Дверь открылась в половину одиннадцатого.
Я уже убрала посуду, собиралась идти к Вике проверить уроки. Услышала ключ в замке — обернулась. Денис вошёл первым. За ним — женщина. Лет сорока, короткие волосы, куртка нараспашку. Смотрела под ноги пока разувалась.
— Это Ира, — сказал Денис. — Коллега. Можно она у нас переночует, у неё ситуация.
Он не позвонил заранее. Просто привёл.
Я сказала — конечно. Что ещё говорить.
Ира подняла голову.
Глаза красные — не от усталости. Поздоровалась тихо, голос ровный, без извинений за неудобство. Не та интонация когда человек чувствует себя непрошеным гостем.
Я постелила в комнате где мы храним вещи. Вынесла лишние сумки, принесла бельё. Она стояла в дверях и смотрела как я застилаю раскладушку.
— Спасибо, — сказала она.
— Всё нормально, — сказала я.
Денис принёс ей чай. Я это заметила — что он сам принёс, не попросил меня. Он никогда не носил гостям чай, это всегда было моё.
Я пошла к Вике.
Вика спала уже, не дождалась. Я посидела рядом минуту, поправила одеяло. Вышла.
В коридоре было тихо. Из-за закрытой двери где Ира — ни звука. Денис был на кухне, я слышала.
Я зашла.
Он стоял у окна, смотрел во двор. Телефон в руках, но не смотрел в него — просто держал.
— Что случилось с ней? — спросила я.
— Муж выставил, — сказал он. — Поругались, он взял и выставил. Ей некуда.
— Родственники?
— Мать в другом городе. Подруги — не до ночи звонить.
— А мы — до ночи.
Он посмотрел на меня.
— Ты против?
— Нет. Просто спрашиваю.
Мы помолчали.
— Давно вы работаете вместе? — спросила я.
— Года три.
— Я не помню чтобы ты про неё рассказывал.
— Мало ли кто на работе, — сказал он. — Всех не пересказываешь.
Это было правдой. Он вообще мало рассказывал про работу.
Я кивнула. Пошла в спальню.
Ночью я не спала нормально.
Не потому что подозревала что-то конкретное. Просто — человек в квартире которого я не знаю. Ситуация про которую я ничего не знаю. Денис, который привёл без звонка.
Я лежала и думала — три года вместе работают, я не слышала имени Ира ни разу. У Дениса есть коллеги которых я знаю — Максим, Серёга, Наташа из бухгалтерии. Ира — ни разу.
Может, просто не пересекались в разговорах.
Может.
Утром я встала в семь. Вика в школу, завтрак, обычное.
Ира вышла раньше меня — уже сидела на кухне, держала кружку. Своя кружка, принесла из комнаты — я заметила, не взяла нашу. Это был странный жест — как будто старалась занимать меньше места.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе.
Я поставила чайник. Достала сковородку.
Мы помолчали.
— Вы далеко живёте от работы? — спросила я. Просто чтобы что-то говорить.
— На Ленинском, — сказала она.
— Это рядом с вами?
— Минут двадцать пешком.
Я разбила яйца.
— Вы с Денисом в одном отделе?
Она помолчала секунду.
— Нет, — сказала она. — Мы знакомы по-другому.
Я обернулась.
Она смотрела в кружку.
— По-другому, — повторила я.
— Не с работы, — сказала она. — Денис, наверное, сказал что коллега — проще объяснять.
Я стояла у плиты.
— А как?
Она подняла глаза.
— Через группу, — сказала она.
— Какую группу.
Она смотрела на меня. Что-то оценивала — говорить или нет.
— Анонимные, — сказала она. — Ваш муж ходит почти год.
Яичница пригорела.
Я это заметила по запаху — убрала сковородку с огня автоматически, не думая. Стояла у плиты.
Денис ходит почти год куда-то. Анонимные что-то.
— Куда ходит, — сказала я.
Она смотрела на меня. Поняла что я не знала.
— Мне не нужно было говорить, — сказала она тихо.
— Уже сказали. Куда.
Долгая пауза.
— Анонимные алкоголики, — сказала она.
Вика прибежала на кухню — портфель, бутерброд, где моя синяя ручка. Я нашла ручку, дала бутерброд, проводила до двери.
Вика ушла.
Я вернулась на кухню.
Ира сидела там же. Не ушла — ждала.
— Он не пьёт, — сказала я.
— Не пьёт, — согласилась она. — Уже одиннадцать месяцев.
Одиннадцать месяцев. Я считала. Что было одиннадцать месяцев назад.
Был август. Денис тогда сказал что бросает — не объяснял особо, сказал просто: хочу завязать. Я обрадовалась. Думала — сам решил, молодец.
Не знала что группа. Что почти год ходит куда-то раз в неделю.
Раз в неделю по средам он приходил позже обычного. Я думала — задержался на работе. Не спрашивала, он не объяснял.
Среды.
— Почему он не сказал мне, — произнесла я.
Ира смотрела на кружку.
— Не знаю, — сказала она. — Это его вопрос.
— Но вы знаете.
— Я там же хожу. Мы познакомились в группе. Просто знакомые — не больше.
Просто знакомые из группы. Которую он скрывал от меня одиннадцать месяцев.
— Почему вы мне сказали, — спросила я.
Она думала секунду.
— Потому что вы спросили. Я не умею врать про это. Устала врать.
Денис проснулся в восемь. Зашёл на кухню.
Увидел нас. Меня у окна, Иру с кружкой.
Что-то прошло по его лицу. Быстро.
— Ира, — сказал он.
— Она спросила, — сказала Ира. — Прости.
Он смотрел на меня.
Я смотрела на него.
Пятнадцать лет. Я думала что знаю его. Знала что любит крепкий чай, что не переносит когда переставляют вещи на столе, что засыпает под телевизор.
Не знала что одиннадцать месяцев борется с чем-то — один, без меня. По средам ходит в зал с пластиковыми стульями и пьёт плохой кофе и рассказывает незнакомым людям то, что не рассказал жене.
— Почему ты мне не сказал, — спросила я.
Он молчал.
— Денис.
— Боялся, — сказал он.
— Чего.
— Что испугаешься. Что по-другому посмотришь.
— По-другому чем как.
— Не знаю, — сказал он. — Просто боялся.
Ира встала. Поставила кружку.
— Я пойду, — сказала она. — Спасибо что приняли.
Никто не останавливал.
Она собралась быстро — пять минут, вышла из комнаты с сумкой. В дверях обернулась.
— Он молодец, — сказала она мне. — Одиннадцать месяцев — это серьёзно.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Денис стоял у стола. Смотрел на свои руки.
Я думала о среде. О том сколько сред прошло за одиннадцать месяцев — сорок четыре, я посчитала в голове. Сорок четыре раза он уходил и возвращался и я думала — задержался.
— Ты хотел сказать мне, — сказала я. — Когда-нибудь.
— Да, — сказал он. — Хотел. Когда буду уверен что держусь.
— Год — это не уверен?
— Я хотел год, — сказал он. — Ровно год. Потом сказать.
Месяц оставался. Он шёл к этому году — один, по средам, не говоря мне.
— Ты мог сказать раньше, — сказала я.
— Мог.
— Я бы не испугалась.
Он поднял глаза.
— Откуда ты знаешь.
Я думала секунду.
— Не знаю, — сказала я честно. — Может, испугалась бы. Но это моё право — пугаться рядом с тобой. Не твоё решать за меня.
Он смотрел на меня.
— Да, — сказал он. — Я понял это. Не сразу.
— Понял когда.
— Там говорят об этом. Что нельзя защищать близких от правды про себя. Что это не защита — это одиночество.
Одиночество. Его слово.
Я стояла у окна. Думала про пятнадцать лет. Про то что он боролся один и называл это защитой.
— Я злюсь, — сказала я.
— Знаю.
— Не на то что пил. На то что один.
— Я знаю, — сказал он. — Прости.
Мы помолчали.
За окном шумел двор — утро, люди шли куда-то, хлопали двери.
— В среду можно мне с тобой, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
— Туда не ходят вместе, — сказал он. — Это анонимная группа.
— Я знаю. Я имею в виду — до дверей. И после. Подожду где-нибудь рядом.
Он смотрел на меня долго.
— Зачем, — сказал он.
— Затем что ты идёшь не один, — сказала я. — Больше.
Что-то изменилось в его лице. Медленно. Как меняется когда что-то отпускает.
— Там кофе плохой, — сказал он. — После.
— Найдём нормальный.
Он кивнул.
Молча.
Я взяла со стола кружку Иры — чужая, небольшая, она привезла свою. Сполоснула. Поставила на сушилку.
Денис смотрел на меня.
— Месяц, — сказал он.
— Что месяц.
— Месяц оставался. Я хотел сказать тебе через месяц.
— Скажи сейчас, — сказала я.
Он помолчал.
— Одиннадцать месяцев, — сказал он. — Я не пью одиннадцать месяцев.
Я смотрела на него.
— Слышу, — сказала я.
За окном было обычное утро.
Вика напишет из школы в час — всегда пишет в час.
В среду я подожду у дверей.
