Вероника вышла из машины, стараясь не хлопать дверью.
На крыльце её собственной дачи стояли две пары обуви: его походные ботинки и чьи-то ярко-красные туфли на каблуках, напоминающие экзотических насекомых.
В этот момент Вероника поняла, что её десятилетний брак только что превратился в тыкву, причем гнилую.
Олег всегда говорил, что терпеть не может загородную жизнь, называя грядки «рабством на шести сотках».
Однако сейчас из открытой форточки доносился его довольный баритон, вещающий о том, как он «лично строил эту веранду».
— Олежек, тут так атмосферно, — пропел в ответ высокий, патологично жизнерадостный голос.
Вероника поморщилась: веранду строил её отец, а Олег за всё время лишь однажды подержал молоток, да и то — за бойковую часть.
Она вернулась к багажнику и достала свой любимый портативный сварочный аппарат.
Этот «малыш» варил сталь так же легко, как горячий нож режет масло.
Планы на меланхоличное одиночество сменились острой необходимостью провести генеральную уборку территории.
Вероника размотала удлинитель и воткнула его в силовую розетку, которую она сама вывела на внешнюю стену для газонокосилки.
В кузове её пикапа удачно завалялась связка арматуры, купленная вчера для усиления каркаса будущей теплицы.
— Неужели ты совсем не боишься, что жена приедет? — кокетливо поинтересовалась незваная гостья.
— Она сейчас в городе, по уши в чертежах, её от монитора только краном можно оттащить, — хмыкнул Олег.
Вероника надела защитную маску и почувствовала, как внутри разливается приятная, почти техническая уверенность.
Она начала с парадного входа.
Первый шов лег идеально: яркая дуга на мгновение осветила кусты крыжовника и облезлого садового гнома.
Она приваривала стальные прутья к дверной коробке с таким усердием, словно от этого зависела её квалификация.
Звук работающего аппарата за стеной Олег, видимо, принял за шум старого холодильника или чью-то ночную стройку в поселке.
Затем наступила очередь окон.
Декоративные решетки, которые муж всегда считал «излишеством», теперь стали основой её инженерного шедевра.
Вероника методично соединяла их стальными перемычками, превращая дом в герметичную капсулу для хранения ненужных воспоминаний.
— Странный какой-то гул, — донеслось из гостиной.
— Наверное, гроза собирается, — отозвался Олег.
Его феноменальная способность игнорировать реальность всегда была их главной точкой соприкосновения.
Закончив с последним окном, Вероника выключила аппарат и аккуратно смотала кабели.
Она отошла к забору и включила систему автоматического полива.
Струи воды забарабанили по крыше, создавая иллюзию тропического ливня.
Она устроилась в шезлонге на участке соседа, зная, что тот вернется из отпуска только через месяц.
Рассвет окрасил небо в нежно-розовый цвет, когда в доме началось шевеление.
Послышался щелчок замка, затем — глухой толчок.
Дверь не шелохнулась.
— Олег, дверь заклинило! — послышался панический возглас пассии.
— Быть не может, я её на прошлой неделе смазывал, — проворчал муж.
Вероника знала, что он смазывал её в лучшем случае подсолнечным маслом, и то — в своих фантазиях.
Послышались тяжелые удары плечом.
Дом, построенный на совесть, даже не вздрогнул.
Затем Олег бросился к окну в большой комнате.
Он увидел Веронику, которая в этот момент невозмутимо чистила апельсин, сидя в шезлонге под сосной.
— Вера? Ты что тут делаешь? — его лицо в проеме решетки выглядело как перепуганный блин.
— Наблюдаю за естественным процессом консервации, — ответила она, не повышая голоса.
— Открой немедленно! Это не смешно! У меня через три часа важная встреча! — Олег затряс решетку.
Стальные прутья, приваренные по ГОСТу, ответили ему лишь презрительным металлическим молчанием.
Из глубины дома вынырнула девица в его любимой рубашке.
Увидев Веронику, она вскрикнула и спряталась за шкаф.
— Тут человек, Вера! Выпусти нас, это незаконное удержание! — вопил муж.
Вероника посмотрела на него с искренним исследовательским интересом, как на редкий вид насекомого.
— В доме есть крупа, вода и твои любимые сухарики, — заметила она.
— Нам нужно в туалет! То есть, на волю! — поправился Олег.
— Канализация работает, электричество есть, — парировала Вероника.
Муж тайно привез постороннюю женщину на мою дачу, пока я была в городе, и теперь он должен был оценить все прелести этого объекта.
Олег начал бить по стеклу, но решетки стояли так часто, что он не мог даже высунуть руку.
Он пытался просунуть в щель пятитысячную купюру, надеясь на подкуп.
— Возьми, купи себе что-нибудь, только выпусти! — канючил он.
— Оставь себе на доставку пиццы, хотя курьер вряд ли просунет её сквозь прутья, — улыбнулась Вероника.
Она вызвала грузовое такси и начала методично выносить из летней кухни свои инструменты.
Приехавшие грузчики долго чесали затылки, глядя на заваренные окна.
— Хозяйка, а там че, ремонт такой? — спросил один из них, здоровяк в кепке.
— Это инсталляция «Крепость верности», — пояснила Вероника.
Рабочие переглянулись, услышав приглушенный мат из-за стекла, но спорить с женщиной, у которой в руках сварочная маска, не рискнули.
К полудню весь её скарб был погружен.
Она подошла к окну гостиной в последний раз.
Лицо Олега теперь выражало целую гамму чувств: от ярости до экзистенциального ужаса.
— Я вызову спасателей! Они всё спилят! — шипел он.
Вероника знала, что спасатели сначала спросят документы на собственность, которые сейчас лежали у неё в сумочке.
— Я оставила болгарку у соседа в сарае, — сказала она.
— Так дай её мне! — обрадовался он.
— Ключ от сарая у соседа, а сосед в Кисловодске, — уточнила Вероника.
Она села за руль своего автомобиля, чувствуя странную легкость, словно сбросила старую, тесную кожу.
Она знала, что через несколько часов Олег все-таки найдет способ выбраться, разрушив половину стены.
Но это была уже не её проблема — дом официально был выставлен на продажу еще утром через мобильное приложение.
— Вера, вернись! Давай поговорим! — кричал он ей вслед.
Вероника включила радио, заглушая его голос ритмичным мотивом старой песни.
Она заехала на заправку, купила себе холодный лимонад и долго смотрела на дорогу.
Ей не было жаль ни дома, ни десяти лет жизни, потраченных на этого человека.
Она представляла, как Олег будет объяснять маме, почему его вырезали из окна её дачи.
В её жизни больше не было места для бракованных конструкций и хлипких опор.
Она нажала на педаль газа, оставляя позади пыль и ненужные обязательства.
Город впереди обещал новые проекты, новые чертежи и, возможно, совсем другие встречи.
Настоящая прочность проверяется не словами, а качеством шва.