Повозка широкая, из плотных досок, обструганных и пропитанных маслом. От неё приятно пахнет, шляпки гвоздей и заклёпки торжественно блестят на осеннем солнце. По краям висят запасные колёса, Эллиону они напоминают увеличенные штурвалы корабля. Основную часть накрывает выпуклый тент из водостойкой ткани. Внутри место для сна, пара ящиков и всё необходимое для долгого путешествия.
Курьер взялся за борт. Древесина твёрдая и гладкая. Такая стоит дорого, да и сама повозка выглядит... прилично. Эллион привык к деревенским, сколоченным тяп-ляп и трясущимся даже на ровной дороге. Курьер опирается на костыль, наблюдает, как в повозку загружают припасы. Внутри уже сидит Тишь. Немая распихивает по сундучкам «сокровища», собранные, по пути до Дофсана.
Роан же следит, чтобы грузчики ничего не украли и не перепутали. Полуденное солнце пробивается через хмарные облака, и слабый свет падает на мертвенное лицо юного герцога. За время путешествия он успел вытянуться, лицо заострилось. Уже не мальчик, а юноша на полпути к мужчине. Грузчики косятся на него, тайком передёргивают плечами и чертят в воздухе защитные знаки.
Людей вводит в замешательство полностью неподвижное лицо. Может, они сами того не замечают, но мимика всегда с людьми, даже не осознанно. Когда её нет... это создаёт жутковатое впечатление.
В стороне, на уличном столбе покачивается тело в петле. На груди табличка с вырезанным приговором. Паломнику успели отрезать левую кисть и большие пальцы ног. Эллион даже думать не хочет, для чего обывателям такие специфичные ингредиенты. Мимо пробегают дети, один остановился и бросил в мертвеца камень. Промахнулся и побежал дальше. Ниже по улице двое слуг ведут вола. Могучее животное ступает медленно, покачивает головой, будто стараясь сбросить огромные рога.
Роан помахал им, указал на повозку и, довольный, отступил к Эллиону.
— Хорошая повозка. — Сказал курьер, похлопал по борту. — Сколько же такая стоила?
— Нисколько. — Гордо заявил Роан и двумя пальцами раздвинул уголки губ в улыбку. — Скажем так, после диверсии, у верхушки города осталось много имущества, которому наследники не могут найти применения. А ты, стоит напомнить, поймал убийц.
— Ну да.
— Так вот, пара встреч и разговоров, и вот уже благодарные за отмщение родственники выжали нам это, все припасы и вообще расщедрились.
— Удачно вышло... — Пробормотал Эллион, коснулся рукава сломанной руки.
Отличительных знаков Илмира нет. Одежда самая обычная, очень неудобная и безыдейная. Даже вместо привычных ботинок — мягкие башмаки. Теперь курьера в нём не признает даже настоятель.
Вола запрягли в повозку, животное восприняло это философски. Махнуло хвостом и покосилось на пустые козлы. Двое слуг помогли, а точнее втянули, Эллион внутрь. Уложили на ложе из медвежьей шкуры. В ноги положили свёрнутое одеяло, а под голову соломенную подушку. Курьер остался один. Слушая голоса снаружи, фырканье вола и далёкие звуки города. Раньше он их не замечал. Но сейчас... стук колёс по мостовой, свист ветра в печных трубах и лай псов на соседней улице. Звуки сплетаются в тугой жгут, превращаются в подобие морского прибоя...
Телега тронулась с места, медленно, но уверенно. Через передний клапан в повозку забралась Тишь. Села рядом с Эллионом, девичья ладошка накрыла лоб, два пальца прижала под челюсть, там, где у человека пульсирует вена. Выждав с минуту, удовлетворённо кивнула и... Эллион придержал её. С трудом складывая жесты свободной рукой, спросил:
«Ты знаешь, что у меня в шее?»
Тишь бросила взгляд на участок красноватой кожи, теперь едва отличный от остальной. Кивнула.
«Говори»
«Не могу».
Она сложила ответ быстро, будто заранее готовила. Эллион умолк, глядя в колдовские глаза девочки. По тенту за её спиной проплывают тени, ветер треплет края клапана. Рассеянный свет будто огибает немую, смазывает черты лица. А может, так действует обезболивающий отвар, который Эллион споили перед выходом.
«Не можешь или не хочешь?»
«Да».
«Кто ты такая?»
Тишь улыбнулась, коснулась губ и уха.
«Та, Кто Слушает».
На этом разговор закончился, оставив Эллиона слегка покачиваться на шкуре и смотреть в потолок. Девочка вернулась на козлы к Роану. Опёрлась о твёрдое плечо и задремала. Эллион же ещё долго смотрел в потолок, касаясь злополучного участка шеи. Давя и пытаясь определить хотя бы его природу. Ничего не вышло, и курьер задремал. В его состоянии, как говорили старшие наставники, сон — самая важная тренировка.
Проснулся ближе к вечеру, от боли в рёбрах, руке и ноге. Тело наказывает за неосмотрительность. В полумраке Эллион в который раз подвигал пальцами, просто, чтобы убедиться, непоправимых травм нет. Вновь закрыл глаза. Нужно спать, даже если не хочется, во сне тело заживает куда быстрее.
***
Роан сидит на козлах и наблюдает, как солнце падает за лес. Облака подсвечивают красно-рыжим огнём, а ветер приносит холодные дуновения. Осень заканчивается, а вместе с ней и месяц. За облаками проглядывает Старшая Сестра, бледная и величественная. Младшая уже спешит к ней. До Танца полторы недели. А пока луны заигрывают с миром, распаляя интерес зрителей.
Впереди стелится серо-чёрная лента тракта. Зернистое полотно приподнято над землёй, так что дождевая вода сама стекает в канавы и уводится далеко в стороны. Через равные промежутки вдоль дороги вбиты каменные столбики, с отражающей свет краской. За тысячи лет она истёрлась, но кое-где сохранила чудные свойства.
От тракта веет почти чудовищной древностью. Чем-то, таким, что не должно существовать в реальности, только в истории и преданиях. Но вот оно, перед Роаном. Дорога, что старше империи, хоть и сама империя была стара. Её дороги тоже великолепны и вечны, но эта... эта выделяется, как породистая кошка среди бездомных.
Рядом на лавке посапывает Тишь, у девочки будто нет забот. В уголке губ замерла крошка после еды. Роан всё тянется стряхнуть её, но каждый раз отдёргивается. Боясь не то разбудить, не то просто прикоснуться. Почему-то сама эта мысль вызывает в нём дрожь. А вместе с ней и боль в шрамах.
Вол тянет повозку, будто не замечая. Животное просто прогуливается, изредка поглядывая по сторонам. Мимо проносятся всадники, обычные телеги и настоящие кареты, запряжённые чудесными конями. Роан провожает их взглядом, гадая, не обедал ли с их хозяевами. Отец поддерживал связи со множеством знатных родов. Впрочем, сейчас эти благородные спешат в Дофсан, проверять активы и имущество.
Роан опустил вожжи на крюк, вол даже не заметил перемены, сложил ладони в замок, одной обхватив другую. Молитва Мардоку называется по-разному, но в основном рапортом. Божество войны очень требовательно к форме рапорта. Одна ошибка, и придётся начинать сначала. Тщательно подбирая формулировки, да и просто слова.
Так что простая просьба «дай мне сил» превращается в нечто монструозное.
«ХОДАТАЙСТВУЮ: О выделении мне дополнительного лимита внутренней силы и долготерпения, необходимых для несения службы в текущих обстоятельствах».
Роан невольно напряг плечи, на виске вздулась жилка. Слова бывает довольно сложно подобрать. Особенно такие странные. Казалось бы, бог войны должен быть... проще. Знай себе проси сил и руби врагов, сжигай их дома, прибирай к рукам жён и дочерей. Вот только это не война.
Война, это сложный процесс по организации тысяч и тысяч людей, налаживание поставок снаряжения и продовольствия. Занятие выгодных позиций и давления. Реки крови и горы трупов, на практике, это лишь малая часть военных тягот. Зачастую большинство смертей солдат приходится на болезни и отравления. Роан сам помнит, как наблюдал поход графа Викара на соседний осколок, в составе войска. В итоге короли договорились без сражения, но бедный граф всё равно лишился десяти человек.
Так что адепты бога войны тренируют не только умение убивать, но и куда более прозаичные навыки. До Роана доходили бредни, что высшие иерархи даже меча никогда в руку не брали. Только карты, карандаши и циркули.
От раздумий отвлёк тихий стон в телеге, курьер очнулся. Почти сразу встрепенулась Тишь и бросилась внутрь. До Роана долетели обрывки бормотания Эллиона. Действие лекарств окончилось, и боль туманит разум илмирита. А может, и не только боль.
Услышал характерный звук, с которым пробка покидает горлышко пузырька. Кашель. Эллион затих, и вскоре Тишь вернулась. Села на козлах рядом и тяжело вздохнула. Закатный свет окрашивает её волосы в рыжий, что до боли в сердце идёт зелёным глазам. Они кажутся ярче и глубже.
— Он в порядке? — Тихо спросил Роан.
Девочка сложила из пальцев фигуру, которую Роан, поколебавшись, определил как «да». Язык жестов, то кажется лёгким, то чудовищно сложным. Но изучить его стоит, так как беззвучное общение может сильно пригодиться.
В сумраке вол свернул на съезд, на ровную площадку в стороне от дороги. Туманный и холодный сумрак окутывает древние постройки, лишь слегка дополненные имперскими инженерами. Массивные укрытия от Танца. Рядом с ними дремлет управляющий, охрана же бдит, но тоже без энтузиазма. Их работа — следить за порядком и взимать плату с ищущих спасения.
На остальной площадке горят костры, люди готовятся ко сну. Роан остановил повозку в дальней части площадки, у границы леса. Освободил вола, чтобы животное могло отдохнуть, но привязал к дереву. Вскоре к ним подошёл охранник и потребовал пошлину. Роан бросил ему два медяка. Охранник начал было возмущаться, но, вглядевшись в лицо парня, отступил.
Тишь развела костёр и периодически наведывается в повозку, проверить Эллиона. Роан тоже поглядывает и каждый раз отводит взгляд. Курьер выглядит почти нормально. Бледный, с блестящим от пота лицом. Но сломанная нога будто увеличилась вдвое! Возможно, это из-за повязок и шины. Тишь поит его странного вида и запаха отваром. После которых курьер перестаёт потеть, дышит размеренно, как здоровый человек.
Курьер ещё четыре недели не сможет ходить сам. По крайней мере, на это надеется Роан. Если переломы сложные, то срок затянется на месяцы. Роан сел у костра, сгорбился. Огонь согревает лицо, отгоняет осенний холодок. В лесу копится туман, и в темноте посапывает вол. Животное напоили и накормили, так что для него день прошёл чудесно. Роан же смотрит в костёр и думает.
Всё начиналось, как быстрый переворот, где ему и пальцем не надо будет шевелить, чтобы получить власть. Всё будет сделано за него. Затем появились трудности. Но всё так же, от него требовался минимум действий. Просто дойти в Долину Мардока под защитой курьера. Конечно, ещё надо победить в фестивале, но это дело третье. А вот теперь... он вынужден не только управлять повозкой, но и защищать покалеченного товарища, и девочку.
Не к такой жизни он готовился, ой не к такой.
«Нервный смешок»
Тут такое дело… аптека откусила слишком большой клок бюджета. Настолько, что после трат на продукты у меня осталась только дырка в кармане. Так что я в такой ситуации, что скоро останусь без интернета, по крайней мере пока не придут средства за платные подписки (хвала людям, что оформили их!).
Однако, это означает что не смогу выкладывать новые главы очень и очень долго. Выплата обычно в конце месяца. Если не задержат.
Так что я вынужден раньше срока просить вашей поддержки на интернеты =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034