1 часть
Телефон зазвонил в половине второго ночи. Резко. Пронзительно. Так, как звонят только в одном случае — когда случилось что-то плохое.
Я проснулась сразу. Сердце заколотилось. Ночью редко звонят с хорошими новостями.
— Алло… — прошептала я.
Голос был сонным, но внутри уже поднималась тревога.
На том конце повисла короткая пауза. А потом я услышала голос сына. Дрожащий. Сломанный.
— Мам… — сказал он тихо.
И я сразу поняла:
Случилось что-то страшное.
— Серёжа? Что случилось?
Он тяжело вдохнул.
Как будто собирался сказать что-то, от чего самому становилось плохо.
— Лена пропала…
Сердце сильно сжало.
— Что значит — пропала? — спросила я.
Он молчал несколько секунд.
Потом тихо сказал:
— Она не вернулась домой.
Я резко села на кровати. Сон исчез мгновенно.
— Когда?
— Вечером… — ответил он.
— Она сказала, что поехала в магазин… и не вернулась.
Тишина повисла тяжёлая. Страшная.
— Ты звонил ей? — спросила я.
— Сто раз…
Голос его дрогнул.
— Телефон выключен.
Я почувствовала, как холод пробежал по спине. Телефон выключен ночью — плохой знак.
— В полицию обращался? — спросила я.
— Да…
Пауза.
— Они сказали ждать до утра.
Я сжала телефон крепче. Слишком крепко.
— Я приеду, — сказала я. Не раздумывая. — Сейчас.
Он молчал секунду, а потом тихо сказал:
— Мам… мне страшно.
Сердце у меня сжалось. Он давно не говорил так. Как маленький ребёнок.
Через двадцать минут я уже ехала к ним.
Ночной город был пустым. Тёмным. Чужим. Фонари светили тускло. А внутри росло странное чувство. Тревога. Но не только из-за пропажи. Что-то ещё, неясное, непонятное.
Когда я подъехала к дому, все окна их квартиры горели.
Свет — плохой знак. Значит, никто не спит. Ждут. Боятся.
Серёжа открыл дверь сразу, как будто стоял у неё всё время.
Лицо было бледным, осунувшимся, глаза — красными. Он не спал. И, кажется, уже давно плакал.
— Мам… — прошептал он.
Я обняла его. Крепко, как в детстве.
— Рассказывай всё по порядку, — сказала я.
Он кивнул.
Мы прошли на кухню. На столе стояла кружка. Остывший чай. Нетронутый.
— Она ушла около шести, — начал он.
Голос был глухим, уставшим.
— Сказала, что нужно купить продукты.
Я слушала внимательно, не перебивая.
— Взяла сумку… телефон… ключи…
Он замолчал.
Потом добавил:
— И всё.
Я нахмурилась.
— Камеры у подъезда есть?
Он кивнул.
— Да.
— Смотрел записи?
Он отвёл взгляд.
— Да…
Пауза. Долгая. Тяжёлая.
— И что?
Он посмотрел на меня странно, как будто сам не понимал увиденного.
— Она вышла из подъезда…
Пауза.
— Но до магазина не дошла.
Сердце сжалось.
— Почему?
Он тяжело вдохнул. И сказал слова, от которых у меня похолодело внутри:
— Потому что её посадили в машину.
Тишина стала ледяной.
— Какую машину? — прошептала я.
Он покачал головой.
— Чёрную. Без номеров.
Сердце пропустило удар.
— Кто?
Он снова покачал головой.
— Не видно. Камера далеко. Лица не разобрать.
Я почувствовала холод в груди. Настоящий страх.
— Это похищение… — прошептала я.
Он кивнул. Медленно. И вдруг… Меня пронзила странная мысль. Вспышкой. Резко. Неожиданно. Я вспомнила разговор двухнедельной давности с Леной, который тогда показался мне странным, но я не придала значения, а зря. Очень зря.
— Серёжа… — сказала я медленно.
Он посмотрел на меня испуганно.
— Что?
Я глубоко вдохнула и произнесла слова, которые изменили всё:
— Я, кажется… знаю, где её искать.
Он замер.
— Что?..
Глаза расширились.
— Мам… что ты говоришь?
Я посмотрела на него и впервые за эту ночь почувствовала настоящий страх. Потому что теперь поняла: это не случайность, не ограбление, не ошибка. Это было связано с прошлым, с тем, о чём я молчала много лет, стем, что лучше было бы никогда не вспоминать.
— Потому что… — сказала я тихо.
Продолжение следует...