Рассвет застал Ваню на том же пустынном пляже. Море лениво накатывало на гальку. Усталость от бессонной ночи давила на виски, и к утру в голове созрела спокойная, безрадостная мысль: а может, всё и правильно? Они встретились, вспыхнули, как метеор, и разошлись по своим орбитам. У неё — мир решений, костюмов и карьерных перспектив. У него — дорога, гитара и свобода, которая сейчас ощущалась скорее как пустота. Может, не нужно ломиться в закрытую дверь? Может, этот острый, сладкий укол под сердце — просто память о красивой авантюре, которую пора отпустить?
Он зашёл в воду. Осеннее море было тёплым, почти парным. Он нырнул, пытаясь смыть с себя остатки ночных дум, и поплыл вдоль берега. Солнце поднималось, обещая очередной беспощадно-яркий день. И в этой воде, под этим солнцем, ему стало легче. Мысль «отпусти» казалась логичной и даже благородной. Не бежать, не мучить себя, а просто отступить. Уважать её выбор и её «всё ок».
Выбравшись на берег, он бродил по берегу. Слонялся без дела, наблюдал за людьми. Потом купил в ближайшей палатке кофе и булку. Сидел, смотрел, как живет курортный город, и почти договорился с собой. Почти.
Перелом случился из-за чайки. Наглая, откормленная туристами птица с серо-белым оперением устроила драку с парой ворон. Повод был весомым— выброшенный кем-то кусок хлеба. Вороны, чёрные и злые, пытались отстоять добычу, каркая и бросаясь в атаку. Но чайка была боевая. Она стояла на месте, громко, пронзительно и обидно кричала на них, растопырив крылья, делая себя визуально больше. Её крик был не просто звуком — это было заявление, полное бесстрашной наглости: «Это моё! Не отдам!». Она не убегала. Она не сдавалась. Она боролась за свой кусок, невзирая на численное меньшинство. И вороны, в конце концов, отступили. Чайка, не торопясь, подобрала булку и потопала прочь по песку, гордая и невозмутимая, даже не утруждая себя полётом.
Ваня смотрел на эту сцену, и сначала его повеселила лишь комичная самоуверенность жирненькой птички. Но потом мысль ударила его с неожиданной силой: «Даже чайка. Даже она не смиряется. Она борется за своё. А я? Я сижу тут и рассуждаю о том, чтобы „отпустить“ то, что для меня важнее всего».
Вся его утренняя, разумная философия рухнула в одно мгновение. Он не хотел мириться с миром, где её успех оплачен её же улыбкой. Где карьерный взлёт стоит того света в глазах, который он видел на ржавой вышке. Это была неправильная сделка. И он отказывался её принимать. Неправильная для неё. И точно неправильная для него.
Он вскочил, стряхивая с джинсов песок. В голове пронеслась мысль, чёткая и ясная, как удар колокола: «Она запуталась. Она выбрала понятное, потому что испугалась. А он должен быть наглым. Как эта чайка. Он не отступит. Он будет стоять и кричать — в телефон, в пустоту, во весь голос — напоминая. Напоминая ей, что та девушка с вышки ещё жива. Что её можно не продавать за должность и одобрение. Что за неё, за ту настоящую, ещё можно и нужно бороться».
Он достал телефон. Открыл чат с Алиной. Утренние мысли о том, чтобы написать что-то нейтральное, показались ему смешными и трусливыми. Он стёр все старые черновики. И написал просто. Не просьбу, не жалобу. Констатацию факта и открытый вопрос. Как вызов. Как протянутую руку в её, идеально выстроенный, но такой одинокий мир.
«Алина. Я тоже в Сочи. Не могу больше молчать. Скучаю по твоим саркастичным фырканьям. По твоим глазам, когда ты не пытаешься казаться сильной. Я ищу тебя. Помоги мне тебя найти».
Он отправил. Поставил телефон на камень рядом и, не в силах усидеть, снова зашёл в тёплую, тёмную воду, чтобы сбить дрожь нетерпения. Сообщение ушло. Мост был перекинут. Теперь всё зависело от того, захочет ли она сделать шаг навстречу. А он будет ждать. Потому что понял самое главное:забыть — неправильно. Бороться за их счастье— единственное, что имеет смысл.
Читать роман "Обгоняя тишину"в процессе написания можно, перейдя по этой ссылке: "Обгоняя тишину" Елена Белова