В начале девяностых посетители московского рынка в Измайлово могли наблюдать картину, от которой у поклонников советского кино ёкало сердце. За прилавком, среди ящиков с водкой и картин, стоял крупный фактурный мужчина с лицом, которое невозможно было не узнать.
Георгий Епифанцев — тот самый Прохор Громов из легендарной саги «Угрюм-река», актёр МХАТа, поэт и художник — отсчитывал бутылки покупателям, а выручку мерил линейкой: ему было лень пересчитывать купюры. Если высота пачки казалась достаточной — он сгребал деньги в карман и шёл домой.
Рядом грохотали поезда. Епифанцев их панически боялся. В детстве он врезался на велосипеде в грузовик и с тех пор инстинктивно сторонился движущегося транспорта. Каждый раз, переходя пути, он останавливался задолго до приближающегося состава, внимательно осматривался и только потом разрешал семье идти дальше. Свою смерть он встретил именно там, где меньше всего хотел, — под колёсами поезда, возвращаясь домой с рынка. Ему было всего 53 года.
Это история о человеке, который жил на разрыв аорты — ссорился с Высоцким из-за Цветаевой, торговал спиртным среди криминальных разборок и дважды женился на одной женщине, потому что без неё жизнь была пресной. А ещё о том, как его вдова Татьяна спустя годы стояла на пороге детского интерната с вызванным нарядом милиции, готовая драться за внука с ДЦП. И выиграла.
Как студентка-экономист отказалась от спокойной жизни
Они встретились на съёмочной площадке какого-то фильма. Татьяна не имела никакого отношения к кинематографу — училась на экономическом факультете, а в массовках подрабатывала только ради гонорара. В тот день она сидела на лавочке с подругами в перерыве между дублями, когда в арке показалась странная пара: огромный красивый парень и семенящий рядом маленький и шустрый спутник. Они что-то бурно выясняли на ходу, а потом здоровяк направился прямо к Татьяне.
Георгий присел рядом и с ходу спросил, знает ли она художника Ге. Услышав утвердительный ответ, представился: «Меня назвали в его честь. Георгий Епифанцев». На тот момент он уже был знаменит благодаря главной роли в фильме «Фома Гордеев», но Татьяна эту картину не видела и актёра не узнала. Её поразило другое: новый знакомый вытащил из портфеля пачку научно-популярных журналов и с горящими глазами принялся доказывать, что открыл неизвестное астрономам кольцо Сатурна. Говорил он так азартно и убедительно, что студентки, привыкшие к скучным лекциям, слушали, раскрыв рты.
На прощание Георгий оставил Татьяне свой номер телефона, и она позвонила ему в тот же вечер. Долгие прогулки по Москве, бесконечные разговоры — и вот уже ни один из них не представлял жизни без другого. Вот только была одна проблема: Епифанцев в тот момент всё ещё состоял в официальном браке с балериной Лилией Ушаковой. Впрочем, развод оставалось только оформить, и супруги уже давно жили раздельно.
Именно в квартиру бывшей жены в Каретном Ряду Георгий привёл новую возлюбленную. Переступив порог, Татьяна замерла: стены жилища были сплошь расписаны изображениями красивых обнажённых женщин, а на занавесках красовались надписи, сделанные то ли губной помадой, то ли розовой краской. Одна фраза врезалась в память навсегда: «Этот год много счастья принесёт». Предчувствие не обмануло.
Свадьба на чужом празднике и приёмы у балерины
Расписаться они решили в Керчи, где жила мама Георгия. Но вместо положенного отпуска актёр пробыл в родном городе чуть больше недели — его срочно вызвали в Свердловск на съёмки «Угрюм-реки». Случилось это благодаря несчастью коллеги: утверждённый на роль Прохора Громова Владимир Гусев сломал ногу, и режиссёр Ярополк Лапшин, по слухам, и так не слишком жаловавший первого кандидата, воспользовался моментом и заменил главного героя.
Съёмочная группа встретила Епифанцева в штыки. Гримёры с ним вообще не разговаривали, операторы включали камеры и демонстративно отворачивались. Другой бы на его месте вспылил, но Георгий обладал обезоруживающей простотой. Он подходил к насупившимся коллегам и спрашивал: «Ну что ты как не родной?!». Коронная фраза работала безотказно — очень скоро вся группа уже обожала своего Прохора. А когда в Свердловск приехала его невеста, конфликт был окончательно исчерпан.
Денег на свадебное торжество не было ни копейки. Поэтому расписались они скромно, без помпы. А праздновать поехали на чужую свадьбу — коллега по фильму Олег Солдаткин пригласил молодожёнов в Нижний Тагил, где гуляли его родственники. В то время как все кричали «горько» незнакомым жениху и невесте, Епифанцевы целовались в своём отдельном углу. В разгар веселья кто-то заметил их странное поведение, и пришлось признаться: они тоже только что расписались. Торжество тут же стало общим.
На съёмочную площадку они вернулись только через три дня. Татьяна позже называла ту поездку самым счастливым временем в своей жизни. А запомнилась ей огромная щука, которую муж поймал на рыбалке и которая на солнце переливалась всеми цветами радуги, и ночёвка в маленьком рыбацком домике.
Вскоре после свадьбы Георгий повёз молодую жену в гости к Высоцкому. Уже тогда Епифанцев понял масштаб таланта своего однокурсника и первым начал записывать его песни на катушечный магнитофон, распространяя плёнки по всей Москве. Татьяна, впервые попавшая на квартирник Владимира Семёновича, была сражена наповал его бешеным темпераментом. Муж представлял её приятелю и с гордостью сообщил, что она тоже пишет стихи. Когда выяснилось, что всего лишь «ерунду про любовь», Высоцкий строго посмотрел на неё и сказал: «Любовь, девушка, не ерунда!». Потом они немного поговорили с Жорой, и Володя умчался по своим делам.
Следующая встреча произошла в кафе «Артистик», где они сидели большой компанией. Высоцкий задал другу прямой вопрос: «Не ты ли слямзил у меня Цветаеву?» И получил неожиданно резкий ответ: «Я не мог этого сделать. Цветаеву не люблю, она плохо отзывалась о жене Пушкина». Для Епифанцева это был принципиальный момент. Больше они не встречались. Третьего раза просто не случилось.
Алкоголь, слёзы и «ползание на брюхе»
В семейной жизни Епифанцева был третий, лишний участник — алкоголь. Срывался он регулярно, и сценарий всегда был один: недельный запой, ссора с женой, покаяние. Георгий ползал на коленях, клялся, что такое больше не повторится, но через некоторое время всё возвращалось на круги своя. При этом, как подчёркивала Татьяна, он никогда не становился агрессивным. Просто в доме, где нужно было растить троих детей, постоянно не хватало денег — а он тратил их на выпивку.
Однажды терпение Татьяны лопнуло. Она подала на развод и, к удивлению мужа, довела дело до конца. Их развели за одно заседание, несмотря на наличие троих детей. Вечером они сидели в одной квартире спина к спине, в тягостном молчании. И в какой-то момент Татьяна поняла страшную вещь: без Георгия ей будет невыносимо скучно. С Епифанцевым жизнь была яркой. Он мог, прочитав о пожаре в доме Сальвадора Дали, побежать на телеграф отправлять телеграмму с соболезнованиями, а потом ругаться с КГБ, объясняя, что никакой он не иностранный шпион.
Осенью того же года Георгий сказал бывшей жене: «Тань, хватит дурака валять, пойдём снова поженимся. Любим ведь друг друга». Она согласилась. Когда они во второй раз расписались, актёр пошутил: «Вот идиот, в третий раз женюсь, а взял безработную с тремя детьми!». В загсе, кстати, поинтересовались, зачем им снова ставить штамп. Епифанцев ответил просто: чтобы доказать, что любовь сильнее любой глупости. После второго брака он пообещал закодироваться в той самой клинике, где когда-то от зависимости лечился Сергей Есенин. И сдержал слово.
Водка, рынок и линейка для денег
В девяностые годы искусство перестало кормить. Епифанцев, панически боявшийся нищеты как дитя войны, пошёл торговать на Киевский рынок в Измайлово. Он быстро выяснил, что лучше всего продаётся алкоголь, и разработал собственную «теорию спроса». Торговля шла бойко, деньги текли рекой. Епифанцев не утруждал себя пересчётом купюр — ему было лень. Он просто прикладывал к стопке линейку, и если высота пачки его устраивала, выручка отправлялась в карман.
Там, среди криминальных разборок, перестрелок и поножовщины, он чувствовал себя, как ни странно, на своём месте. Изучал жизнь. Однажды ему самому угрожали ножом, в лицо брызнули из перцового баллончика. Но он не жаловался. Дома его ждали дети, которым он мог притащить на последние деньги дорогой магнитофон.
Потому что, как он говорил, творчество куда важнее еды. Супруга пыталась возражать, напоминая о необходимости купить нормальную одежду, но Георгий стоял на своём. При этом он не забывал рисовать, писать пьесы — их набралось около сорока за всю жизнь — и работать над главным проектом: переводом пьесы Феофана Прокоповича «Владимир» с церковнославянского на современный язык. Он мечтал поставить моноспектакль к тысячелетию Крещения Руси.
Однако мечтам не суждено было сбыться. В какой-то момент рецидив алкоголизма уничтожил все надежды. Он пил всё чаще и чаще, теряя контроль над собой.
Трагедия на путях
27 июля 1992 года тело Георгия Епифанцева нашли на железнодорожной насыпи. Он возвращался с рынка домой, к семье. Версий случившегося было много: одни говорили, что он был пьян, другие — что шёл в домашних тапочках и просто оступился. Семья отрицала алкогольное опьянение. Самая правдоподобная версия гласила: Епифанцев мог оказаться между двумя встречными поездами, и воздушной волной его просто затянуло под колеса.
Жена узнала о трагедии одной из первых. Ей позвонил сын. Весь день она не находила себе места, а вечером, подходя к дому, увидела у подъезда машину «скорой помощи». Её провели на кухню, где на диване лежал накрытый простынёй муж. Смерть была мгновенной.
Татьяна вспоминала, что в момент похорон над могилой внезапно включился проигрыватель, и на весь погост разнёсся голос Георгия, читающего монолог князя Владимира. Когда она поднялась с земли, прощаясь с мужем, то заметила, что к её одежде прицепилась роза. «Жорка прицепил мне розу! Я должна забрать её с собой!» — воскликнула она, но друзья отговорили: с кладбища ничего брать нельзя.
Сын, который не нашёл себя
Старший сын, Михаил Епифанцев, родился в 1968 году. В детстве он успел сняться в нескольких фильмах, включая эпизодическую роль в легендарном «Месте встречи изменить нельзя», где сыграл мальчика, которого бандит из «Чёрной кошки» убивает в телефонной будке. Но актёрская карьера не сложилась. После армии Михаил попытался поступить в ГИТИС, но провалился. Он работал в театральной студии «Альбом» и молодёжном театре «Китч», но чтобы прокормить семью, устроился продавцом оптики.
Женился Михаил на девушке из соседнего двора, но брак распался быстро. После развода он забрал сына Петю, страдавшего тяжёлой формой церебрального паралича, к себе. Бывшая жена сдала мальчика в детский дом, заявив, что хочет устроить личную жизнь. Тащить на себе больного ребёнка оказалось непосильной ношей. Михаил запил, начал употреблять наркотики. Умер он в 1998 году, за несколько дней до своего тридцатилетия. По официальной версии — остановка сердца.
Петя остался в интернате. Узнав об этом, Татьяна Епифанцева, которой было уже за пятьдесят, поехала забирать внука. Она стояла на пороге детдома перед директрисой и вызванным нарядом милиции, готовая драться. Милиционеры, увидев решимость женщины, просто развернулись и уехали. Татьяна оформила опекунство и посвятила внуку следующие двадцать лет своей жизни.
Те, кто выжил
Средний сын, Владимир Епифанцев, пошёл по стопам отца и стал актёром. Он родился в 1971 году. Сегодня он известен по ролям в культовых фильмах «Зелёный слоник», «Generation P» и сериалах «Чернобыль. Зона отчуждения» и «Жуки». В театральном училище он шокировал ректора Этуша авангардными постановками, где играл всех персонажей сразу. Мать считает, что его талант гораздо глубже ролей «качков и бандитов», которые ему часто предлагают.
Младшая дочь, Наталья, всегда была папиной любимицей. Георгий посвящал ей трогательные стихи: «А Наташа, святая княжна, не выносит грубого тона, со мною мила и нежна, говорит, что я белый ворона». Она окончила ВГИК, но актрисой не стала, решив посвятить себя семье и любимому делу — разведению редких растений и собак. Живёт она в Загорске в собственном доме, где создала племенной питомник английских биглей, среди подопечных есть несколько чемпионов мира. Наталья принципиально не стала менять фамилию, выйдя замуж. Своего первенца, появившегося на свет через пятнадцать лет после гибели отца, она назвала Георгием — в его честь.
«Остановленный поездом»
Жена Епифанцева в одном из интервью обмолвилась фразой, которая стала пророческой: «Только поездом его и можно было остановить». Она имела в виду его бешеную, неуёмную энергию, с которой он жил — работал на износ, творил, любил, пил, скандалил и мирился. Его жизнь была галопом, а финал — внезапным стоп-кадром на путях.
Но энергия Георгия Епифанцева не исчезла. Она растворилась в картинах, которые он писал, в пьесах, которые остались в рукописях, и в детях — таких разных, таких похожих на него. Внук, которого его вдова вытащила из интерната, сегодня живёт полноценной жизнью благодаря её любви и заботе. А над могилой на Троекуровском кладбище всегда лежат живые цветы.