– Я понятия не имела, во что ввязываюсь, – Любовь Толкалина откидывается на спинку кресла в гримерке. – Мне казалось, что если ты любишь человека, то и семья его полюбит тебя. Наивная дурочка. На самом деле меня там просто… выживали. Как сорняк.
Она произносит эти слова спустя годы после расставания с Егором Кончаловским. Спустя годы после того, как навсегда покинула дом на Николиной Горе, где стены, казалось, помнят её слёзы. И сейчас, когда её голос звучит на всю страну, многие впервые слышат эту историю без купюр.
– Я была в таком зажиме, – вспоминает актриса. – У меня была чудовищная, лютая депрессия. Это была слабость ума, слабость духа. Мне хотелось просто не быть.
20 лет гражданского брака. Четверть жизни, отданная одному из самых влиятельных кланов российского кинематографа. И финал, который Толкалина называет точкой духовного роста. Но какой ценой?
Давайте честно: когда в 2017 году Егор Кончаловский и Любовь Толкалина объявили о расставании, никто не удивился. Разве что поклонники удивлённо переглянулись: «А что, они разве были вместе? Всё же так хорошо выглядело!»
Выглядело. Но не было.
От бассейна до киноплёнки: как случай решил всё
Любовь Толкалина родилась 16 февраля 1978 года. В документах часто пишут «в Рязани», хотя на самом деле – в селе Савватьма Рязанской области. Отец привёз беременную жену из Москвы к родителям – подышать деревенским воздухом, а потом вернулись в столицу.
Её родители – обычные люди: техник-механик и социальная работница. Никакого отношения к миру кино. Но Люба с детства плавала, как рыба. Синхронное плавание, театр на воде, звание мастера спорта. В 12 лет она играла две роли в спектаклях «Бахчисарайский фонтан» и «Русалочка». Именно тогда, ещё в детстве, она впервые почувствовала сцену.
Но спорт стал скучен. Хотелось большего.
Судьбу решил случай. В бассейне, где она тренировалась, её заметил режиссёр, снимавший рекламу элитной сантехники. Он сказал: «А ты не пробовала в кино? Есть ВГИК, учись». И девушка поняла: это знак.
Она поступила во ВГИК в мастерскую Алексея Баталова и окончила его в 1999 году. Первое время в кино не везло: дебют в «Затворнике» прошёл незамеченным, а потом два года её вообще не приглашали. Только потом, когда начались съёмки у Егора Кончаловского, дела пошли в гору.
Но это потом.
«Все ясно, у меня никаких шансов»: первая встреча с семьей
А начиналось всё с девушки, которая сидела в коридоре ВГИКа и смотрела на невероятно красивую Наташу Харитонову.
– Я тогда подумала: «Всё, у меня нет шансов. Раз тут ходят такие красавицы», – признавалась Толкалина. – Я запомнила её навсегда.
Наташа была потрясающе хороша. И встречалась с Егором Кончаловским. Люба и Наташа учились на разных курсах, вращались в разных компаниях. Но однажды летним вечером Харитонова позвонила Толкалиной и попросила составить компанию – идти в клуб «Булгаков», где их ждали Кончаловский и его друг Сергей Грибков.
Люба согласилась. Тогда она ещё не знала, что этот вечер перевернёт её жизнь.
Вечер прошёл бурно. Толкалина, по её собственному признанию, плохо справлялась с ролью «утешительницы» для грустного Грибкова – вместо этого она увлечённо болтала с Наташей о своих студенческих делах. Потом были танцы, а утром Люба уехала с однокурсниками в Одессу.
Когда вернулась, её встретила разгневанная мать. «Покажи то место, где на тебе можно ставить пробу», – потребовала она. Родители отправили дочь в деревню, как в ссылку.
В конце лета мать приехала за ней. И по дороге сказала: «Кстати, приходил какой-то Егор. Спрашивал о тебе».
А потом – звонок. Сам Кончаловский пригласил встретиться. Толкалина обрадовалась, предложила встретиться той же компанией. Но Егор смутился. И она поняла: с Харитоновой они расстались.
– В конце того вечера, несмотря на мамины угрозы выгнать меня из дома, я осталась у Егора ночевать, – вспоминала актриса. – Так начались наши отношения.
Ей было 18. Ему – 30.
Пленница в золотой клетке: почему Толкалина не стала частью клана
Когда молодая актриса переехала к режиссёру, она даже не представляла, куда попала. Семья Михалковых-Кончаловских – это не просто родственники. Это целая империя, со своими законами, иерархией и неписаными правилами.
– Я понятия не имела, во что ввязываюсь, – позже признавалась Толкалина. – Мне казалось, что если любишь человека, то всё остальное как-то устроится.
Не устроилось.
Актриса с ужасом вспоминала те годы. Каждый её шаг обсуждался. Даже отказ от ужина после шестнадцати часов становился темой для пересудов. Она чувствовала себя так, будто находится под микроскопом. Или на экзамене, который длится круглые сутки.
– Я должна была приходить после работы, и там начиналось самое главное, – рассказывала она. – Там нужно было быть дипломатом, отдавать ещё больше, чем на работе, постоянно соответствовать.
Расслабиться не получалось. Никогда.
– Это очень сложно построенная семья, где царит мощная конкуренция, – делилась она. – Единственная семья в нашей стране, к которой приковано внимание всех. Все люди в этой семье – достояние России. И масштаба этого я тогда не понимала.
Она вспоминала, как однажды принесла вниз рисунки, которые они делали с детьми. Довольная, надеялась на одобрение. Вместо этого услышала удивлённое: «А что это вы рисовали?» Оказалось, в этом семействе детям вообще запрещали брать в руки карандаши и краски. Считалось, что раз в роду уже были великие художники – Суриков и Кончаловский, – то больше никому и не нужно.
– Для меня семья – это то место, где тебя принимают любым, где ты можешь приползти уставший и тебя откармливают, отлюбливают от внешнего мира, – говорила Толкалина. – А не большая политика.
Но политика была. И Толкалина в ней проигрывала.
«Хотела Софью, но назвали Марией»: последнее слово за свекровью
Самый больной удар пришёлся на момент, когда она ждала ребёнка.
Любовь мечтала назвать дочь Софьей Егоровной. Как у Чехова. Но слово взяла свекровь – актриса Наталия Аринбасарова, первая жена Андрея Кончаловского.
– Наталья Утевлевна сказала, что её будут звать Мария, – вспоминала Толкалина. – Получилась Мария Георгиевна. Всё было не так, как по моим представлениям должно быть в семье.
Женщина, которая должна была стать бабушкой, сама выбрала имя для внучки. Без права голоса матери.
– Я хотела любви, а он пришёл с брачным договором, – однажды скажет Толкалина. Как будто указывая не на человека, а на систему, которая вмешивалась в её жизнь.
Даже рождение общего ребёнка не сблизило её с кланом. Мария росла, а Любовь продолжала чувствовать себя чужой. Позже дочь признается: в этой семье к старшим обращаются только после достижения определённых успехов. Быть «лишним» в кругу этой семьи было невозможно.
Лютая депрессия и «пустой взгляд»: цена жизни в семье
Особенно тяжело давалось общение с отцом Егора – Андреем Кончаловским. Его начитанность, интеллект, масштаб личности подавляли.
– Я чувствовала себя глупой и беспомощной, – рассказывала актриса. – Казалось, проще провалиться сквозь землю, чем выдержать это интеллектуальное давление.
После поездки в итальянское имение Андрея Кончаловского у неё случился срыв.
– У меня была чудовищная, лютая депрессия, – признавалась она. – Это была слабость ума, слабость духа. Мне хотелось просто не быть.
Дошло до того, что она перестала понимать, кто она и зачем здесь.
Единственной отдушиной оставались дети – своя дочь и дети друзей. В играх с ними она забывала о том, что происходит вокруг.
Но и это было небезопасно.
– Однажды мы рисовали с детьми, – вспоминала Толкалина. – Я, довольная, принесла их рисунки вниз. А мне сказали: «Вы что рисовали? В этой семье детям нельзя брать в руки карандаши».
Оказывается, в роду Михалковых-Кончаловских уже были великие художники. И никто больше не смел даже пытаться.
– Всё равно есть оценка, – вздыхала она. – Всё время как под микроскопом.
Брачный контракт вместо обручального кольца
Несмотря на рождение дочери, Егор так и не сделал предложение официально. Вернее, сделал – но не так, как мечтала Любовь.
Он пришёл к ней с брачным договором.
– Он видел в этом формальность, а она – заранее прописанный текст расставания, – писали позже журналисты.
Толкалина отказалась.
– Брачный контракт – всего лишь средство и способ расстаться хорошо, – позже оправдывался Кончаловский. – Люба – человек импульсивный, эмоциональный, но в материальном она неплохо разбиралась. И пока жила со мной, купила три квартиры, построила два дома.
По его словам, брачный контракт был нужен, чтобы «расстаться чисто, не делить кастрюли».
Но Любовь слышала другое. Вместо венчания, вместо обещаний любви и верности – сухой юридический документ. Который как бы намекал: «Я не уверен, что мы будем вместе долго».
– Я хотела любви, а он пришёл с брачным договором, – повторяла она.
И это ощущение финансовой незащищённости преследовало её все 20 лет. Она понимала: она не жена. Её могут в любой момент выставить за дверь. Ничего своего. Всё чужое.
– Двадцать лет совместной жизни, но с постоянным ощущением финансовой незащищённости, где слово «дом» не всегда звучало как защитное, – констатировали позже аналитики этой истории.
Потеря ребенка: когда страх за будущее убивает настоящее
Самой страшной трагедией стала потеря второго ребёнка.
Толкалина забеременела, но не могла остановиться. Она продолжала работать, гнала себя на съёмки, потому что боялась остаться без денег.
– Это была очень тяжёлая история с больницами, с потерей ребёнка, – признавалась она. – О чём говорить не стоит, потому что все фигуранты ещё живы.
Позже станет ясно: именно финансовая и эмоциональная незащищённость стали причинами трагедии. Ей не на кого было рассчитывать. Если нужны деньги – она должна заработать сама. Даже если беременна. Даже если врачи говорят, что нужно лежать.
– Он меня просто не уважал, – скажет Толкалина. – Уважение – это когда женщина, особенно мать твоего ребёнка, не мечется в поисках заработка.
Она потеряла ребёнка. И в этот момент, видимо, поняла: дальше так продолжаться не может.
«Я насмерть рассорилась»: финал 20-летней эпопеи
В 2017 году Егор Кончаловский и Любовь Толкалина официально объявили о расставании. Но правда оказалась сложнее: они разошлись за семь лет до этого. Просто в 2017-м уже не было смысла скрывать – у Кончаловского родился сын Тимур от юриста Марии Леоновой.
– У нас с Анной отношения как супругов распались, – говорил позже актёр Андрей Мерзликин, но это другая история. В случае Толкалиной всё было тише. Она просто ушла.
Без скандалов. Без дележа имущества. Хотя делить было что – квартиры в Москве, построенные дома.
Кончаловский позже скажет, что они всё оформили у нотариуса. «Я обязался выполнить определённые вещи и продолжаю это делать», – заметил он.
Но Толкалина не стала комментировать.
В интервью она лишь обмолвилась: «Я насмерть рассорилась с таким количеством людей, с каким, наверное, не ссорилась никогда в жизни. Причём это были очень близкие люди, такие настоящие, с которыми, я думала, мы дышим одним воздухом».
Кто эти люди – неизвестно. Но можно догадаться.
– Это обстоятельства непреодолимой силы, и выбора у меня не было, – добавила она.
Англичанин, карантин и свобода: что происходит сейчас
После расставания Толкалина долго не афишировала личную жизнь. Пока в 2020 году не призналась: её сердце уже четыре года принадлежит британскому композитору Саймону Бассу.
53-летний музыкант писал для Мадонны, Робби Уильямса, сотрудничал с Борисом Гребенщиковым. Именно Гребенщиков, видимо, и познакомил его с Толкалиной.
Дочь Любови, Мария, одобрила выбор матери: «Маминого мужчину зовут Саймон, он очень весёлый человек, пишет крутую музыку и виртуозно играет на фортепиано».
Казалось, вот оно – счастье. Но вмешалась пандемия.
– Перед самым началом самоизоляции я была в Лондоне, и мы не думали, что прощаемся с Саймоном надолго, – рассказывала актриса. – Мы же всё время раньше передвигались по миру вместе. И тут такое.
Границы закрылись. Она осталась в России, он – в Англии. Три месяца на расстоянии. И финал:
– Это было время проверки. Те, кому суждено быть вместе, прошли это испытание. Все остальные расстались со своими иллюзиями. В нашей истории было только одно «за», но слишком много «против».
Сейчас Толкалина не спешит в новые отношения. Она слишком дорожит свободой.
– Замуж – это монастырь, – философствует она. – Ты принимаешь постриг, отрекаешься от мира. Мне в моей свободе дорого то, что я никому не могу принадлежать, кроме Создателя.
И добавляет загадочно:
– Моя личная жизнь может реально взорвать голову очень многим людям. Поэтому я закрыла информацию о том, что у меня происходит на этом фронте.
Горячие фото и хейт: «Я – арт-объект, пожалейте себя»
В последние годы Толкалина удивляет публику не столько признаниями, сколько откровенными фотосессиями.
Она публикует снимки в боди телесного цвета, в белье, почти обнажённая. Лежит на траве в Крыму, прикрытая лишь красной вуалью. Сидит спиной к объективу, лишь вполоборота развернувшись к фотографу.
Реакция – бурная. Особенно от женщин.
«Кто думает, что это красиво? Тётка уже серьёзного возраста и растапыриваться на весь мир не комильфо», – писали в комментариях.
«Это называется – безысходность, глядя на такое почти ню, слегка подташнивает».
«Для этого другие сайты есть».
Толкалина не молчит. Она отвечает хейтерам жёстко:
– К живым женщинам, ненавидящим меня, я обращаюсь с просьбой пожалеть себя. Я – актриса, я – арт-объект, а вовсе не родственница ваша и не часть интерьера в вашем телевизоре.
Она признавалась, что хотела даже завести закрытый Telegram-канал с интимными фото и платным доступом. Не столько ради эпатажа, сколько ради самовыражения.
– У меня много фотографий ню. Эти откровенные фото раздражают подписчиков, а меня веселят, – улыбается 47-летняя артистка.
Она не снимается обнажённой в кино без сценарной мотивации, но в жизни относится к откровенности иначе. Это её тело, её право, её способ сказать: я свободна.
Что в итоге?
Любовь Толкалина больше не пытается вписаться в чужую семью. Не ждёт звонка от Кончаловского. Не мечтает о штампе в паспорте.
Она снимается (более 130 ролей), воспитывает взрослую дочь Марию (которая уже вышла замуж и занимается дизайном), радуется внукам и строит свою жизнь – без оглядки на великую фамилию.
– Егор потрясающий человек, я очень благодарна ему за всё, в первую очередь за мою дочь Машу, – говорит она. – И всё, что со мной происходит сейчас, – это только потому, что тогда я оказалась рядом с ним.
Но добавляет тише:
– Я никогда не чувствовала себя частью этой семьи.
И в этом, наверное, главная трагедия. Она отдала клану 20 лет жизни, родила ребёнка, пережила депрессию, потеряла второго малыша – и так и осталась чужой.
Потому что в семье, где царит «мощная конкуренция» и каждый шаг под микроскопом, нет места тем, кто не носит знаменитую фамилию. Как бы они ни старались.
Сейчас Толкалина наконец-то делает то, что хочет. Снимается в кино. Публикует откровенные фото. Путешествует. Живёт.
И, глядя на её улыбку на новых снимках, хочется верить: она вырвалась. Не только из отношений, но и из той клетки, где её заперли чужие правила, чужие имена и чужие ожидания.
– Я не готова уйти в монастырь, – говорит она. – Свобода – это единственное, что нельзя купить или отнять.
А вы как думаете – можно ли выжить в семье, где ты всегда будешь чужой? И правильно ли поступила Толкалина, когда ушла? Делитесь мнением в комментариях – давайте обсудим.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Здесь мы говорим правду о тех, кто молчит годами.