В моем арбитражном споре об обжаловании отказа РКН возбуждать дело против Почты суд по своей инициативе принял важное и судьбоносное решение привлечь в качестве третьих лиц не только Почту и краевое Минцифры, но и прокуратуру, и Роспотребнадзор (https://kad.arbitr.ru/Card/fb3875bc-39b4-45d9-9516-8101fd042342). Таким образом, вместе с самим РКН соберутся все старейшины в сфере почтового обслуживания.
В этих спорах мне доводилось получать от судов и отказы, и удовлетворение моих требований (https://kad.arbitr.ru/Card/7ed84226-49cc-4730-b1cc-0aff3bbadf9a), и отмены отказов в удовлетворении требований (https://kad.arbitr.ru/Card/299eb487-553e-4c93-996d-5b534a0ae64f). В целом, картина такая: отказы получаю, когда суд не рассматривает проблему по существу, ограничиваясь, можно сказать, формальными моментами. Например, если спорные отношения существовали или хотя бы формировались в период моратория на проведение надзорных мероприятий до 2025 года. Если суд разбирает суть спора, то приходит к выводу о том, что надзорный орган мог и должен был реагировать на сообщенные мною сведения о правонарушениях.
Но никакие полезные мне решения до сих пор не изменили ситуацию явно к лучшему. Поэтому суд решил заняться проблемой комплексно. Это намерение можно только приветствовать.
Но мне страшно. На последнем заседании арбитражного суда представитель Роскомнадзора сообщил, что они рассматривают вопрос о привлечении меня к уголовной ответственности в связи с моим обращением в прокуратуру, где я сообщаю о существующих проблемах при наведении порядке в сфере почтового обслуживания. Якобы, с мой стороны есть клевета и еще что-то.
Мне может быть плохо, очень плохо. А что делать? Мое профессиональное достоинство впервые вопиет ко мне о защите: впервые предстоит делать экзистенциональный выбор. Не могу сказать, в каком соотношении находились мотивы моего поведения в начале научно-просветительского проекта «Пачти Почта», но сегодня для меня очевидно, что духовно-нравственное основание органично дополняет юридическую и фактическую основу моих заявлений.
Но ведь и Христос шел на верную смерть, отвергая спасительные компромиссы от учеников и властей. Архидьякон Стефан, первомученник, побеждая в религиозном споре, обрекал себя на побиение камнями от проигравшей стороны. Он знал, с кем имеет дело. Апостол Павел потребовал суда у кесаря, отказавшись замять дело на местном уровне. Так он попал в Рим, сеял доброе и разумное в столице империи, что не спасло его от казни. Апостол Петр предал Истину, плакал горько, раскаялся и в свое время принял смерть за Истину.
У меня есть оправдание для отступления: мое дело маленькое и смешное - должен ли РКН контролировать соблюдение почтой установленного режима работы и наказывать за нарушение? Это ведь не вопрос жизни и смерти. Но верный в малом над многим поставлен будет; если в чужом ты неверен, кто доверит тебе твое и т. д.
У меня есть множество доводов и примеров в свою пользу в споре по поводу почтового обслуживания и до сих я не услышал ни одного, подкрепленного примером, утверждения противной стороны. Во всяком случае, я таких примеров не помню. Как же я откажусь от своих требований? Как я назову черное белым, горькое сладким, тьму светом и т.д.?
Я тоже понимаю, с кем имею дело, тоже вопию «Авва, Отче», тоже веду принципиальный спор и предстану перед своим синедрионом. Надеюсь, там в этот раз окажется не только Гамалиил, но и Никодим придет на подкрепление. Иначе мне хана.
Но кое что получается хорошо. Мне удалось привести в порядок старое стихотворение про почту, лучше сказать про письмо, про то, что приходится отвечать за свои слова. «Блажен, кто не осуждает себя в том, что избирает».
Я написал письмо однажды
И бросил в ящик почтальону:
Плыви корабель мой бомбажный,
Топи ее в слезах соленых.
Я зло писал, я лил обиду,
Ростки любви топтал безбожно.
Читай, любимая, завидуй:
Как я умею, как мне можно.
Письмо я сбросил, хлопнул дверью.
Обиды временем сотрутся…
А ночью понял: чувства – звери.
Ты кормишь их – они дерутся.
Так тьмой и светлостью боримый,
Метал жемчужины пред Богом.
Являлся ангел мне незримый,
И ночь провел я у порога.
С утра отбил я телеграмму,
Башкой выстукивая точки!
В себе я клялся даже мамой,
В эфир летели эти строчки:
«На вздохе жить все время сложно.
Нельзя – поверь – как не пытайся.
Прости меня. И, если можно,
К словам письма не прикасайся.
В душе болото серых кочек.
Конечно, это мало значит.
Но стыд сожжет позор тех строчек.
А сердце – в клочья!
Сердце – плачет».
© Дмитрий Пятков
