— Бабье дело — у плиты стоять, пока мужики отдыхают.
— Коль, ну ты скажешь тоже, — прогудел басом Михалыч, поправляя широкий ремень на плотных охотничьих штанах.
Он неловко переступил с ноги на ногу у порога большой кухни, стараясь не натоптать снежной жижей.
— А что я такого сказал? — Николай Петрович зыркнул на друзей и победно задрал подбородок.
— Невестка у нас так, на подхвате. Домашняя обслуга. Мой Макс всё на себе тянет. Кругленькую сумму за эту базу отдал, лес вокруг в аренду взял. А она при нём. Повезло девке, из однушки в такие хоромы перебралась.
Алина сполоснула пальцы под краном. Вода была ледяная, колодезная, аж суставы сводило. Она молча стряхнула капли над раковиной и закрыла кран. Ни один мускул на её лице не дрогнул.
— Коль, ну неудобно же, — вполголоса буркнул второй друг, Саня.
Он был на этой базе впервые и косился на Алину с явным смущением. Саня работал в городской администрации, человек был осторожный и лишних конфликтов не любил.
— Чего неудобно? — Николай Петрович расправил широкие плечи.
На нём был новенький, хрустящий камуфляж, купленный специально для этого выезда. Бирки он срезал только сегодня утром, бросив их прямо на пол в гостевом домике.
— Я у сына в гостях. Считай, у себя дома. Мы тут хозяева. Макс мне так по телефону и сказал: батя, бери нужных людей, отдыхай, ни в чём себе не отказывайте.
Он тяжело опустился на колченогий деревянный стул у большого стола, по-хозяйски положив локти на столешницу.
— Давай, Алинка, мечи на стол, что там у тебя нарезано. И термосы нам собери. Зверь ждать не будет, световой день короткий.
Алина невозмутимо придвинула к ним тяжелую деревянную доску. На ней аккуратными рядами лежало сало с чесноком, копченая колбаса и соленые огурцы. Рядом поставила тарелку с исходящими паром бутербродами.
— Приятного аппетита, Николай Петрович.
— Хлеба ещё черного нарежь, — бросил свёкор, даже не глядя на неё, уже отправляя кусок сала в рот.
— И чеснока добавь. Мужикам на морозе греться надо.
— Как скажете, — сухо отчеканила она.
Она развернулась и пошла к выходу в коридор, где на полке стояли пустые термосы. Проходя мимо подоконника, прихватила старую потертую рацию.
Сзади донеслось раскатистое гоготание свёкра. Он явно был доволен произведенным эффектом. Друзья приехали на крутых внедорожниках, выгрузили дорогие импортные ружья в чехлах. Николаю Петровичу жизненно необходимо было показать, кто здесь главный. Продемонстрировать статус.
Максим, муж Алины, в эти выходные приехать не смог. На работе случился жесткий аврал, застрял в городе с отчетами до понедельника. Зато его папаша решил не терять времени и вывезти компанию на «свои» угодья.
Делать нечего. Алина накинула дутую жилетку и вышла на крыльцо. Воздух пах хвоей, дымом от бани и морозной свежестью. За ночь намело прилично снега, сугробы доставали до окон нижнего этажа.
База принадлежала ей. Все эти три гостевых домика из цельного бруса, жаркая баня, гараж с техникой и тысячи гектаров охотничьих угодий вокруг. Наследство от деда. Дед строил это всё годами, выбивал разрешения, тянул электричество. Алина с детства здесь каждые каникулы пропадала, знала каждую тропу.
Максим к этому имуществу отношения не имел вообще. У него был свой бизнес в городе, приносил неплохие деньги. Но земля, оформленная на Алину еще до брака, по закону оставалась только её территорией.
Еще до свадьбы муж сам попросил об одолжении.
— Алин, не говори отцу пока. Он мужик своеобразный, старой закалки.
— В каком смысле? — спросила она тогда, не понимая подвоха.
— Начнет таскать сюда свои компании каждые выходные, требовать особого отношения. Он же любит пыль в глаза пустить. Пусть лучше думает, что это я купил. Я с ним сам разберусь. Осажу, если наглеть начнет.
Разбирался Максим, видимо, не очень активно. Николай Петрович был железно уверен, что невестка тут работает бесплатной кухаркой при успешном сыне. И вёл себя соответственно, при каждом удобном случае указывая ей её место.
Алина нажала тугую черную кнопку на боку рации.
— Степан. Прием.
Рация пару секунд шипела густой статикой.
— На связи, Сергеевна.
Голос егеря звучал глухо, ветер задувал в микрофон.
— Степаныч, там трое на зеленом УАЗике сейчас выдвинутся в сторону Змеиной балки. Мужики серьезные, упакованные. Оружие с собой в чехлах понесли.
— Понял, — Степан выдержал паузу.
— Путевочки им выписывала? Или как обычно, по-родственному поедут?
— Нет, — отрезала Алина. — Они считают, что хозяевам путевки не нужны. Николай Петрович друзьям сказки рассказывает, что он тут полновластный владелец.
— Принял информацию.
— Проверь-ка их, Степан. По всей строгости закона. С досмотром багажника, проверкой чехлов и протоколом, если потребуется.
— Сделаем в лучшем виде, Сергеевна. Конец связи.
Алина сунула рацию в карман жилетки. Постояла на крыльце, глядя, как белый морозный пар вырывается изо рта. Домашняя обслуга, значит. Ну-ну.
Она вернулась на теплую кухню. Поставила перед мужиками два полных термоса с горячим чаем и пакет с сухпайком.
— Всё готово. Удачной охоты.
Николай Петрович даже не кивнул. Просто сгреб термосы со стола своими большими руками.
Через пятнадцать минут зеленый УАЗик свёкра, натужно ревя холодным мотором, пронесся мимо крыльца и скрылся за поворотом лесной дороги, поднимая тучи снежной пыли.
Сорок минут спустя. Змеиная балка.
УАЗик тяжело подпрыгивал на мерзлых кочках. Дорогу здесь чистили редко, только трактором раз в неделю. Николай Петрович травил байки с водительского сиденья, периодически поглядывая на друзей в зеркало заднего вида. Михалыч и Саня впечатлились размахом. Лес тут был богатый, настоящий, вековой.
— Сейчас на просеку выйдем, там номера и расставим, — вещал Николай Петрович, уверенно крутя тугой руль. — Макс говорил, кабана в этом году полно. Чуть ли не к домикам по ночам выходят, снег роют.
— Серьезно сын развернулся, Коль, — одобрительно прогудел Михалыч. — Это ж какие деньжищи надо каждый месяц вваливать, чтобы такое хозяйство содержать в порядке. Охрана, кормушки, техника.
— Да мой Макс всегда хваткий был! — гордо заявил свёкор. — Весь в меня пошел. Я ему так и сказал: покупай, не думай. Земля — это актив. А невестку мы тут пристроили, чтоб при деле была. Нечего в городе штаны просиживать по салонам за мужние деньги.
Внезапно из-за крутого поворота, перегораживая узкую накатанную колею, вынырнула старая, местами ржавая «Нива». На капоте чётко выделялась зеленая полоса охотнадзора.
Николай Петрович ударил по тормозам. УАЗик клюнул носом, пошел юзом по скользкому снегу и остановился буквально в метре от бампера «Нивы».
Из машины неспешно выбрался Степан. Коренастый, плечистый, в форменной теплой куртке. У него был тяжелый взгляд из-под низко надвинутой шапки. Он обошел УАЗик спереди, внимательно осмотрел грязные номера и подошел к водительской двери. Постучал костяшками по замерзшему стеклу.
Николай Петрович с нескрываемой досадой опустил стекло. В натопленный салон ворвался морозный ветер.
— Командир, ты чего дорогу перегородил? Убери свою тарантайку, мы на охоту едем. Время только теряем из-за тебя.
— Доброе утро, граждане, — будничным тоном произнес Степан. Голос его звучал ровно, как по уставу. — Государственный охотничий инспектор Логинов. Оружие в машине имеется? Разряжено, в чехлах?
— Слушай, инспектор, — свёкор скривил рот в усмешке. — Ты тут недавно, что ли, работаешь? Лица моего не знаешь? Я Николай Петрович. Отец Максима. Хозяина этой базы и всех угодий.
Степан невозмутимо достал из потертой планшетки стопку бланков.
— Очень приятно, Николай Петрович. Предъявите охотничьи билеты, разрешения на ношение оружия и путевки на добычу биоресурсов в данном охотхозяйстве. На всех троих.
Михалыч на заднем сиденье нервно заворочался. Послышался лязг металла — он инстинктивно придвинул к себе чехол с дорогим итальянским карабином.
— Коль, ну покажи ему бумаги, да поедем. Чего на морозе время тянуть.
— Какие бумаги? — вспылил Николай Петрович, поворачиваясь к друзьям.
— Я тебе русским языком говорю! Мой сын эту землю в аренду взял! Я тут хозяин!
Он снова повернулся к Степану, повышая голос.
— Какие тебе путевки нужны? Ты вообще понимаешь, с кем сейчас разговариваешь? Я один звонок сделаю, ты завтра без работы останешься, понял?
Степан медленно поднял глаза от бланков. Ощупал взглядом новенький камуфляж свёкра. Перевел взгляд на притихших гостей на заднем сиденье.
— Гражданин. Незаконное нахождение в охотничьих угодьях с оружием приравнивается к браконьерству.
— Да мы ещё не доставали ничего! Чехлы закрыты! — возмутился Саня с заднего сиденья.
— Нахождение в угодьях без путевки — административное правонарушение, — с нажимом продолжил Степан.
— Штраф приличный. А учитывая ваш отказ сотрудничать — возможна конфискация орудий охоты до решения суда. Прошу предъявить документы.
Саня ощутимо побледнел. У него карабин стоил как половина этого УАЗика, он на него три года копил в тайне от жены. Расстаться с ним из-за дурного упрямства Петровича в его планы никак не входило.
— Петрович, ты же сказал, все схвачено? — со звоном в голосе спросил Михалыч.
— Да он просто не в курсе субординации! — Николай Петрович выхватил из кармана телефон. Руки у него немного дрожали от нарастающей злости.
— Сейчас я Максу наберу. Он тебя в два счета отсюда вышвырнет. Будешь у меня снег чистить лопатой до весны.
Степан спокойно качнул подбородком.
— Звоните. Ваше законное право. Заодно спросите, почему он вам путевки не выписал перед выездом.
Николай Петрович нервно тыкал толстыми пальцами в экран. Пошел вызов. Гудки шли, длинные, монотонные, но сын не отвечал. Суббота, ранее утро, человек отсыпался после тяжелой рабочей недели, и телефон наверняка стоял на беззвучном режиме.
— Трубку не берет, спит еще, — процедил свёкор, сбрасывая вызов и набирая снова.
Снова длинные гудки. Никто не ответил.
Он убрал телефон во внутренний карман. Взгляд его забегал по приборной панели. Гордость не позволяла отступить перед друзьями, но ситуация явно выходила из-под контроля. Мужики сзади уже начали недовольно сопеть.
— Слушай, мужик. Давай по-хорошему решим.
Тон Петровича резко сменился. Из начальственного он стал заискивающе-деловым.
— Мужики на отдых приехали раз в год. Мы ж свои люди. По десятке тебе сейчас скинемся на бензин, и ты нас в упор не видел. Идёт?
Степан тяжело вздохнул, достал ручку и щелкнул кнопкой.
— Попытка дачи взятки должностному лицу при исполнении. Вы себе сейчас на уголовную статью наговариваете, Николай Петрович. При двух свидетелях.
— Да ты достал! — рявкнул свёкор, теряя остатки терпения и переходя на визг.
— Мой сын тебе зарплату платит! Ты на чьей земле стоишь вообще, чучело?!
Степан аккуратно заложил ручку за зажим планшетки. Смотрел он прямо в глаза Петровичу. Спокойно и невыносимо тяжело.
— Максим Николаевич мне зарплату не платит. Ни копейки. Он здесь такой же гость, как и вы. Только с ночевкой остается.
В салоне УАЗика стало очень тихо. Разговор оборвался так резко, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Было слышно только, как надрывно гудит старая печка, гоняя по салону сухой горячий воздух.
— Чего? — бесцветно переспросил свёкор. Лицо его вдруг начало терять красную краску.
— Того самого. Земля эта, база со всеми домиками, техникой и всё охотхозяйство принадлежат Алине Сергеевне. По наследству от деда перешли, еще до их брака.
Степан сделал выверенную паузу, давая словам осесть в головах присутствующих.
— Она тут единственная законная хозяйка. И зарплату мне переводит она. Лично.
Михалыч на заднем сиденье крякнул так громко, словно подавился чесноком с утреннего бутерброда. Саня вообще вжал голову в плечи и уставился в грязный коврик под ногами.
— Так что, граждане охотники, — Степан с силой оперся руками о дверцу УАЗика, нависая над растерянным водителем.
— Если путевочек, выписанных лично хозяйкой, у вас нет, аккуратно разворачиваем машину. Колея вон там позволяет. И едем обратно на базу чай пить. Пока я протоколы об изъятии оружия не начал составлять.
Лицо Николая Петровича пошло неровными пунцовыми пятнами. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но подходящих слов в его арсенале просто не нашлось. Хвастаться чужим богатством перед нужными друзьями — это одно. А оказаться пойманным на откровенном вранье, да еще и зависеть от милости «домашней обслуги» — совершенно другое. Это был публичный, унизительный позор.
— Разворачивай, Коля, — вполголоса рубанул Михалыч с заднего сиденья. Тон у него был злой и ледяной.
— Хватит позориться. Поехали отсюда. Охотнички, блин.
К вечеру на базе было непривычно тихо.
Обычно в субботу мужики шумели, топили жаркую баню, жарили мясо на большом мангале и громко травили байки под стопочку. Сегодня из гостевого домика не доносилось ни звука. Михалыч и Саня вообще уехали в город часа в три, сославшись на срочные дела. Охота не задалась с самого утра.
Алина сидела на кухне. Она включила неяркий свет над столешницей и спокойно перебирала сушеные лесные грибы для завтрашнего супа.
Входная дверь тихо, почти робко скрипнула.
На пороге топтался Николай Петрович. Камуфляж на нем как будто обвис, плечи заметно ссутулились.
— Алина... — сбивчиво начал свёкор, переминаясь с ноги на ногу у порога.
Она не подняла головы от грибов.
— Ужинать будете, Николай Петрович? Картошка с мясом в духовке томится. Горячая еще, только выключила.
Он замялся. Прокашлялся в большой кулак.
— Слушай, ну что ты Степаныча на нас натравила? Могла бы и сказать... ну, сразу. По-человечески могла бы предупредить, чьё это всё. Перед мужиками неудобно вышло.
Алина отложила забракованный червивый гриб в сторону. Медленно стряхнула крошки с сухих ладоней.
— Домашняя обслуга путевки не проверяет, Николай Петрович. И уж тем более не выписывает их без приказа. Я же просто на подхвате.
Она наконец посмотрела на него. Взгляд был абсолютно ровный. Без злорадства, без торжества победителя. Просто сухая констатация факта.
— Бабье дело — у плиты стоять, пока мужики отдыхают.
Николай Петрович открыл рот, закрыл его. Судорожно сглотнул.
— Картошка в духовке, — повторила она будничным тоном, отворачиваясь обратно к столу.
— Тарелки в верхнем шкафчике справа. Приятного аппетита.
Николай Петрович пожевал сухими губами, коротко, дергано кивнул и вышел, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь.
Человеком он, конечно, другим не стал. И Максиму потом еще долго выговаривал по телефону, что жена у него «слишком гордая» и «уважения к старшим совсем не имеет». Природу взрослого мужика не переделаешь.
Но больше про «обслугу» на базе никто никогда не слышал. А в следующий приезд, через полгода, свёкор первым делом, еще до распаковки сумок из багажника, покорно пошел в сторожку к Степану оформлять бумаги. Оплатил всё по полному тарифу. Как обычный, рядовой гость.
