кормит вкусно. И коза меня любит.
Татьяна растерянно посмотрела на Максима.
— Ты что, серьёзно? Через полтора месяца у нас отпуск, мы на море поедем.
— А мне полтора месяца одной сидеть? — Юлька сложила руки на груди. — Я не хочу. Я к бабушке хочу.
— Но если поедешь — потом не жалуйся, — строго сказала Татьяна. — Я тебя во второй раз забирать не буду.
— И не надо, — буркнула Юлька.
В пятницу вечером Татьяна позвонила свекрови. Разговор был короткий.
— Валентина Ивановна, Юлька просится обратно.
— А я что говорила? — в голосе свекрови не было злорадства, скорее удовлетворение. — Сама захотела? Никто не заставлял?
— Сама.
— Ну пусть приезжает. Только уговор тот же: я её не нянькать буду. Работать надо — будет работать.
— Я знаю.
Татьяна положила трубку и долго смотрела в окно. Она выросла в городе, у неё не было ни бабушки с дачей, ни козы, ни огорода. В детстве она сидела в такой же квартире, ждала родителей с работы, смотрела телевизор. И никогда не думала, что можно хотеть обратно туда, где тебя заставляют работать.
В субботу снова поехали. Юлька вела себя так, будто возвращалась из ссылки на свободу. Она тараторила всю дорогу:
— Мам, а ты не забудь мне кепку положить, а то бабушка ругается, что я без кепки хожу. И ещё у меня тапки порвались, ты новые купила? А Машка, наверное, соскучилась. А Вовка, он с соседней дачи, он сказал, что мы будем вместе за грибами ходить, когда дожди пройдут.
Татьяна слушала и не узнавала свою дочь.
На даче Валентина Ивановна встретила их как ни в чём не бывало.
— А, приехали. Ну заходите. Юлька, переобувайся и в огород, там укроп поливать надо.
— Сейчас, бабушка, только сумку занесу!
— Сумку потом. Поливай сначала, а то солнце уже высоко. Я закрутилась и не успела с утра пораньше.
Юлька глянула на маму, но Татьяна спорить не стала. Дочь скинула сандалии, натянула резиновые сапоги и побежала к шлангу.
Татьяна стояла посреди двора, смотрела, как дочь ловко управляется с лейкой, и чувствовала странное, непонятное чувство.
— Вы не переживайте, — сказала Валентина Ивановна, будто прочитав её мысли. — Не пропадёт. Тут всё по-честному: сделал дело — гуляй смело. А дома-то что? Скукотища одна. Правильно она захотела обратно.
— Может, Вы и правы, — тихо сказала Татьяна.
— Конечно, права. Я этих ваших современных штучек не понимаю. Детей в тепличных условиях растите, а потом удивляетесь, почему они ни к чему не приспособлены.
Татьяна хотела возразить, но не стала. В конце концов, Юлька сама выбрала.
Целый месяц Татьяна звонила дочери каждый день. Сначала боялась, что та снова начнёт жаловаться. Но Юлька не жаловалась.
— Мам, представляешь, мы с бабушкой варенье варили! Из клубники! Я сама ягоды собирала!
— Мам, а Машка сегодня двух козлят родила! Я помогала! Правда, бабушка сказала, что я только мешалась, но я всё равно помогала!
— Мам, а мы с Вовкой на речке плот строили! Почти получилось! Только он развалился.
— Мам, а бабушка научила меня печь шарлотку. Когда приедешь, испеку.
Татьяна слушала и удивлялась. Она вспоминала себя в десять лет — сидела в душной квартире, смотрела детские телепередачи, ждала, когда мама с работы принесёт что-нибудь вкусное. Никакой козы, никакой речки, никакого Вовки с плотом. И почему-то сейчас, когда Юлька рассказывала про свои будни, Татьяна чувствовала зависть. Тихую, почти неосознанную, но вполне реальную.
Однажды в субботу они с Максимом приехали на дачу и застали картину, от которой оба остолбенели. Юлька, чумазая с ног до головы, в какой-то огромной футболке, которая была ей явно велика, сидела на корточках перед курятником и сосредоточенно заколачивала доску.
— Ты что делаешь? — спросил Максим.
— Курятник чиним, — ответила Юлька, не поднимая головы. — Бабушка сказала, несколько досок прогнили, надо новые прибить. А Вовка молоток дал и гвозди. Только я один раз по пальцу стукнула, но ничего, уже не болит.
Татьяна открыла рот, чтобы сказать что-то про технику безопасности, но Максим её опередил:
— Давай-ка я лучше, а ты посмотришь.
— Нет, — твёрдо сказала Юлька. — Я сама. Бабушка сказала, раз взялась, делай до конца.
Максим посмотрел на жену, та пожала плечами. Они сели на лавочку и наблюдали, как их десятилетняя дочь с совершенно серьёзным лицом приколачивает доску к курятнику. Получалось криво, гвозди гнулись, но Юлька не сдавалась.
— И долго она ремонтирует? — шёпотом спросила Татьяна у свекрови, которая вышла на крыльцо с кружкой чая.
— Второй час уже, — спокойно ответила Валентина Ивановна. — Вчера смотрела, как сосед чинит, сегодня сама попросилась.
— А если б молотком по голове?
— Так я ж не дура, дала ей лёгкий молоток. И гвозди маленькие. Не переживай, Тань, у нас тут никто ещё не убился.
Татьяна вздохнула. Она вспомнила, как в городе Юлька боялась даже ножницы в руки взять, потому что мама всегда говорила: «Осторожно, порежешься». А тут — молоток, гвозди, курятник.
— Юлька, — позвала она. — Может, отдохнёшь?
— Щас, — буркнула дочь. — Ещё три гвоздя осталось.
Когда последний гвоздь был забит, Юлька встала, отряхнула колени и с гордостью посмотрела на своё творение.
— Ну как?
— Красота, — сказал Максим.
— Не криво? — спросила Юлька.
— Немного криво, — честно признался он. — Но держаться будет.
— Бабушка, смотри! — закричала Юлька. — Я сделала!
Валентина Ивановна подошла, осмотрела, покачала головой.
— Кривовато, конечно. Но для первого раза — сойдёт. Пойдём, руки мой, обедать пора.
И они пошли — бабушка в своём цветастом фартуке и внучка, чумазая, счастливая, гордая собой.
Татьяна осталась сидеть на лавочке. Максим присел рядом.
— Ты чего? — спросил он.
— Да так, — сказала Татьяна. — Думаю.
— О чём?
— О том, что я, наверное, не умею воспитывать детей.
— С чего ты взяла?
— С того. Я её всю жизнь от всего берегу, а тут бабушка за два месяца сделала из неё… ну, не знаю… взрослую, что ли.
— Может, в этом и есть воспитание? — осторожно сказал Максим. — Не беречь, а учить. И молоток дать, и ошибиться позволить.
— Легко тебе говорить. Ты же знаешь, как я боялась, что с ней что-нибудь случится.
— И что, помогло?
Татьяна промолчала.
В конце августа они приехали забирать Юльку перед школой. Дача уже готовилась к осени: грядки кое-где опустели, яблони гнулись под тяжестью плодов, в воздухе пахло листьями и дымом — соседи жгли мусор.
Юлька встретила родителей загорелая, крепкая, с россыпью веснушек на носу. Она подбежала к машине, открыла дверь и выпалила:
— Мам, пап, я вам яблок насобирала! Два ведра! Сама! Бабушка сказала, самые лучшие! А ещё мы с Вовкой грибы сушили, я вам покажу! А Машка…
— Тише, тише, — засмеялась Татьяна. — Дай хоть выйти.
Она вышла из машины и огляделась. Участок, который раньше казался ей просто бабушкиным огородом, теперь выглядел иначе. Всё здесь было пропитано её дочерью: и эта кривая доска в курятнике, и грядка с укропом, которую Юлька полола, и коза Машка, которая тут же подбежала к калитке и задрала морду.
— Соскучилась она, — сказала Юлька. — По мне соскучилась. Правда, Машка? А мы ведь только полчаса не виделись, пока я занята была!
Машка мотнула головой и лизнула Юлькину руку.
Из дома вышла Валентина Ивановна. За лето она тоже изменилась — не то чтобы похудела, но как-то подтянулась, глаза блестели.
— Ну что, забираете? — спросила она.
— Забираем, — кивнула Татьяна. — Спасибо вам, Валентина Ивановна.
— За что спасибо? — удивилась свекровь. — Она мне сама больше помогла, чем я ей. Без неё я бы и с урожаем не справилась, и с Машкой. Толковая девка растёт.
Юлька услышала, покраснела и уткнулась в Машкину морду. Собирались долго. Юлька не хотела уезжать, просила оставить её ещё на неделю, но школа не ждала. Наконец чемоданы погрузили, Юлька обняла бабушку так крепко, что та даже крякнула.
— Приезжай на следующее лето, — сказала Валентина Ивановна. — К этому времени я ещё кроликов заведу.
— Правда? — глаза у Юльки загорелись.
— Правда. Но ухаживать сама будешь. Я только корма покупать.
— Буду! Конечно буду!
Она обняла бабушку ещё раз, потом Машку, потом залезла в машину. Всю дорогу назад Юлька рассказывала про лето — без остановки, перескакивая с одного на другое. Татьяна слушала и улыбалась.
— Мам, — вдруг сказала Юлька. — А почему ты никогда не рассказывала, как ты летом жила? Когда маленькая была?
Татьяна помолчала.
— Мне нечего рассказывать, дочка. Я всё лето в городе сидела. У бабушки в деревне не было, на дачу мы не ездили.
— Совсем-совсем?
— Совсем.
Юлька посмотрела на мать с сочувствием.
— Бедная ты, — сказала она. — А бабушка говорит, что детство у человека должно быть счастливое. И чтобы оно запоминалось. Моё вот запомнится. Правда?
— Правда, — сказала Татьяна. — Обязательно запомнится.
Она посмотрела в зеркало заднего вида на дочь, на её загорелое лицо, на руки с зажившими царапинами, на глаза, которые блестели даже в сумерках.
И Татьяна снова почувствовала ту самую зависть. Тихую, почти незаметную, но глубокую. Она поняла, что у Юльки будет что вспомнить, когда она вырастет. Будет чем гордиться. Будут истории, которые она расскажет своим детям. А у неё, Татьяны, таких историй нет.
— Мам, — снова позвала Юлька. — А мы в следующем году тоже приедем?
— Приедем, — сказала Татьяна, неожиданно для себя. — И я, может быть, тоже… ну, помогу немного. Научусь чему-нибудь.
— Правда? — Юлька аж подпрыгнула на сиденье. — А бабушка научит! Она всех научит! Она же лучшая!
— Лучшая, — тихо повторила Татьяна.
Максим, который вёл машину, бросил на жену быстрый взгляд и улыбнулся. Ничего не сказал, просто положил руку ей на колено и сжал.
А впереди была осень, школа, домашние задания, городская суета. Но теперь в городской квартире поселилось что-то новое и это что-то звалось просто: «В следующем году на дачу. К бабушке!».
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.