Иван и Степан с детства были друзьями. Садик, школа, промышленное училище. На два года их разлучила служба в армии, но после демобилизации оба вернулись в родное село и пошли работать в колхоз. Оба старались проявить себя в деле, вот только у Ивана это как-то более ладно получалось, и поставил его председатель старшим механиком тракторной бригады, а Степан вроде как в подчинении у друга оказался.
Все бы оно ничего, вот только дружба у них с младых ногтей однобокая получалась. Иван искренне дорожил Степаном, последнюю рубаху отдать был готов, а вот Степан... С самого детства он завидовал товарищу. Все казалось ему, что у Ваньки в тарелке каша вкуснее да петушок на палочке слаще. Думалось Степке, слишком легко все товарищу дается, самые лакомые кусочки ему достаются от жизни. Мамка его редко бранит, батька гордится сыном, обновки привозит из города. А ему, Степке, постоянно тумаков перепадает да братана старые вещи, из которых тот вырос.
Даже в голову Степану не приходило, что Иван был трудолюбивый и добрый малый. Ни родителям, ни соседям ни в чем не отказывал. А сам Степка — лентяй, какого еще поискать. Вот и получали каждый по заслугам — один кнут, другой пряник. Иван жалеет товарища, который постоянно жаловался на жизнь, делился всем, чем только мог, отдавая самое лучшее. Степан же беззастенчиво пользовался таким отношением к себе и все больше ненавидел Ивана.
Как-то случай произошел. Собрались приятели в клуб на танцы. Ивану на тот момент как раз ботинки новые справили, а у Степки старые кирзачи только в наличии. Заартачился он, мол, не пойду позориться, вот у тебя боты какие, а я оборванец. Не хочу перед девчатами позориться. Иван, долго не думая, скинул ботинки и напялил старые сапожищи. Довольный Степка натянул скрипучую кожаную обувку и подумал: «Вот же Ванька дурак. Не зря ему имя такое дадено. Теперь Светланка точно со мной весь вечер танцевать будет, а потом, может, и проводить себя позволит».
Вот только ошибся он в своих расчетах. Света глаз не сводила с Ивана. И не важно ей было, какая обувь у него на ногах. Он и в сапожищах лучше всех отплясывал. Видя такое дело, Степан просто почернел от злости, а когда Иван пошел провожать Светлану, вызвался проводить Марину, сестру ее, дабы не ударить в грязь лицом и не выказать своих истинных симпатий. Маринке же он давно нравился, и она была просто счастлива в тот момент, хотя и знала, кто мил на самом деле ее кавалеру.
Верно ждали девушки своих ребят из армии, а как те вернулись и с работой определились, так и свадьбы сыграли. Колхоз выделил семьям по дому на новой улице, и зажили они соседними дворами. Вот только опять, по мнению Степана, несправедливость случилась. У них с Маринкой дом в середине, а у Ивана со Светкой крайний. Можно еще сарай пристроить или еще как край улицы использовать. А то, что Ивану родители старенькие жигули подарили на свадьбу, Степана просто выводило из себя. Ему-то перепала бодливая коза Манька. Даже в голову завистнику не пришло, что родители самое лучшее, что было, молодой семье сына отдали.
Так и жили они из года в год: Иван пахал честно с утра до ночи, авторитет заслужил, хозяйством обзавелся, а Степан сох от зависти да продолжал использовать друга в своих интересах. Они же родней стали. Маринка тоже завидовала сестре, видя, как зять старается на благо семьи, а ее благоверный только ворчит о несправедливости жизни. Мог «с горя» и глаза залить средь бела дня и не боялся ничего. Знал, что Иван прикроет любые его грехи. Может, так бы состарились, но грянула перестройка и перевернула привычный уклад с ног на голову.
Выкупил их колхоз со всеми тракторами, полями и фермой один ушлый бизнесмен и стал свои порядки наводить. Быстро меж работников слух прошел, что слишком много людей в работе занято, а значит, будет сокращение. Тихо стало в селе. Каждый, глядя на соседа, думал: «Он или я без работы останемся?» И Степан думал так же, глядя на Ивана. Понимал, что ничего ему не светит с его-то поведением и «любовью» к труду. Выход нашла Маринка.
— Бизнесмен этот в селе новый человек.
Не жил он тут, и не будет жить никогда, а значит, никого не знает. Надо тебе, Степа, вперед всех к нему наведаться да рассказать, кто есть кто, а особенно об Иване... — подмигнула она мужу и потихоньку спрятала бутылку, к которой тот было хотел приложиться по обыкновению своему.
— С ума сошла?! Я что, Ваньку хвалить пойду? — выпучил глаза Степан.
— Ох и недалекий ты, Степка! Да кто же тебя заставляет правду говорить? Скажи, мол, так и так, пьет Иван, от работы 4 отлынивает, на руку нечист, а ты все на себе тянешь. Покрываешь, потому что друг, да еще и родня. Но перед новым начальством так делать не станешь...
Сказано — сделано. Выслушал Геннадий Петрович, новоявленный фермер, Степана и, недолго думая, пустил Ивана под сокращение, а кляузника поставил на его место. Уж что-что, а говорить красиво и убедительно Степка умел. И как же он сокрушался, когда «узнал» о сокращении Ивана! В грудь себя кулаком бил, кричал, что пойдет к этому капиталисту и будет требовать справедливости!
Иван только похлопал «друга» по плечу и пошел домой. Горько ему было и обидно, ведь как шило в мешке не утаишь, так и правду в маленьком селе не скроешь. А Степану что? Ходит грудь колесом, и плевать ему на косые взгляды односельчан. Он ликовал! Наконец-то Ваньку за пояс заткнул! И на радостях пуще прежнего к бутылке прикладываться стал.
...Иван косил траву на дальнем лугу. Старенький жигуль по-прежнему служил ему верой и правдой. Вот и сейчас верный коняшка ждал, когда хозяин нагрузит полный багажник душистой поклажи и они поедут домой. Туго жилось Ивану. Работы не было, Светлана на сносях. Жили тем, что сдавали в город молоко, яйца, кроликов. Крутился Иван как белка в колесе, а денег не хватало. Да и по работе он очень скучал.
Вдруг на дороге вдали появилось облачко пыли. Когда оно приблизилось, Иван разглядел машину. Новая, красивая, только вся в пыли, она чихнула и намертво встала прямо рядом с жигуленком Ивана. Водитель, крупный мужчина в деловом костюме, с тихим матом вылез из-за руля и открыл капот.
— И что теперь делать? — задал от сам себе вопрос.
— Что, не едет? — участливо спросил Иван и отложил косу.
— Как видите... — развел руками мужчина.
— Давайте посмотрю, — предложил Иван.
Мужчина молча отошел в сторону. Иван быстро нашел и устранил поломку и чуть не прослезился от радости, когда в свою стихию попал, что не укрылось от глаз Геннадия Петровича, а это был именно он.
— Работаешь где? — перейдя на «ты» прямо в лоб спросил бизнесмен Ивана.
— Работал... В колхозе старшим механиком. Да только сократили меня, а на месте моем сейчас друг мой, — вздохнул Иван. Он не стал говорить о том, что знал, но Геннадий Петрович был очень проницательным человеком, да и ехал он как раз разбираться с жалобами работников на пьянство да самоуправство Степана.
— Никогда не верил в судьбу, а тут проведение просто заглушило мотор рядом с тобой. Теперь мне все ясно. Эх, жаль поторопился я, не разобрался — сразу, кто есть кто. Да нет у меня времени на это, — словно сам перед собой оправдывался мужчина. — С завтрашнего дня выходи на прежнее место, и премию тебе выпишу за моральный ущерб.
— А Степка как же? — забеспокоился Иван.
Кустистые брови Геннадия Петровича полезли вверх:
— А что тебе до него? Он же предал тебя, подставил, работы лишил!
— Просто он мой друг... — тихо ответил Иван и опустил глаза.
— С друзьями так не поступают, — сказал Геннадий Петрович.
Но, помолчав, добавил:
— Ну ладно, тогда и твоему другу найдем работу, только по заслугам.